Чтение онлайн

Художник Люсьен Симон, которого так рекомендовал Александр Бенуа, в конце 1905 года в Академии не преподавал. Кроме того, хотя часов рисования здесь было больше, чем у Браза, сама система разочаровала молодую художницу: «Профессор приходит только 2 раза в неделю, обойдет наскоро всех и конец, а так, чтобы показать манеру или научить, как обращаться с красками, ничего подобного, а это главное, на что надеялась Зинаша… Мастерская переполнена англичанками и все больше немолодые и некрасивые. Самое интересное это класс croquis [фр. эскиз, набросок]» [25] . Вместе с Серебряковой, но на графическом отделении у Е. Грассе и Т. Стейнлена учился художник Дмитрий Митрохин, в 1907 году — Александра Экстер, а через несколько лет, на скульптурном отделении у А. Бурделя, — скульпторы Вера Мухина, Алексей Бабичев, Борис Терновец, Иван Шадр.

Безусловно, были и светлые моменты. В Париж из Биарицца приехала сестра Зинаиды Соня, а около 10 декабря из Петербурга — и муж Борис. Он поступил вольнослушателем в парижскую Высшую школу дорог и мостов, занятия в которой начинались в феврале. Вместе они гуляли по берегам Сены, в парке Сен-Клу, в Люксембургском саду, заходили в собор Парижской Богоматери, посещали театры (например, 2 февраля 1906 г. в Гранд-опера слушали Фауста), Тургеневскую библиотеку, основанную в 1875 году, ходили на ипподром, карнавалы. 25 декабря на Рождество ездили к Александру Бенуа на елку в Версаль. Бенуа жил тогда на улице Паруаз (д. 31), в пяти минутах ходьбы от дворца.

Но важнее, что 21-летняя художница много времени проводила в Лувре, где делала карандашные наброски с работ Ватто, Мерсье и Фрагонара, в Люксембургском дворце, где изучала Ренуара и Дега, в Музее декоративных искусств, где рисовала древние статуи. На Салоне Независимых в марте 1906 года Екатерина Николаевна, Зинаида и Борис увидели ранние работы маслом Александра Бенуа, созданные в Версале и Бретани. Сама Серебрякова в Париже писала темперой, делала наброски с учеников Академии, с торговок овощами на старом рынке. Но уже через год она тоже начала писать маслом.

На обратном пути в Петербург в апреле 1906 года Екатерина Николаевна и Зинаида посетили «Немецкую столетнюю выставку (1775–1875)» в Берлинской национальной галерее, собранную из произведений немецких мастеров из музеев Берлина, Гамбурга и Дрездена. Особенно им понравились работы Арнольда Бёклина.

С 1906 года началось яркое десятилетие в творчестве Зинаиды Серебряковой, связанное с любимым ею Нескучным. Она стала живо интересоваться укладом жизни крестьян и одновременно оттачивала свои навыки в портретном и бытовом жанрах.

В Серебряковой удивительно гармонично сочеталось западное и русское. Ее отец был убежденным русофилом и всех своих детей приучал любить русскую крестьянскую жизнь. Поэтому уже с раннего детства Зинаида не только рисовала крестьян, но и участвовала в деревенских праздниках, играла с детишками, а позже и своих детей отпускала играть вместе с крестьянами. В семье Серебряковой прекрасно сочетались католические и православные традиции, тем более что до 1918 года разделения на старый и новый стиль не существовало и, к примеру, Рождество католики и православные отмечали в один день — 25 декабря. Впрочем, свидетельств того, что Серебрякова регулярно посещала церковь, не сохранилось, и хоть она была крещеной, но, вероятно, активного участия в церковной жизни не принимала.

Как верно подметил Сергей Эрнст, «здесь, в деревенском уединении, сложилось дарование художницы, здесь она нашла „свою линию“, свои темы, свои краски… И загадкой остается, почему Серебрякова, принадлежавшая к двум художническим семьям определенно западного направления, только что пережившая „парижские восторги“, с таким самозабвением отдается глухому миру русских степей, простецкой тамошней жизни и однообразному говору русского лица». Критик объяснил эту загадку в духе символизма: «Таинственный гений сиял перед ее духовными очами» [26] .

В конце апреля того же 1906 года Серебрякова выехала в курскую усадьбу одна, в мае к ней присоединились Екатерина Николаевна и муж Борис, сдавший экзамены в институте. 26 мая у Зинаиды и Бориса родился сын, которого назвали в честь отца художницы Евгением. Все были рады появлению первенца и называли его Бинька. В начале сентября все переехали, как обычно, в Петербург в дом Бенуа. Борису нужно было посещать институт, Зинаида благодаря помощи няни могла ходить в театры и на выставки. Например, сохранилось свидетельство, что 4 декабря она слушала Лакме Лео Делиба с Федором Шаляпиным в главной партии Нилаканты. В феврале 1907 года она жила с простудившимся младенцем на даче в Кушелевке у своей двоюродной сестры Елены Матвеевны Шмеллинг (дочери Камиллы Николаевны Бенуа).

