Чтение онлайн

Атмосфера дома Бенуа с его старой мебелью, картинами, гравюрами, книгами и частыми веселыми вечерами, на которых собирались друзья семьи, была очень важна для формирования вкусов и эстетических пристрастий всех детей Екатерины Николаевны, в том числе и Зинаиды. Особенно запоминающимися были рождественские праздники в конце года, когда все дети под руководством Александра Бенуа наряжали елку, игрушки были не только купленные или подареные, но и сделанные своими руками.

В Петербурге Екатерина Николаевна Лансере с детьми часто гуляли по городу. Ходили в балаганы [10] — временные театры и цирки — на народных гуляньях. На этих представлениях показывали дрессированных животных, выступали гимнасты, эквилибристы, клоуны и жонглеры. В одном из таких балаганов Александр Бенуа увидел кукольное представление с Петрушкой, которое в 1910–1911 годах легло в основу его балета. Все дети Лансере часто ходили в музеи, на выставки Императорской Академии художеств и, конечно, в Эрмитаж.

С 1893 года Зинаида училась в Коломенской женской гимназии, находившейся в 7–10 минутах ходьбы от дома Бенуа, на Торговой улице (ныне улица Союза Печатников), в добротном четырехэтажном каменном доме, построенном в 1870–1872 годах. Там преподавали русский язык и словесность, французский, немецкий и английский языки, литературу, педагогику и дидактику, законоведение и другие предметы. Будущая художница много рисовала и интересовалась живописью.

По причине дороговизны железнодорожных билетов до 1895 года летние месяцы Лансере проводили ближе к Петербургу, посещали Кушелевку, дачу Альберта Бенуа в Пиетиля под Выборгом.

Для семьи путешествия всегда были достаточно сложным предприятием. Известно, что Лансере и Серебряковы часто жаловались на то, что денег на поездки не хватает. Семья была умеренно состоятельной. Пока был жив отец Зинаиды, который много работал, недостатка в деньгах не ощущалось. Ее дедушка также был высокооплачиваемым специалистом — инженером, и получал хорошее жалованье. Однако со временем доходы семьи уменьшились, и после смерти Евгения Александровича его вдове было трудно растить шестерых детей; спасало только то, что жили они вместе — в доме Бенуа — и помогали друг другу.

Выезжать с детьми было тем более накладно, и, хотя детский билет стоил дешевле, все равно расходы получались внушительными. В XIX веке поезда были новым, довольно дорогим видом транспорта, а ездить семья предпочитала не самым дешевым вторым классом. Значительно позже, в эмиграции, Серебрякова писала, что и во Франции путешествовать было дорого и она не могла себе позволить некоторые поездки, в том числе в 1930-е годы ей пришлось несколько раз отказываться от приглашения поехать в Бельгию.

Лето 1893 года семья Лансере провела на даче пастора Эжена Кроте в Бобыльске (принадлежала фабриканту Францу Карловичу Сан-Галли; ныне поселок Просвещение в черте города Петергоф); лето 1895 года — на даче, нанятой вместе с дядей Шурой (Александром Бенуа) у графини Зубовой в Мартышкино близ Ораниенбаума, рядом с дачей Мережковских (в трех верстах от Бобыльска, на берегу Финского залива).

В 1895 году билеты на поезда, идущие на юг России, подешевели. Путешествие стало вдвое дешевле, и семья могла бы поехать в Нескучное. Но из-за болезни Николая Леонтьевича Бенуа пришлось остаться в Петербурге. Бабушка Зинаиды Камилла Кавос умерла еще в 1891 году в возрасте 62 лет и о 82-летнем дедушке теперь должна была заботиться его дочь Екатерина. Только в мае 1896 года удалось снова попасть в Нескучное. Зинаиде тогда было 12 лет. Евгений Лансере, приехав из Парижа, где он проходил обучение, записал в дневнике, как семья делала пересадку в Москве 18 мая: «В Москве мы были как раз в то утро, когда произошла страшная катастрофа на народном гулянии на Ходынском поле. Гуляя по городу, мы видели на всех улицах и даже, подъезжая к Москве в поезде, бесконечные вереницы народа с сумрачными лицами, молчаливые, с узелками» [11] .

Летом вся семья наслаждалась усадебной жизнью. Зинаида помогала носить снопы и даже однажды занозила палец на левой руке; она проводила много времени с крестьянами Нескучного, рисовала животных, пейзажи и людей. Нескучное было усадьбой среднего размера — усадьбы Шереметевых или Юсуповых, например, были много больше по площади. В каком-то смысле размер имения, вероятно, влиял на характер отношений между помещиками и крестьянами, которые в небольших усадьбах становились менее формальными. В Нескучном крестьянские дома стояли недалеко от хозяйского дома, да и вообще в семье Лансере — Серебряковых всегда были хорошие, даже теплые отношения с крестьянами, хозяйские и крестьянские дети часто играли вместе.

