Чтение онлайн

Отложив эту книгу, я ещё раз взглянул на лежащую передо мной кипу и решил выбрать по принципу от обратного: не нечто с дорогой упаковкой, а что-нибудь попроще, затёртее. Разворошив рукой кипу книг, я едва ли не с самого низа достал потёртую книжицу в кожаной обложке, больше напоминавшую чей-то дневник и писанную беглым почерком на итальянском. Там шли короткие записи по принципу: дата, событие, вывод. Будто дорожную карту чью-то листал. Отправился туда-то, встретился с тем-то, забрал пожертвования, участвовал в литургии. Больше внимания было уделено лишь паре событий.

«Ознакомился со списком с жизнеописания брата Примуса, основателя Ордена Святой Длани». Дальше шел неровный текст, написанный мелким почерком дрожащей рукой. Разбирать его наскоро было проблематично, поэтому пролистав несколько страниц, я увидел ещё одну пометку: «Перечитать жизнеописание брата Секундуса. Был ли он в пустыне?» Последнее слово было подчёркнуто артефактным пером трижды и помечено восклицательными знаками.

Услышав за спиной шаги, я невольно сжал руку на дневнике, и тот отправился прямиком ко мне в собственное «Ничто».

— Ах, вот вы где, князь! — обратилась ко мне принцесса. — А я вас ищу. Вас что-то заинтересовало в орденских документах?

— Да, вот, отметил я про себя неправильность: беспорядок на этом столе сильно бросался в глаза при столь идеальном порядке.

— Согласна, — кивнула принцесса, окинув цепким взглядом стол. — Хранитель знаний всего лишь разбирает полученную часть библиотеки брата Астерия. После волнений, прошедших в ордене несколько месяцев назад, императорская семья взяла на хранение часть его библиотеки в соответствии с завещанием. Хранители знаний всё поставят на учёт, создадут картотеку и выделят отдельный зал для документов Ордена. А пока пойдёмте. Хранители отобрали для вас десяток самых древних книг, к которым ещё можно прикасаться.

Я учтиво улыбнулся принцессе Катарине. Мои же мысли были полностью сосредоточены несколько на ином. Почему-то наименование братьев-основателей ордена по порядковым номерам мне показалось знакомым: Примус, Секундус… Сделав себе зарубку в памяти более подробно ознакомиться с жизнеописанием основателей ордена, я отправился к древнейшим книгам в родовой библиотеке Орциусов.

Пропущенная на неделе глава подана. Садитесь читать, пожалуйста!:)

Моя задумка с древними книгами была стара как мир. С учётом того, что мои способности к иллюзиям и их овеществлению достигли едва ли не максимального развития при создании химер, откопировать книги, манускрипты и прочие интересующие меня источники информации я рассчитывал без проблем, тем более что разрешение от Орциусов я получил. Другой вопрос, что рунник и драконник в той же академии мы только начинали изучать, а потому определить ценность того, что мне показывали хранители знаний в императорской библиотеке, я попросту не мог. Ознакомление в моём случае происходило следующим образом: я просто пролистывал страницы книг, внимательно разглядывая их и позволяя собственному дару создавать копию написанного. А чтобы меня не обвинили, скажем так, в краже национального достояния, обложки у меня были попроще, без всевозможных драгоценных камней, украшений и золотых с серебряными тиснений, а шрифт помельче. Сперва я даже думал не копировать гравюры, но вспомнив как сильно нам помогли схемы в книге, полученной от Солнцева, всё-таки отказался от этой мысли и копировал всё как есть.

На пролистывание первой книги у меня ушло не более получаса, но это было только начало. Дальнейшая работа с первоисточниками несколько ускорилась: дар понял, что от него требуется, и мы усиленно заработали над законным созданием копий.

К тому же избранная мной тактика с использованием мелкого шрифта и наиболее упрощённого формата финальной копии принесла свои плоды. Сколько бы ни смотрели на меня принцесса и библиотечные хранители, они поверить не могли, что я подобным образом полностью копирую книги. И в принципе, их можно было понять: когда из огромного талмуда размером где-то восемьдесят на пятьдесят сантиметров и весом килограмм этак в пятнадцать-двадцать вдруг у меня на руках оставалась небольшая книжечка с наполнением из тончайших листов бумагой, поверить, что внутри сокрыта вся мудрость первоисточника, было сложновато.