Лето 1907 года Серебряковы опять проводят в Нескучном. Как обычно, один из наиболее ярких дней в году — 21 мая, день равноапостольных святых Константина и Елены, когда в селе, по словам Николая Лансере, устраивался «Храмовой праздник, ярмарка у церкви (это рядом с домом), вся деревня приходит разряженная, девки в лентах, парни в свитках, подпоясанные яркими кушаками» [27] . Николай привозит сестре новую порцию красок (цинковые белила, кадмий, кармин, краплак, индийскую желтую и др.), которые она с радостью использует для портретов. Пишет разнообразные автопортреты (Автопортрет в черном платье с белым воротником), в том числе впервые обыгрывая тему зеркала (Автопортрет за столом, в котором изобразила себя со спины), портрет няни, А. Н. Криветченко (Таганрогская картинная галерея). Но главное событие лета — рождение сына Александра 25 августа (по ст. ст.).

Летом 1908 года Серебрякова исполнила много портретов: мужа, сыновей, знакомых (например, Ольги Щегловой, сестры управляющего имением). Много времени уделяла она и пейзажу, прекрасно передавая в темпере и акварели тонкие оттенки (Молодой фруктовый сад, Зеленя осенью и др.). Усадебная жизнь в этом году была особенно активной. Борис Серебряков и его товарищ по институту Евгений Эйгель нивелировали берег Муромки, Владимир Зеленков (муж сестры Екатерины) и другой товарищ Бориса Александр Лютц столярничали. Зинаида нянчила детей, шила, занимались рисунком и живописью, но никому свои работы не показывала, вероятно, потому, что от природы была застенчива и стеснительна; кроме того, она неуверенно себя чувствовала рядом со старшими братьями, которых считала большими профессионалами, и дядей Александром Бенуа, к тому времени уже знаменитым художником, основателем «Мира искусства». Устраивали в усадьбе и домашние спектакли, и воскресные танцы, в которых принимали участие крестьяне.

Часть лета 1908 года, до строительства нового удобного дома в усадьбе Усть-Крестище по проекту Николая Лансере (построен в 1910 г., как и в Нескучном, не сохранился), Евгений Лансере с женой провели в Нескучном. Как писал Евгений дяде Александру Бенуа, «мы струсили холеры и решили отсидеться в Нескучном. А я и рад, — но только на этот раз не из-за хозяйничанья, а ради работы, живописи» [28] . Именно в Нескучном в сентябре Евгений Лансере начал разрабатывать панно для дачи Якова Жуковского Новый Кучук-Кой в Крыму, придумывал, «какою бы системою делать листву, траву и прочее. Ужасно удобно иметь все это под рукой», — продолжал он в том же письме дяде. Основные работы по созданию настенных орнаментов и панно проходили уже в 1909–1911 годах. Но идея использования растительных мотивов была найдена в Нескучном. Полезным оказалось и сотрудничество Евгения с архитектором Иваном Жолтовским, автором проекта дачи Кучук-Кой, с которым он почти одновременно работал и над оформлением особняков Г. А. Тарасова (1909–1911) и Е. П. Носовой (неосуществленные эскизы 1910–1912 гг.) в Москве. Эти проекты в духе неоренессанса оказали огромное влияние на Серебрякову, также заинтересовавшуюся мифологическими композициями. В 1916 году она взяла заказ на создание панно для особняка знаменитой меценатки, супруги Михаила Морозова Маргариты Морозовой, построенного Жолтовским в Москве в Мертвом переулке (ныне Пречистенский пер.) в 1913–1915 годах. Это был один из редких проектов монументально-декоративной живописи художницы, к сожалению неосуществленный. Возможно, именно для него она создала много эскизов и этюдов карандашом, сангиной и темперой на темы Метаморфоз Овидия: Диана и Актеон, Нарцисс и нимфа Эхо, Даная.

В 1908 году четыре работы Серебряковой были воспроизведены на открытых письмах (открытках) Общины Святой Евгении, оборотную сторону которых создал еще в 1903 году ее брат Евгений.

Община Святой Евгении, основанная в конце XIX века, была благотворительной организацией, ей покровительствовала Ее Императорское Высочество принцесса Евгения Максимилиановна Ольденбургская. Многие известные художники сотрудничали с общиной, а произведения Евгения Лансере начали печатать на открытках с 1904 года. Он привлек к работе и свою сестру, таким образом, впервые работы Серебряковой были воспроизведены именно на открытках общины. Среди этих работ — Типы Курской губернии. Девушка и Слепец, созданные еще в 1905 году. Четвертая работа — Табунщик (Пастушка с козлом) написана уже в 1906 году, по возвращении из Парижа. Но, несмотря на публикации, до 1910 года художница была малоизвестна.