Чтение онлайн

Я ждал в предельном напряжении. Секунды тянулись, словно века, кровь стучала в висках. Затем я снова услышал звук — слабый, но все же достаточно ясный, несомненно, человеческий голос. Я отозвался криком, но гул ветра одолел меня. Я бросился бегом туда, откуда определенно донесся звук. В короткое мгновение затишья, когда молния внезапно осветила всю сцену, примерно в пятидесяти ярдах передо мной я различил две фигуры, борющиеся на краю утеса. И этой вспышки хватило, чтобы узнать красное пальто Норы, — в этом месте и в то время красное пятно не могло быть ничем иным. С оглушительным криком бросился я вперед, туда, к ней. Но мощный раскат грома заглушил мой вопль — жалкий и беспомощный перед невыносимой первозданной стихией. При следующей вспышке молнии я смог оценить, насколько приблизился к тем фигурам, и тут же отчетливо услышал голос Норы:

Помогите! Помогите! Артур! Отец! Помогите!

Даже в тот безумный момент я ощутил острый прилив радости: она позвала меня! Меня прежде всех на свете, даже прежде, чем отца! Любовь и вправду лишает нас разума! Я снова закричал — и снова ветер отнес мой голос вдаль, зато подхватил и бросил мне в лицо ее слабеющий, неуверенный стон:

Помогите — Артур — отец… Помогите мне…

Очередная вспышка молнии — и мы наконец увидели друг друга, я различал радость и надежду в ее возгласе, прежде чем раскат грома заглушил все остальное. Теперь я четко видел Мердока, пытавшегося сбросить бедную Нору с утеса, и я бросился на него. Но и он тоже увидел меня, и прежде, чем я успел добраться до него, он с проклятием, потонувшим в завывании ветра, изо всех сил ударил девушку о камни и бросился прочь.

Я помог подняться моей милой бедняжке Норе, отвел ее в сторону от края утеса, который теперь отчетливо вырисовывался на фоне начинавшего светлеть неба. Я видел, как через границу болота течет вода, — и масса переливавшей жидкости на глазах увеличивалась. Нора опустилась без чувств, я побежал к ручью и зачерпнул шляпой воды почище, чтобы привести ее в порядок. Тут я вспомнил, что надо дать сигнал Дику, — приложил ладони ко рту и издал пронзительное «ку-и-и-и» — раз, другой. С моего нынешнего места в утреннем свете я заметил, как Мердок опрометью бежит к своему дому, а клочья тумана отступают, обнажая пейзаж. Тучи тоже немного разошлись, пропуская слабое беловатое свечение.

Внезапно я ощутил, что почва у меня под ногами приходит в движение. Я почувствовал, как она подрагивает и смещается, а ноги мои погружаются в землю. Стало ясно, что приближается критический момент: болото поползло и застало меня врасплох. Я с возгласом бросился к твердому скальному участку. Нора, вероятно, пришла в себя от моего крика и вскочила. В следующее мгновение она поняла, в каком опасном положении я оказался, и рванулась ко мне, и я едва успел воскликнуть:

Назад, назад!

Но она как будто не слышала меня и все равно бежала мне навстречу. На полпути между нами высился плоский участок скалы, она почти достигла его, но ее ноги стали погружаться в быстро намокавшую почву, и новый страх поразил девушку в придачу к тревоге за меня. Малый вес оказался ее преимуществом — возникавшая трясина не смогла глубоко поймать ее, и Норе удалось сделать еще несколько шагов. Я отчаянно боролся с болотом — передо мной оказался куст, уцепившийся за камни, и я решил воспользоваться им, чтобы вытянуть себя. Пару мгновений казалось, что куст достаточно прочен, но затем его корни стали выходить наружу, а почва становилась все более сырой и вязкой. Я все быстрее погружался — и чем больше пытался выбраться из трясины, тем глубже увязал в ней. Твердая земля превращалась в текучую субстанцию.

До этого мгновения я не до конца осознавал масштаб опасности — собственно говоря, она вообще не казалась мне реальной, тем более я и подумать не мог, что мне может грозить гибель. Меня целиком занимали мысли о целости Норы. Но сейчас я ощутил ледяное прикосновение руки Смерти. Без сомнения, подступал тот самый момент и ничто, кроме чуда, не могло меня спасти! Никакими словами не описать ощущение, когда земля тает и расплывается у тебя под ногами, — это ужасный кошмар, с которым едва ли что-то иное может сравниться.

