Чтение онлайн

Воронов был абсолютно уверен, что Орциусам как раз успели донести смысл его последних звонков, и оптимизм старейшин несколько поубавился. Одно дело, когда им угрожают, и совсем иное — когда были отданы соответствующие распоряжения. Поэтому на следующий раунд переговоров Алексей Фёдорович расселся напротив троицы «голодных шакалов». Хотя нет, кто там у птиц был падальщиком? Грифы, кажется?

— Итак, господа, я не вижу среди вас изменения состава. Среди присутствующих нет лица, легитимно уполномоченного обсуждать и подписывать соответствующие документы. А потому я не вижу смысла в продолжении данной встречи.

— Ну почему же, — один из старейшин развернул бумагу и предоставил её Воронову. — Наш парламент уполномочил Совет старейшин вести соответствующие переговоры. Но наша позиция…

— Парламент это хорошо, — перебил говорившего Воронов. — Но, кажется, вы запамятовали, что источником легитимизации у вас является не только парламент. Ну и кое-что иное. Не могли бы вы продемонстрировать «воронёнка»?

Воронов мило улыбался, мысленно прикидывая, где же мог задержаться Угаров и удастся ли ему отыскать эрцгерцога. Времени в принципе было достаточно для полёта к храму ордена. Не означало ли отсутствие Угарова и эрцгерцога, что ни первого, ни второго нет в живых? Министр, однако, сильно сомневался, что архимага можно вот так легко убить, тем более со способностью разрушать магические конструкты различных рангов. Но всё же сам себе признался в том, что испытывает лёгкое беспокойство, особенно с учётом того, что госпожа Каюмова, насколько он мог догадаться, также отправилась куда-то с Угаровым. Не принимать же за чистую монету звуки из-за дверей апартаментов госпожи Каюмовой? А звуки, надо заметить, оттуда доносились весьма нетривиальные. Так что сейчас Алексей Фёдорович занимался тем, что тянул время, и в то же время пытался выполнять свою работу.

— Алексей Фёдорович, вы не находите, что несколько перегибаете палку? — с раздражением произнёс один из старейшин. — Родовой артефакт Орциусов передаётся эрцгерцогу во владение. Мы же — орган, уполномоченный парламентом провести с вами мирные переговоры. Ни один из нас не является эрцгерцогом и не должен предоставлять вам его в качестве подтверждения своей легитимности. Мы не в том статусе.

— Иными словами, дух рода и ранее не выбрал вас в качестве правопреемников Франца Леопольда, и сейчас лишь подтвердил собственный выбор, не обратив свой взор ни на кого из вас.

Сказанное Вороновым было на грани хамства. Так что эта троица даже пятнами пошла.

— Вы забываетесь! — едва ли не захрипел его оппонент.

— Вам требовалась легитимность — мы её подтвердили. Что же касается темы нашей встречи…

За дверью переговорного зала послышался шум, а после она с грохотом от удара об стену отворилась. Внутрь решительным шагом вошёл канцлер, а за ним — десятка два гвардейцев с грифонами на груди.

— Нижайше прошу прощения, что прерываю столь высокое собрание, — с ядовитой улыбочкой произнёс он. — Однако же, Андраш, Петер и Влад Орциусы, вы обвиняетесь в дворцовом перевороте, захвате власти и попытке убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда и меня.

Троица старейшин тут же вскочила со своих мест. А за их спинами из-за стеновых панелей принялись появляться гвардейцы из рода Орциусов.

— Да как вы смеете, канцлер?! Это вы пытаетесь узурпировать власть, вам не принадлежащую!

— Ну почему же, — хмыкнул Эстерхази. — Если позволите, на подобные действия меня уполномочил народ Австро-Венгерской империи.

И рядом с гербовой бумагой из парламента с подтверждениями прав Совета старейшин и соответствующими подписями, магическими печатями и оттисками, появилась такая же бумага, но засвидетельствовавшая права Миклоша Эстерхази.

Алексей Фёдорович же, глядя на происходящее, чувствовал, что они невольно оказались в самом центре предстоящей резни.

То, что у эрцгерцога основательно протекла крыша, стало понятно практически сразу, как только мы двинулись по штольням за его братьями и сёстрами. Когда рядом с тобой идёт человек и явственно общается с кем-то невидимым, ничем иным, кроме как сумасшествием, это назвать нельзя. Нет, признаться, когда прислушался и услышал обращение «отец», у меня даже была крамольная мысль, что Франц Леопольд заглянул к сыну из посмертия, якобы вправляя мозги. Однако, взглянув на эрцгерцога в магическом спектре, не увидел никаких эманаций смерти либо любых иных магических проявлений. Более того, с аурой у Франца-Фердинанда дела обстояли крайне плохо. Уж не знаю, сколько литургий ордена он пережил, но его система энергоканалов была не просто пуста, а фактически разодрана в лоскуты. Не осталось ни единого целого меридиана. Ко всему прочему ресурсы организма были истощены, потому даже у мага восстановление шло крайне медленно, и то по большей части заживляя сперва физические раны. Ведь в драке с собственными конвоирами принцу крепко досталось. Я, конечно, не лекарь, но, судя по тому, как остатки магии пульсировали где-то в районе рёбер, на бедре и у основания затылка, это были самые опасные раны. Про остальные синяки и ссадины речи пока не шло.

