Чтение онлайн

Возможно, Лентарн прав, и он действительно бежит от себя. Боязнь провала… боязнь… это страх, что все провалится, и все его действия будут напрасны. Значит, он все-таки способен чувствовать. Ведь смог же он вернуться, вслушавшись в слова Литы.

Ему немного непривычно было думать о себе, о том, что у него тоже могут быть чувства, но он думал об этом. Думал о том, что еще совсем недавно все было в порядке, и о бесчувственности не было и речи. Да даже на балу…

А потом он начал обо всем задумываться. Мысли. Если принять… подумать о себе. Да и не только о себе, а о людях, которые его окружают. Этот зверь… одним движением руки порвав тонкую цепочку, Роллон сорвал медальон с шеи. Немного покачал в руке, вглядываясь в светлый камешек с прожилками. А затем легко отпустил, позволив ему упасть на каменный пол, брызнув во все стороны осколками.

Зимний волк позволил себе усмехнуться. Только мысли, ничего больше… нужды в амулете нет, зверь больше не вылезет.

Потому что зверя уже нет. Он исчез, сегодня утром, буквально пару часов назад, когда он отпустил и одновременно с этим принял то, от чего так стремился убежать. Но только сейчас он это понял…

Это ведь нормально — чувствовать все. И даже то, что раньше было незнакомо.

Роллон глубоко вздохнул, припоминая последние две недели. Водоворот жизни, и… водоворот эмоций. Неведомое доселе чувство, пронзившее мозг и душу.

Нет.

Он еще помнил его, по Эллегиону. Эллегион… это слово оставило лишь горький привкус во рту да воспоминание, от которого не осталось даже горечи. Прошлое отпустило? Скорее всего. Он сам отпустил прошлое и все, что было? Вероятнее.

Айлитен… вспомнив ее, он ощутил лишь легкий укол в сердце — свою вину за все. А любовь и боль… все прошло, развеявшись призрачными тенями вдали. Почему так быстро? Все произошло так недавно и так внезапно… он прекрасно знал, что она была для него куда больше как просто знакомая, просто он сам тогда не понимал всего. Но сердце не болело, отпустив то, что раньше было так дорого. Просто свойство их народа?.. или это она попросила у богов, чтобы было так? А может быть, он попросил…

В комнате ощутимо похолодело, легкий порыв ветра, дунувшего непонятно откуда, взлохматил Роллону волосы, подтверждая догадку.

Я попросила за нас. За тебя. Мне хорошо… пусть будет хорошо и тебе…

Он не услышал, лишь понял. Вместе с фразой, донесенной ветром, в голову пришло странное осознание. Чего? Он пока еще не до конца понял это сам. Но был уверен в том, что догадка близка.

Прости. Я любил тебя, но все сошло на нет. Не вини меня в этом — ты сама просила за это. Боги были милостивы.

Тряхнув головой, Роллон поправил обруч. Улыбнулся, той самой ослепительной улыбкой, которой мог улыбаться до Обряда.

Впрочем, он этого не знал. Знал лишь другое — того, что произошло, не бывает в жизни.

А может, и бывает? А может, стоит проверить?

Может…

Безрассудство, построенное на случайной встрече.

Случайной ли?

Он понял, что к чему. Как и просил Лентарн, разобрался в себе. И принял одно решение, не зная, правильно ли поступает. Наверное, да.

Взглянув на лучи солнца, он вспомнил волну медно-золотых волос, рассыпавшихся по плечам. Глубокие глаза, взглядом читающие душу — во всяком случае, так казалось ему. Легкую улыбку…

Да.

Через пару секунд в комнате стало пусто и тихо.

Остался только вездесущий запах озона, проникающий здесь, пожалуй, повсюду.

