Чтение онлайн

Тот взмыл в небо, и я, глядя на проплывающий внизу город, думал о том, что время сейчас работало против нас. На пути к власти убивали и за меньшее. А тут — козёл отпущения, на которого можно повесить всё. Срок жизни у Франца-Фердинанда сокращался стремительно. И я опасался, как бы не стало поздно.

Сделав круг над храмовым комплексом, который издали показался мне скорее тюрьмой, чем святым местом, я присмотрелся внимательнее к старинной крепости в три этажа с узкими бойницами, в которые даже ребёнок с трудом бы пролез. Храм или лечебница, но выглядело всё это как место, откуда не сбежать.

Над храмом лилось многоголосое пение, и я тихо выругался. Отголоски этих песнопений мы с бабушкой ощутили на собственной шкуре. Зная, как магия Рассвета влияет на носителей иных стихий, любым узникам, находящимся в пределах этого заведения, приходилось несладко.

Ауру эрцгерцога я запомнил ещё во время боя на Верещице. Но сейчас, из-за помех магии Рассвета, рассмотреть что-либо не удавалось. Слабая розовая дымка искажала моё магическое видение, не давая сосредоточиться.

«Придётся спускаться, — подумал я, — и проверять всё лично».

Но судьба некоторым образом решила всё за меня.

Сперва я почувствовал, как оборвалась жизнь паучка-химеры, отправленного следить за Терезой Эстерхази, а следом сквозь помехи рассветного зарева я заметил вспышку атакующего конструкта магии огня. Он вспыхнул ярко и так же моментально затух. А после раздался крик боли и ярости. Внизу кто-то отчаянно бился, не жалея сил. И этот кто-то явно не был знаком с магией Рассвета.

Пришлось сделать ещё один круг, пока удалось рассмотреть небольшой двор-колодец, внутри которого кипела битва. Монахи Ордена Святой Длани наседали на некое существо. Оно отчаянно билось, кричало не своим голосом, и, кажется, это был… грифон? Он кого-то защищал, прикрывая телом распростёртую фигуру на каменных плитах.

Горг внутри зарычал, раньше меня рассмотрев астральных тварей, рвавших на части как грифона, так и его подопечного.

И хоть эти несчастные не имели ко мне никакого отношения, но помня, как астральные твари жрали заживо бабушку, Олега Ольгердовича и меня самого, я не смог пройти мимо. Особенно, когда в грязной жёлто-серой затухающей ауре грифона узнал ауру Терезы Эстерхази.

Решение пришло мгновенно.

Я вызвал из собственного Ничто игольников и приказал им сформировать защитную сферу вокруг грифона. И пока они собирались воедино, постепенно сужая кольцо, горг, не дожидаясь команды, рванул из меня в атаку на ближайшего из братьев-послушников. Я не пожалел силы и материализовал горга во всём его великолепии и силе. Пение очень быстро сменилось хрипом и бульканьем крови из распоротых глоток. Парочка голов и вовсе неаккуратно откатились в стороны, заливая кровью серую каменную брусчатку. Благо, грифон этого уже не увидел, ведь вокруг него уже вырос защитный купол.

Зато остальные братья успели перегруппироваться, обнаружив нового противника. Тональность их песни изменилась, создавая некий отдалённо знакомый ритм. Вокруг них проявилось подобие моего радужного щита. Слабенькое, с не до конца сомкнувшейся над головой полусферой, но подобие!

Гору сквозь этот щит пробиваться почти не удавалось. Редкие удары были не в счет.

Э нет, братцы! Так дело не пойдёт!

Здраво сообразив, что магию светить не стоит, мало ли какие отпечатки потом обнаружат, я пошёл по пути наименьшего сопротивления, а именно: против лома нет приёма, кроме другого лома.

Предварительно отозвав горга, чтобы случайно не зацепить, я засыпал оставшуюся тройку послушников каменными глыбами.

