Журнал «День и ночь» 2010-1 (75)
Шрифт:
Стихи событие за событием проживают жизнь поэтессы. Они очень конкретны в своих действиях: в трагические минуты утверждают правоту выбора и укрепляют уверенность, в наблюдениях — размышляют, в переживаниях — рождают музыку. В этом, наверное, и заключается их главный смысл: вносить свою правку в торопливый текст повседневности, делать его из черновика — чистовиком.
Быт у Четвериковой естественно и закономерно превращается в со-бытие, объединяющее всё живое вокруг простыми и таинственными узами. Но он не теряет при этом и своей реальности, материальности, весомости: оставаясь собой, в музыке приобретает глубину, а во многих сюжетах стихотворений — и символическую значимость, серьёзную или мягко ироничную. Это равно относится и к ключевым моментам жизни, и к вполне житейским мелочам.
…Суров и точен ежедневник, Вот на стихи он не горазд. И не заполнена страница, Где записать хотелось мне: Попасть под дождь, опять влюбиться И не проспать звезду в окне…Уж очень по-русски и по-женски — постоянно уметь видеть в обыденном присутствие высокого и вечного. Вот, например, стихотворение «Купаем чёрного кота…»: здесь мелочи бытового (и даже где-то вполне комического, забавного) события переливаются радугой светлых чувств, как пузырьки мыльной пены. И в итоге юмористическая картинка, где ребёнок радуется, мужчина нервничает, а чёрный кот, вопреки всем законам жанра, становится белым в мыльной пене, и, может быть, именно поэтому норовит вырваться и удрать, — всё это оказывается для женщины, лирической героини, символом полноты жизни, устойчивого в вечном движении миропорядка.
Кот вырывается из рук. Всё норовит к дверям, к дверям… Но крепко милый держит лапы, Хотя и зол, и поцарапан, И надоело всё к чертям. Я улыбаюсь… Дело в том, Что в шумные минуты эти Я понимаю: есть на свете Любимый, сын, и кот, и дом. Что жизнь трудна, но не пуста, Что многое ещё свершится. …Кричит ребёнок. Милый злится. Купаем чёрного кота.Но сквозь призму того же бесхитростного на первый взгляд стихотворения вдруг постигаешь: через сколькие же испытания, через какие глубокие трагедии прошла душа лирической героини, раз она так тонко научилась ценить мирную повседневность, радоваться ей и восхищаться, видеть в ней надежду на будущее… И здесь уже явно просвечивают конкретный характер, судьба, и совершенно по-иному звучат многие стихи книги.
Мне всё труднее и тревожней, Мне всё больнее оттого, Что я лишь травка-подорожник Пути и сердца твоего. Мелькают дни, приходят сроки, Раздумий сроки — не мечты. А я всё травка на пороге, Которой раны лечишь ты. Я не скажу тебе: доколе? Я молчалива, как трава. Но прорасту в широком поле И разве буду не права?Пожалуй, именно характер и судьба составляют главный смысловой стержень «Избранного» Татьяны Четвериковой. Это ключевые понятия книги. От одного лирического сюжета к другому они прорисованы чётко и рельефно: в открытых настежь диалогах и исповедях, в привычных размышлениях и дорогих душе поэтессы пейзажах, в полемическом азарте и молчаливой печали.
Так бывает всегда, когда стихи глубоко прорастают в жизнь, становятся в определённом смысле даже её опорой. И оттого духовный опыт выходит за пределы личного, приобретает иную, общую значимость. Буквально с первых стихотворных строк можно понять, какого дорогого собеседника подарила тебе книга.
Мои глаза полны тайгою: Листвой, иголками, травою, Цветами, что цветут без счёта И в небе синим вертолётом. Мои глаза полны тайгою: Зелёной, красной, золотою — Любою краской, но не серой. Сейчас глаза наполнят сердце. И станет сердце — не иначе — Простым, доверчивым и зрячим…Поэтическое полотно бесхитростно и достойно рисует характер и судьбу русской женщины — нашей современницы. Она открыта миру, она умеет быть и нежной, и сильной — а когда глубоко вчитываешься, понимаешь, что истинная женская сила нисколько не умаляет истинной нежности, наоборот — делает её ещё более глубокой, беззащитной и ранимой. Лирическая героиня Четвериковой живёт любовью, и (в этом — главное) по большому счёту ей куда важнее любить, чем быть любимой: дарить, отдавать, а не брать. Тут и без объяснений понятно, почему такая любовь обожжена беспощадным веком, как крутым сибирским морозом. Но только смутно и трепетно можно догадываться, почему беды делают её только мудрее и могущественней.
Короткое время — берёзы цветенье. Как в юности, сердце тоска и смятенье. Тогда — о грядущем, теперь — о минувшем. Мы в доме вечернем все лампы потушим. Мы будем глядеть не на улицу — дальше. В то давнее время без горя и фальши. А маленький дождик шуршит, словно ёжик. Хорошее время зелёных серёжек. Да жаль, не в одно мы окно наблюдаем За ранней звездою и поздним трамваем. Ни голос подать, ни коснуться рукою. Но соединяет нас время такое, Когда по России — берёзы цветенье: Смятенье, восторг, сожаленье, прощенье…Поэтическое избранное Татьяны Четвериковой традиционно во всех добрых смыслах этого ныне не слишком приветствуемого слова. Традиционно лирическая героиня тождественна автору — и это надёжный залог искренности и достоверности.
Такая боль — до позвонков. Я вся — сплошной болящий вывих. Не надо мне твоих звонков И монологов торопливых. Я путаю, где сон, где явь, — У боли нет щадящих правил. Оставь меня! Оставь! Оставь! Как ты уже меня оставил…Традиционен круг тем — а ведь каждая жизнь проходит по этому кругу, но ни одна не повторяет другую, и каждый со своими испытаниями встречается один на один. Именно поэтому, сколько ни изобретай формально-содержательных новшеств, главное, жизненно важное всё равно остаётся неизменным, и к нему неизменно приходится возвращаться.
Только б на улицу, через порог, Трудно учиться на чьих-то примерах! Сколько сирени на рынках и скверах, Май на исходе — последний звонок… Ложь и предательство — выдумки, бред. Всё это глупые старые басни. Жизнь — хороша! И ничуть не опасней, Чем переход на положенный свет. Шаг — до люби, до мечты, до звезды. Девочка спит в страшном мареве мая, Может быть, к лучшему, не понимая: Только полшага — до взрослой беды…Из этого переживания столь же традиционно рождается другое: материнское, учительское, а по сути и судьбе — одно из программных, магистральных:
Время — пырх! — и только видели, Унеслось за облака. Не соперничай с учителем, Воспитай ученика. Береги его, пока ещё Не обучен, робок, мал. Все препятствия по камешку Разбери, чтоб не упал. Научи, чтоб не примеривал Пьедесталов и корон. Пусть растёт высок, как дерево, И открыт со всех сторон…Традиционна музыкальная основа книги — она бесхитростна, потому что стихи очень близки к жизни и вышиваются по её суровой канве, и здесь нет ни грана лукавства. Традиционна речь, просты и понятны её образы — ведь это прямая речь, которая несёт надежду на понимание и ответ, ей ни к чему лишние украшения:
Лето как будто бы на волоске. Словно недавно и не было мая. Девочка носит котёнка в платке, Нежно, как куклу, к груди прижимая. Травы густы и повсюду цветы. Только у нас и такое возможно: Завтра листва полетит, как листы Давней поэмы о грусти дорожной…