Чтение онлайн

В проеме двери Кесс видела несколько людей, скрестивших руки на груди. Одолеть их, и сбежать шансов не было. Наверняка, даже если бы Слобаг был один, она, возможно, не смогла вывести его из строя, не в ее состоянии. Да в любом состоянии, если можно верить слухам об этой шайке.

– Почему куксишься, тюльпанчик? Выглядишь действительно живее.
– Его голос звучал ниже, чем она ожидала, и без акцента улицы, неважно, что он говорил. Она прикусила губу и отвернулась, наклоняясь вперед, чтобы волосы скрыли лицо. Выбор небольшой: выглядеть и изображать такую покорность насколько возможно, чтобы они позволили ей уйти. На худой конец до того как она узнает, что они хотят. Из-за двери он вынес стул и присел на него в нескольких шагах от нее, наклонившись вперед, чтобы положить локти на колени.
– Я Лекс.
– Кесс свирепо посмотрела на него.
– Не тянет произнести речь? Хорошо, давай я. Только, кажется, у меня есть то, что развяжет твой язык.
– Он потянулся к пиджаку. Кесс напряглась. У нее не было ножа, у нее вообще никакого оружия не было, но если бы могла, то, по крайней мере, вцепилась бы в него ногтями или пнула по яйцам. Он не достал оружие. Точнее, оружие, которое могло ранить ее. Но ничто другое не могло управлять ею так эффективно. Как и Бамп, Лекс предъявил мешочек с таблетками. В отличие от Бампа, он держал его между пальцами, болтающимся напротив его лица. У Кесс потекли слюнки.
– О чем думаешь, тюльпанчик? Если заговоришь, дам одну.
– Он взял мешочек и достал оттуда Септы, сверкнувшие белизной между его пальцев.
– Возможно, две?
– Таблетка маячила перед Кесс, сверкая как бриллиант. Ее желудок начал завязываться узлом, ноги чувствовать слабость. Если ей не удастся получить что-нибудь скоро...
– Вся ночь в моем распоряжении. А вот у тебя нет.
– Он еще немного наклонился вперед, его голос упал до вкрадчивого ласкового шепота. Он не сводил с нее своих черных глаз.
– Ты ведь чувствуешь ломку, хммм? Они чешутся? Они проникают прямо под кожу, да? Как будто зуд никогда не пройдет. И желудок готов раствориться...
– Она хотела провалиться сквозь землю. Нужно было дать психопомпе забрать ее. Она так и знала, оставаться живой было ошибкой.
– И со временем все не наладится.
– Он подбросил Септ в воздух, поймал. Подбросил снова, не поймал. Септ ударился о каменный пол. Кесс нырнула вперед, но было поздно. Его ботинок наступил на пилюлю и превратил ее в порошок. Все нормально. Если он просто уйдет... Это не будет приятно, но пол кажется достаточно чистым, правда ведь? Она не знала, забрал ли он ее наличные, как и нож. Они просто могла бы свернуть банкноту, даже с ее одеревеневшей больной рукой. Если только он уйдет, пожалуйста, пусть он уйдёт. Но удача ей не улыбнулась. Слобаг достал бутылку воды.
– Джаркман.

В проеме появился более низкий мужчина.

– Да?

– Принеси нам полотенца. Я здесь небольшую лужу сделал.
– Лекс откупорил бутылку с водой, поднял ногу, и медленно, не спеша, вылил жидкость на раздавленную пилюлю. Кесс прокусила губу до крови. Джаркман вернулся через минуту с рулоном бумажных полотенец. В абсолютной тишине вытер беспорядок и ушел.
– Хочешь попробовать снова? У меня целый мешочек, я не против, если придется раздавить их все. Джаркману нужны физические нагрузки.
– Он достал еще одну пилюлю из мешочка.
– Ты же знаешь самую худшую часть, да? Уже проходила? Когда желудок сходит с ума. Начинает выворачиваться. Кажется, нет ничего в мире хуже этого...

– Хватит, - слово вылетело прежде, чем она осознала.
– Просто прекрати, хорошо?

Он прикрыл глаза.

– Четыре слова, разве они не прекрасны. Вперед, тюльпанчик. Можешь взять.

Он кинул ей пилюлю, как кость собаке. Не поднять ее - было труднейшей вещью в жизни Кесс.

– Оу, думаешь, мы дадим тебе яд?
– Она могла бы оценить улыбку, которой он ее одарил, если бы не готова была разрыдаться. Он взял мешочек за краешек, потряс и достал еще одну пилюлю. Она смотрела, как пилюля исчезла у него во рту.
– Яда нет. Не подделка, тюльпанчик. Возьми.

Она хотела выглядеть равнодушной, но это было невозможно увидеть в ее кричащем лице, дрожащем теле. Он едва закончил говорить, как Кесс схватила пилюлю из складок одеяла и с жадностью проглотила ее, измельчив зубами, превращая в гладкую горькую пасту на языке.

Без слов он передал ей воду, и она запила пилюлю и почувствовала облегчение в груди.

– Теперь готова поговорить?
– Он протянул большую открытую руку. Еще одна Септа покоилась на его ладони. Кесс взяла ее, раскусила и запила.

– Зависит от того, о чем ты хочешь поговорить.

– Как ты думаешь, о чем я захочу поговорить?

– Ты думаешь, что у тебя завелся призрак?

Его тонкие губы растянулись в улыбке.

– Неплохо, тюльпанчик, неплохо. Ты круче, чем выглядишь.