Сообразив, что помутнение рассудка у эрцгерцога не фигуральное, я постарался пропустить его чуть вперёд и не оставлять у себя за спиной. Мало ли что ему в голову взбредёт. Не хотелось бы получить удар камнем по затылку. А между тем идти пришлось недалеко. В одном из ответвлений вырубленного в гипсе прохода были выбиты широкие ступени, которые вели вниз, к озеру. Именно там, у самой его границы, сгрудились четверо наследников Франца Леопольда: две девушки, двое юношей. Их окружали химеры, смирно сидящие полукругом и ожидающие моего прихода. Нужно отдать должное детям, химер провоцировать они не решились, заняв выжидательную позицию. При этом между химерами и наследниками виднелась бледная, едва заметная плёнка щита, на глазах истончавшегося. Видимо, одна из принцесс всё же пыталась удержать защиту, но даже несмотря на близость источника воды, силы её таяли на глазах.

Увидев брата, вся четвёрка слаженно выдохнула с облегчением. Но эрцгерцог, как ни странно, не обращал на них никакого внимания, продолжая беседовать с отцом в собственном варианте реальности.

Самая старшая из всей четвёрки что-то воскликнула на венгерском и сделала аккуратный шаг в сторону брата, при этом наблюдая за реакцией химер.

Франц-Фердинанд резко обернулся на её голос и буквально переменился в лице. Химер он на своём пути он даже не заметил. С места рванув к сестре, эрцгерцог схватил её за плечи и принялся трясти, словно куклу, остервенело высказывая ей претензии. Ничем иным, судя по интонациям, это быть не могло. Я же уловил из всей тирады только имя Эльжбета.

Если до этого принцесса вообще не понимала, что происходит, то после имени «Эльжбета» по щекам её потекли слёзы. Она заламывала руки и причитала, что-то объясняя брату. Но теперь там ещё и имя «Катарина» мелькнуло.

Больше всего меня раздражало, что говорили они на венгерском, и я в лучшем случае улавливал и понимал смысл одного слова из всего потока. В конце концов, мне это надоело, и я вмешался:

— Эрцгерцог, Ваше Императорское Высочество, выясните свои отношения позже. А сейчас попрошу разговаривать в моём присутствии на русском. Ибо я нервничаю, когда слышу незнакомую речь. А когда нервничаю я, начинают нервничать и мои химеры.

Но, сказав это, я переключил внимание Франца-Фердинанда на себя.

— А вы ещё кто такой? Вас прислал мой отец или троица этих, с позволения сказать, старейшин, пытающихся захватить власть и добить нас? — с присущей всем Орциусам паранойей задал эрцгерцог вопрос на русском.

А ведь ещё десять минут назад мы вполне плодотворно пообщались. Принц казался относительно вменяемым.

Больше всего меня удивляло, что поскольку в ауре Франца-Фердинанда не было даже намёка на оборотничество, сумасшествие у него проявлялось не так, как у Андрея Алексеевича. Пожарский не мог контролировать силу, Урусов стал берсеркером, а у Орциуса, судя по всему, одни воспоминания накладывались на другие, загнав его разум в ловушку. Вот только что теперь с ним делать в таком состоянии, я в душе не представлял. Нет, четвёрку наследников Франца Леопольда, конечно, мы спасли. Только если я не предъявлю эрцгерцога живым, здоровым и адекватным, свой артефакт из сокровищницы я хрен получу. А с таким, какой он сейчас, дело иметь просто невозможно. Я даже не уверен, что, поклявшись Вороном, эрцгерцог сдержит обязательства. Он попросту может и не вспомнить клятву!

— Эрцгерцог, я князь Угаров. У меня с вашим батюшкой был уговор: я сообщаю вам, кто вас травил, вы возвращаете мне родовую реликвию. Десять минут назад я спас жизнь вам и вашим братьям и сёстрам, но, похоже, недооценил ваше состояние.

— Князь, — самая старшая из принцесс, которую принц почему-то назвал Эльжбетой, она же в ответ говорила что-то про Катарину, вопросительно уставилась на меня. — Брат что-то сказал про старейшин. Это его очередные фантазии или так и есть?

— К сожалению, это правда, — пришлось разочаровать мне принцессу. — Старейшины боковых ветвей вашего рода попытались захватить власть, признав эрцгерцога недееспособным из-за помутнения рассудка. И, судя по всему, вас должны были здесь убить для того, чтобы переход к новой ветви наследования был легитимным.