В начале сентября все вернулись в Петербург на учебу. В последующие годы Лансере продолжали приезжать в Нескучное на летние месяцы. Приезжал туда и скульптор Артемий Обер, закрепивший в детях Лансере передавшуюся им от отца любовь к природе.

Дети часто рисовали вместе. В 1899 году Евгений Лансере писал: «Даже уходя на этюды — я не оставался один — со мной всегда рисовала кто-нибудь из сестер, или читали». И очень часто с ним рисовала Зина [12] .

Летом того же года была задумана общая декоративная работа. Альберт Бенуа с сестрой Екатериной на лето сняли у купца Фридриха-Франца Небе большую двухэтажную дачу № 2 на Черной речке близ Райвола (станция Териоки; современное Рощино Выборгского района). Атмосферу жизни на этой даче, куда приезжали многие друзья Альберта, хорошо описал Александр Бенуа в своих воспоминаниях [13] . Евгений Лансере решил расписать балкон. Ему помогали Камилла Альбертовна Бенуа и сестры Зинаида, Мария и Екатерина. Об этом он писал 16 июля 1899 года в письме Анне Остроумовой: «Затеяли расписать балкон; в фронтоне наглядное меню обеда, обвитое гирляндой и с короной. Внизу, в простенках — танцовщица, нарисованная мною, но исполненная всем домом, даже приехавшими гостями» [14] . Тем же летом на Финском заливе на даче художника Василия Матэ гостил Валентин Серов, на соседней даче — Александр Бенуа, к которому тогда приезжали его друзья Дмитрий Философов, Александр Зарудный, Сергей Дягилев, английский дипломат Реджинальд Ливси с женой Эллен (урожденной Эдвардс). Все они, вероятнее всего, видели творения молодых Лансере.

После окончания Коломенской гимназии в 1901 году Зинаида приезжала в Нескучное надолго, часто без матери. 28 апреля 1902 года она писала Екатерине Николаевне в Петербург: «Как здесь чудно, как хорошо. Вчера мы сорвали первую зацветшую ветку вишни и черемухи, а скоро весь сад будет белый и душистый; за эту ночь (шел теплый дождичек) весь сад оделся в зелень, все луга усеяны цветами, а поля ярко-зеленые, всходы чудные». Все больше в это время она работала акварелью.

Рисовать Серебрякова начала в раннем детстве, как и все шестеро детей Евгения Александровича Лансере. Они просто брали карандаши и рисовали — в основном в усадьбе Нескучное, чему способствовала сельская атмосфера, большое количество домашних животных и прекрасные пейзажи. Можно говорить, что уже в конце 1880-х годов Зинаида Лансере создает весьма уверенные детские рисунки. Конечно, их не всегда сохраняли, так как истинную их ценность на тот момент никто не мог себе представить, никто не знал, что из этого вороха детских работ вырастет крупный художник. Большая часть работ — это рисунки конца 1890-х годов, сделанные ею в возрасте 10–14 лет.

Тяга к живописи была настолько велика, что уже в 16-летнем возрасте Зинаида не помышляла об ином пути, кроме творческого. Весной 1901 года девушка поступает в петербургскую студию княгини Марии Тенишевой на Галерной улице, занятиями в которой с 1894 года руководил знаменитый Илья Репин. Именно он предложил княгине устроить школу подготовки молодых людей к высшему художественному образованию, в том числе к поступлению в Академию художеств. Он основывался на системе обучения рисунку Павла Чистякова. Попасть в студию было весьма сложно. Как вспоминала сама княгиня, «студия наша сразу завоевала себе почетное место. Желающих поступить в так называемую „тенишевскую школу“ было в десять раз больше, чем позволяло помещение. В нем могли работать при двух натурщиках от пятидесяти до шестидесяти человек. В начале учебного сезона места брались положительно с боя, иногда даже происходили очень тяжелые сцены отчаяния, когда Репин, после пробных занятий, отстранял того или другого ученика, не находя в нем достаточных данных» [15] .

В то время многие девушки хотели учиться живописи. Отличительной чертой эпохи не только в России, но и в Европе оказался резко возросший интерес женщин к профессиональному занятию искусством. В обществе к этому явлению по большей части относились положительно.

До Серебряковой в студии Марии Тенишевой учились сын Репина Юрий, Елена Маковская, Иван Билибин. Позднее — Сергей Чехонин, Агнесса Линдеман, Владимир Левитский, Владимир Чемберс, Михаил Яковлев. Как отмечал в первой монографии о Серебряковой Сергей Эрнст, в школе она «впервые начала серьезно работать с натуры и, кроме того, главное, в эти дни у ней появилась твердая уверенность в своем художническом призвании» [16] . Здесь она впервые рисовала с гипсов и постановки с натуры. Но в апреле 1901 года Репин получил заказ от Министерства Императорского двора на написание большой картины Торжественное заседание Госсовета и вынужден был оставить руководство школой. Серебрякова проучилась только 25 дней.