Мурлыкая себе под нос какую-то игривую эльфийскую песенку, я поднялась наверх, в свою комнату, с главным желанием — залезть в большую ванну, наполненную горячей водой с апельсиновым маслом. Откинуться на спину, блаженно прикрыв глаза, и наслаждаться так пару часов, пока вода не остынет и не придется вылезать из воды вынужденно… а потом — расслабляющий массаж и крепкий здоровый сон на прохладных шелковых простынях под тихие рассветные звуки, доносящиеся из открытого и задернутого лишь прозрачной занавеской окна…

На деле все оказалось гораздо прозаичнее. В ванной я вместо до краев наполненной мраморной ванны обнаружила торчащие из пола трубы и бригаду озадаченных ремонтников. Кое-как выгнав их, пришлось помыться из стоявшей же там кадки с ледяной водой, на нагрев до состояния парного молока которой потребовалось отдать все оставшиеся силы. Естественно, ни о каком расслаблении, равно как и апельсиновом масле не было и речи — а осталось только раздражение, направленное на смену водопроводных систем и связанные с этим неудобства.

Кое-как ополоснувшись (воды еле хватило на то, чтобы смыть мыльную пену с волос и кожи), я запахнулась в просторный халат, снова впустила изнывавших от безделья ремонтников в ванную, и прошла в комнату. Но не успела я переодеться в ночную рубашку и блаженно растянуться на долгожданных шелковых простынях, как обнаружила еще кое-что, а точнее, кое-кого, вызвавшего у меня только недоумение. Странно, что я не учуяла его раньше — впрочем, сильный запах шампуня затмил для меня все остальные, гораздо более тонкие.

В кресле, придвинутом к окну, спокойно развалился Роллон. Причем, судя по всему, сидел он там давно и терпеливо ждал, пока я вымоюсь и переоденусь. Стоп. Так он видел, как я переодеваюсь?!!! Возмутившись этим до глубины души, я без предупреждения кинула в него подушкой.

— Лита, с тобой все в порядке? — устало поинтересовался он, кидая подушку обратно — она приземлилась в полуметре от меня, оставив на шелке причудливые складки.

— Да. Кстати, с какой это поры Зимние волки без предупреждения вламываются в спальни к благовоспитанным девушкам, беззастенчиво рассматривая их, пока они переодеваются после ванной?

— Радуйся, что я в поисках тебя в ванную не полез, — спокойно заметил Роллон, до сих по продолжая меня разглядывать. Я поздно спохватилась о том, что тонкое кружево в принципе ничего не скрывает, и поспешно натянула одеяло до подмышек.

— С тебя станется, — пробормотала я, выжидательно смотря на него. — Зачем пожаловал?

— Может быть, соскучился.

— Не валяй дурака, — хмыкнула я, прекрасно осведомленная о том, как обстоят у Зимних волков дела с личной жизнью. Говоря это, я и не думала о том, что могу этим хоть как-то задеть Роллона. Но по чуть дрогнувшему кончику губы я поняла, что это не так. Да что с ним? И что со мной, раз я смогла задеть Зимнего Волка?

В том, что что-то не так, можно было удостовериться, заглянув Роллону в глаза. Он смотрел на меня внимательным и каким-то немного странным взглядом. Словно читал меня как раскрытую книгу, все мысли и чувства. А я позволяла читать их, не скрывая ничего — все и так было написано у меня на лице.

Романтика рассветного утра манила, затягивая и приобщая нас к себе. Я чуть подалась вперед, внимательно разглядывая Роллона и сердцем чувствуя, что хочу отправиться с ним куда угодно и зачем угодно, прекрасно зная, что он никогда не даст меня в обиду. Не знаю, о чем думал он, но взгляд у мужчины был таким же, как перед балом. Хотя нет, не таким же — сейчас он стал проницательным, приобретя львиную долю нежности. Я сидела, и хотела, чтобы эти мгновения длились долго-долго… чтобы они не кончались никогда, а если уж когда-нибудь и закончились — то только не сейчас… Сердце едва ощутимо дрогнуло, растапливая лед отчуждения, которое доселе все-таки присутствовало между нами.