Закон всемирного тяготения никто не отменял. А булыжник весом килограммов так двадцать, падающий с высоты трёхэтажного дома, выполняет свою работу по умерщвлению людей с не меньшей эффективностью, чем магия. Каменные горгульи, сыплющиеся с неба и после собирающиеся из осколков, это не раз доказывали.

Чего я не рассчитал, так это шумового эффекта.

Грохот и треск, усиленные эхом в колодце, пересилили даже литургию. А это означало, что очень скоро противников у нас прибавится. Пыль, поднявшаяся от падающих камней, ещё не успела осесть, как я спустился вниз, к образовавшемуся щиту из игольников. Те, кстати говоря, заодно показали мне, что грифон внутри присмирел. Он не бился больше, не кричал. Он просто стоял над распростёртым телом и тёрся головой о чьё-то плечо, издавая тихие, жалобные звуки.

Я подошёл ближе и отозвал своих химер. Пришлось даже показать настоящую внешность в надежде, что девица меня узнает и не станет кусаться.

— Тереза, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты меня слышишь?

Грифон поднял голову, и в его глазах, полных боли и отчаяния, я увидел узнавание.

— Я могу вытащить тебя отсюда, но мне нужно знать, где принц. Ты знаешь?

Грифон кивнул.

— Он здесь? — я указал рукой на стены храма-тюрьмы.

Грифон замотал головой отрицательно, а после осторожно, словно боясь повредить тело, которое защищал, отступил на шаг.

Я посмотрел на распростёртую фигуру. У моих ног лежал мужчина бледный до синевы, едва ли не высушенный от потери магии, но живой. Грудь его чуть заметно поднималась.

— Кто это? — спросил я.

Тереза склонила голову, прижимаясь своим клювом к лицу незнакомца, и я услышал в её клёкоте почти неразличимое:

— Па-па…

Тело грифона обмякло и начало мерцать, трансформируясь обратно в девичье. Тереза была без сознания, я даже похлопал её по щекам, но это не принесло никакого результата.

«Ну и отлично! Меньше увидит!» — мелькнула у меня мысль.

Я оглянулся на стены колодца, откуда уже доносились встревоженные голоса. Как я и предполагал, наше появление не осталось незамеченным.

Гор переминался с ноги на ногу рядом, горг дожрал астральных братьев в послушниках ордена и тоже нырнул обратно в Ничто.

Я сгрузил два бессознательных тела на химеру и сам взобрался следом.

— Уноси нас отсюда, — попросил я Гора, прекрасно осознавая, что для него это уже перегруз.

— Разве что порталами. Сам я далеко не улечу с таким весом, — на удивление серьёзно отреагировал мой товарищ без привычных жалоб и стенаний.

Порталами так порталами, друг мой.

Мы сделали четыре прыжка, прежде чем я нашёл безлюдную поляну на берегу реки за пределами столицы.

Сгрузив оба бессознательных тела на плащ, расстеленный тут же на пожухлой траве, я невольно обратил внимание на сходство Терезы с отцом, а ещё на то, что черты лица самой княжны стали чуть мягче.

Челюсть уже не так выпирала, нос стал чуть тоньше, губы из уродливо-крупных стали пухловатыми и только. Сейчас она всё ещё была далека от идеалов красоты, но и уродкой её уже назвать нельзя было.

С чётом того, как на меня повлияла ипостась горга, я сделал вывод, что подобные изменения связаны как раз с обретением второй ипостаси. Можно сказать, что ринувшись защищать отца, княжна вытянула счастливый билет. Грифон — создание удивительной красоты и грации, помесь орла и льва, потому вторая сущность не смирилась с несовершенством нечеловеческой оболочки и подкорректировала её. Последуют ли дальнейшие изменения, неизвестно, но уже при этих Тереза вполне могла рассчитывать на нормальный брак, а не быть проданной за огромное приданное.