Чтение онлайн

— Верно, — скупо улыбнулся министр, и одобрение мелькнуло у него во взгляде. — Именно этот основополагающий принцип сейчас хотят переиграть Орциусы. И, кстати, не будь боя на Верещице, нападение Франца Леопольда действительно можно было бы квалифицировать как невменяемость. Но в момент, когда были задействованы иные государственные институты, такие как армия и магическое сообщество в лице архимага, это перестало быть частным делом. Но мы отвлеклись, — сам себя одёрнул Воронов. — Так вот какие варианты легитимизации власти монарха приходят вам на ум?

— По праву силы, по праву некой избранности или богопомазанности, — принялся я перечислять очевидные варианты, — традиционная и правовая легитимность, вроде преемственности власти из поколения в поколение в соответствии с имеющимся законом о престолонаследии, ну и харизматическая. Но этой легитимностью обычно дополняют первые две при основании династий.

Воронов слушал внимательно, не перебивая.

— Всё более, чем верно. Зачастую, как вы и заметили, устойчивая преемственность власти обеспечивается двумя, а то тремя источниками легитимности из тех, что вы перечислили.

— Какие из подобных вариантов были у Орциусов? — спросил я.

— Богоизбранность и традиционно-правовая легитимность. У них до сих пор, как поговаривают, сохранилась связь с собственным магическим покровителем. Более того, тот самый «воронёнок», который вам достался, обладает некими дополнительными свойствами лишь в руках богоизбранного наследника. Какими именно — никто точно не знает.

Я молчал, обдумывая услышанную информацию.

— То есть, в крайнем случае мы можем потребовать, чтобы они предъявили клинок на переговорах? — уточнил я. — И не просто предъявили, а смогли его использовать, подтверждая свою легитимность?

— Как вариант, — согласился Воронов.

— Но вы упомянули традиционно-правовую легитимность. Она обеспечивалась через парламент?

— Всё так, — кивнул Алексей Фёдорович. — Новый монарх должен получить присягу от представителей верхней палаты — аристократов, и от глав фракций нижней палаты —ремесленников, торговцев, промышленников, крестьян.

Кажется, я начинал понимать, что пыталась провернуть Виктория Эстерхази.

— То есть, если они поставят свою подпись в энном документе, соглашаясь с той или иной кандидатурой, это может легитимизировать любого из этой троицы?

— Гипотетически, да, — согласился Воронов, — но фактически, никто не успеет собрать заседание парламента за шесть часов. Да и вообще всё это возможно только если пресеклась одна из линий наследования.

— К-хм, — я усмехнулся. — Судя по тому, что кое-кто сейчас рассылает гонцов с деньгами в обмен на подписи на подобной бумаге, процесс начался. И обойдётся без созыва парламента.

Воронов помрачнел.

— Кто?

— У вас как с венгерским? — вопросом на вопрос ответил я, хоть это и было невежливо.

— У меня отлично со всеми языками наших приграничных соседей, — спокойно отреагировал Алексей Фёдорович, мне же оставалось только молча восхитится такому рвению.

— Тогда вот, читайте…

Я воссоздал иллюзию нескольких записок из последних, которые рассылала Виктория Эстерхази.

Воронов внимательно вчитался в краткие послания, а после чуть кивнул, давая знак развеять образы.

— Я только понять не могу, как они планировали перебить козыри Орциусов? У них ведь только княгиня имеет нужную кровь.

— Там другой козырь есть, — усмехнулся министр. — Миклош Эстерхази был не просто канцлером, род Эстерхази прошел процедуру медиатизации при переходе из Священной Римской империи в Австро-Венгрию и был в правах уравнен с Орциусами. В том числе поэтому за Миклоша отдали племянницу императора, а в своих землях он до сих пор имеет собственных оруженосцев.

— То есть сейчас свою ставку попытается сделать княгиня, вероятно сыграв на том, что сможет в последствии договориться с кузиной по-родственному?

— Вероятно, — пожал плечами министр. — И как ни странно, но это может сыграть, если они успеют обеспечить безопасность младшим Орциусам и заключить с ними помолвки. Правда, для этого нужно ещё самого Миклоша сберечь.

— Кто ж ей даст… Она своими действиями, считай, мужу смертный приговор подписала, да и себе заодно. А уж если они парламент подключили, то список смертников явно возглавил Франц-Фердинанд. Алексей Фёдорович, моя просьба следующая: максимально тяните время. На шестичасовом мероприятии меня, скорее всего, не будет. Я постараюсь сделать так, чтобы линия наследования Орциусов не прервалась.

— Почему вы так печётесь о Франце-Фердинанде? — спросил Воронов, пристально глядя на меня. — Неужто вас уже успели завербовать?

Я усмехнулся, подбирая слова, ведь в каждой шутке была лишь доля шутки. Одно неосторожно обронённое слово могло мне позже вылиться в немалые проблемы.

— Можно и так сказать. В присутствии Андрея Алексеевича Франц Леопольд из посмертия пообещал мне кое-что за это, — ответил я. — Моё же мнение, что Российской империи лучше иметь зависимого и чувствующего себя виноватым и обязанным императора на австро-венгерском престоле, чем кого-то из той троицы беспринципных тварей.

Воронов кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Что ж, мне пора, — я встал с кресла. — Надеюсь, что вопрос обсуждения мирного договора решать будем уже с самим Францем-Фердинандом. Если я успею. Ибо после последних новостей я на его жизнь даже гроша ломаного не поставил бы.

Я оставил в спальне собственную иллюзию. Чуть приоткрыв дверь на балкон для доступа свежего воздуха, она мирно улеглась в постель, имитируя уставшего после переговоров человека. Сам же я тем временем через балкон выбрался наружу под отводом глаз, наложенным на себя ещё в своих покоях. Бесшумно скользнув по карнизу, цепляясь за выступы старинной кладки, через несколько мгновений я уже стоял на земле, в тени дворцовых стен.

Накинув личину слуги, которого сегодня видел по дороге на переговоры, я опустил глаза в пол и неторопливо двинулся к служебному выходу. Вот уж на кого абсолютно никогда не обращают внимания в любом дворце, так это на слуг. Меня никто не остановил, никто не задался вопросом, куда я иду с жутко обеспокоенным выражением лица.

На посту охраны мелькнуло лицо дежурного по караулу. Получив от него кивок, я выскользнул за ворота в переулок. Скрывшись с глаз охраны, я накинул на себя отвод глаз и вынул Гора из собственного Ничто.