– Почему ты называешь меня тюльпаном?

– А разве та татуировка не тюльпан?

– Нет, это... ты сволочь.

Она сделала тату тюльпана ниже пупка, но выше паха. И ее закрывали трусики.

Он пожал плечами.

– Некоторые дамочки прячут там оружие, да?

– Так ты был вынужден раздеть меня и убедиться, что не прячу?

– Я не раздевал тебя, нет. Не я. Не парни. Моя сестра Блу проделала эту работу.

Все же она не могла выдавить из себя слова благодарности. Стук в дверь испугал ее. Лекс обернулся.

– Да?

– Семь.

– Точно.
– Он посмотрел на нее.
– Голодная?

– Что?
– Ломка только начала исчезать, как она могла быть голодной?

– Мне кое-куда нужно с кое-кем поговорить. Джаркман покажет тебе ванную, прими душ. Потом поговорим.

– Что, черт возьми, здесь происходит? Эти громилы похищают меня и бросают сюда, потом объявляешься ты и насмехаешься надо мной, теперь хочешь, чтобы я приняла горячий душ и поела? Ты ненормальный? Серьезно.

Он пожал плечами.

– Не думаю что так, нет. Оставайся здесь, если нравится. Но не покинешь дом, пока мы не поговорим. Выбор за тобой.

Кесс должна была признать, что душ был хорошей идеей. К тому времени как она вышла, снова чувствовала себя нормально. Очевидно, они привезли ее сюда не убивать, по крайней мере, до ритуала, которого она не понимала. Но зачем они хотели поговорить с ней - что за невероятная причина заставила Слобага или одного из его людей привести ее сюда - у нее идей не было. Как правило, азиаты ненавидели Церковь и тех и то, что работало на нее. Множество их старых религий было основано на воззвании к духам предков - несмотря на факт, что эти самые предки восставали из могил и убивали - на самом деле она не могла винить азиатов, но это не значило, что когда она вышла из ванной и оделась, ее руки немного не тряслись.

Хотя одежда была грязной, и надевать на чистое тело ее было неприятно, это было лучше, чем вовсе не принять душ.

Комната, примыкающая к ванной, не была украшена и походила на скудный склад. Маленькая жесткая кровать, плотно стоящая к стене, накрытая однотонным голубым одеялом. Напротив стоял телевизор. Его пустой экран следил за ней своим немигающим глазом, когда она подошла к окну и взглянула на город. Она никогда не проводила много времени в этой части города, так близко, где Даунсайд переходит в зону метро. Дальше, за пригородом, в покрытом туманом, темнеющем небе, отражая розовый свет уходящего солнца, который словно был из золота дураков, сверкали холмы. Кесс предполагала, что сейчас вечер воскресенья - Джаркман через дверь сказал семь, и было ясно, что на улице темнеет. Значит, она пропустила поход в Честер с Ужасом после обеда, плохо. Он будет ее искать. Все люди Бампа будут ее искать. Быть найденной здесь - последнее чего бы она хотела. Кесс не испытывала особой преданности к Бампу, когда дело не касалось его господства в ее соседстве, по крайней мере, когда доходило до покупки наркотиков. Но расследование, которое она выпросила провести для него, информация о его планах, которой она обладала - нет, быть найденной в одной компании с людьми Слобага - определенно риск для ее здоровья. Что-то щелкнуло позади нее. Кесс обернулась и увидела Лекса в дверях.

– Пошли. Я принес еду.

Не самое вежливое предложение, которое она получала, но желудок это не заботило. Ела ли она позавчера? Скорее всего, нет, со всей этой суматохой. Не удивительно, что она спала так долго.

Она последовала за ним в пустой серый коридор, их шаги отдавались эхом от пола из темного дерева. По мере их продвижения по коридору, на дверях из красного дерева, которые они миновали, становилось больше узоров драконов и пагод. Контраст между дверьми и голыми стенами заставлял Кесс задуматься о том, что пряталось в тех комнатах. Наконец, коридор закончился в большой, широкой комнате. Золотые драконы и тигры сражались в росписях по всей длине стен, мебель была покрыта резьбой, как и двери. Это было, как попасть в декорации, разработанные для фильма о боевых искусствах, но, по крайней мере, здесь не было все так плохо со вкусом как у Бампа. Любые гениталии, которыми обладали изображенные животные, были милостиво спрятаны.

Лекс указал на длинный полированный стол:

– Присаживайся, тюльпанчик. Приятного аппетита. Еда не отравлена.

– Почему ты это делаешь?

Он пожал плечами.

– Я голоден. Невежливо есть перед людьми, да?

– Так почему бы не сказать, что тебе нужно и поесть, когда я уйду?

– Ты не собираешься сесть? Как будто я один устал здесь стоять.

Она села. Так близко как могла рассмотреть Кесс, в столе были мелкие вкрапления. Выглядело как настоящее дерево, точнее, как сплошная плита из него. Она не думала, что когда-нибудь увидит такой большой кусок дерева. Они сидели в тишине, пока пожилой мужчина не принес поднос и не разместил перед ними на столе белые китайские чашки наряду с сопутствующими принадлежностями. Суп бедняка - любимое блюда Даунсайда, но первоклассная версия с фрикадельками, курицей и травами. Она никогда бы не смогла себе позволить оба вида мяса. Само собой, ведь она тратила большую часть денег на кое-что другое. Большинство изгоняющих жило намного лучше Кесс. Жизнь полна компромиссов.