Таким образом, закончив за три часа со всеми книгами, я решил, что надо бы несколько конкретизировать свой запрос. Потому я обратился к принцессе с просьбой:

— Принцесса Катарина, а вы не подскажете, есть ли у вас такие экземпляры, которые не смогли бы перевести ваши мудрецы? То есть они представляют собой историческую ценность как древние тексты, но практической ценности в качестве информации, находимой там, не имеют.

— А зачем вам это, князь? — нахмурилась принцесса.

— Да понимаете, есть у меня такая теория, — хмыкнул я, — что когда-то так называемые рунник и драконник являются производными от некоего более древнего языка и частично взяли оттуда сигнатуры для обозначения тех или иных слов. Но я не лингвист, а потому определить не смогу. Однако же всё равно меня очень интригуют эти книги.

— И что, вы видеть хотя бы один такой книга? — на ломанном русском тут же вмешался в разговор один из библиотечных хранителей, седобородый старичок в мантии чёрного цвета с серебристыми нашивками.

— Видел. У нас хранится подобная книга в роду.

— И как далеко зашли ваши успехи в расшифровывании? — поинтересовалась уже принцесса.

— Признаться, не особо, — улыбнулся я извиняющимся тоном. — Поэтому и хотелось посмотреть, есть ли что-то подобное ещё у кого-то.

— Что ж, извольте, — принцесса Катарина кивнула хранителю знаний, и тот удалился куда-то в глубины запасников библиотеки, чтобы спустя полчаса вернуться с небольшим деревянным ящиком, внутри которого были составлены даже не книги, а будто бы папки. Толщина у них была исключительно символическая: каждая не толще моего мизинца, а скорее даже тоньше.

— Вот. Древность этих источников информации сомнительна, сами видите: ни украшений, ни богатого оформления. Более того, мы так и не смогли определить, из какого материала сделаны страницы, но он не намокает и не поддаётся горению. Мы пробовали аккуратно на одной из страниц, никаких изменений.

Я разглядывал небольшую брошюру с прозрачными будто стеклянными страницами, на свету отливающими то синеватым, то фиолетовым оттенком. Листы были покрыты неизвестной для большинства живущих прописью. Но дело в том, что нечто подобное я видел в книге, по которой мы создавали био-маго-механический протез. Наш экземпляр был бумажным, в отличие от местных источников. Эти были гораздо долговечнее. Выходит, что полученная нами книга скорее была копией, а не древнейшим манускриптом. То есть кто-то в своё время сделал копию с подобных источников и умудрился сохранить её для нас. Вариантов, предположений было множество.

Но, невзирая на возникающие вопросы, я принялся копировать содержимое из этих книг. Только в этот раз всё вышло наоборот: если огромные талмуды на руннике и драконнике у меня в итоге превращались в небольшую книжицу вроде дневника, то в данном случае маленькие брошюрки превратились в толстенные тома. Толщина страниц в брошюрах была микроскопической, приходилось каждую разглядывать в преломлениях света для того, чтобы буквы становились выпуклыми и отсвечивали в воздухе сине-фиолетовыми письменами.

Не знаю, видели ли что-то подобное хранитель знаний и принцесса, но меня зрелище воистину завораживало. Такое ощущение, будто над книгой раскрывалась проекция северного сияния, мерцания внутри которого складывались в смутно знакомые символы. При этом они, кажется, под моим взглядом пытались выстроиться в слова. Но я тут же одёрнул себя: ведь если бы я выразил заинтересованность и замедлил процесс копирования, то продемонстрировал бы, что хоть что-то понимаю в том, что было написано в этих древнейших источниках информации. А мне так раскрываться было не с руки. Я лучше попозже посижу в спокойной обстановке дома и попытаюсь разобраться с написанным. Но самый большой сюрприз меня ждал, когда солнце зашло за горизонт. Использование любого иного источника света не давало вообще никакого эффекта, как будто без настоящего солнечного света просмотреть содержимое книг было невозможно. Так и не докопировав последнюю книгу, я остановился.