Я был в каких-то считанных футах от участка скалы, который мог бы даровать мне спасение, но никак, никак не мог я добраться до него! Я тонул! Я видел ужас в глазах Норы, которая смогла ступить на прочное каменное основание. Но вся ее любовь не могла мне помочь — она не могла дотянуться до меня, да и по трясине пройти с этой стороны от скалы ей бы не удалось. Если бы у нее была веревка… увы! У нее не было с собой даже шали, потерянной в борьбе с Мердоком. Однако женский инстинкт Норы оказался быстрее моего рассудка, и она нашла способ выручить меня из беды. В мгновение ока она сорвала с себя красное пальто из плотной домотканой материи и бросила мне одним концом. Я ухватился за край, прежде чем понял, что делаю. К этому времени только руки и верхняя часть корпуса оставались над поверхностью.

О, Господи, дай мне сил! — выдохнула Нора.

Неожиданно резким рывком она дернула пальто на себя, почти упав на спину и упираясь ногами в скальный выступ, и я поверил, что, если нам обоим хватит терпения и упорства, я могу быть спасен. Мало-помалу я начал продвигаться из трясины на волю, все ближе, ближе к скале. Наконец, одной рукой я смог ухватиться за каменный выступ и повис на нем, с трудом переводя дыхание. Мне едва удавалось удерживаться в таком странном полуподвешенном положении, а подвижная, тяжелая масса тянула меня назад, удерживала, вытягивая последние жизненные силы. Болото двигалось всей массой! В этом не было сомнения. Однако Нора упрямо тянула меня в обратную сторону. Она стояла на коленях, уцепилась за воротник моего пальто крепкими руками, привычными к труду, а любовь и отчаяние придавали ей дополнительные силы. Последним рывком она буквально выдернула меня из трясины — и в следующее мгновение я лежал на камне рядом с ней.

Пока мы боролись со смертью, наступило утро — холодное, серое, тусклое. И весь склон перед нами был погружен в тень от горы. Прямо напротив нас, с другой стороны от болота, стояли Джойс и Дик, махавшие нам руками. Они кричали, но голоса их уносил ветер. Справа от нас, на изрядном расстоянии, виднелся Змеиный перевал — зубчатая стена на фоне мрачного неба. Ближе к нам с той стороны находился дом Мердока — теперь его окружала сплошная черная масса топкой, движущейся, жидкой грязи.

Мы с Норой огляделись, прижавшись друг к другу, и из ее груди вырвался приглушенный возглас ужаса — потому что происходило нечто страшное. Вся поверхность болота, насколько нам было видно в неясном свете, сморщилась и пошла волнами, как бывает на реке при сильном ветре. Трясина поднималась и поднималась, почти достигая уровня скалы, на которой мы стояли, так что нам захотелось инстинктивно приподняться, встать на цыпочки, что не имело никакого смысла. Нора плотнее прижалась ко мне, мы обнялись, чувствуя, что все еще находимся на пороге смерти.

Вздрагивающая, текучая поверхность болота расползалась в стороны, поглощая твердую землю. Единственное, что нас утешало, — Дик и Джойс находились заметно выше на скалах, над уровнем болота. По крайней мере, им не грозила непосредственная опасность. Склон горы оплывал и таял, словно растворяясь в гигантской пасти чудовища. И вся эта масса стекала в сторону дома Мердока. Когда же она достигла его, точнее, впадины, в которой стоял дом, скорость потока увеличилась, словно вода устремилась в воронку.

Мы невольно вскрикнули, словно хотели предупредить Мердока, как бы бессмысленно это ни было. И все же — злодей или нет — он не заслуживал страшной смерти. Вероятно, он почувствовал дрожь земли или какие-то другие признаки перемены — мы увидели, как он выскочил на порог. Его явно парализовал страх, когда он увидел, что происходит. Неудивительно! К этому времени весь его дом сдвинулся с места и стал погружаться в какую-то пропасть — как корабль в штормовую пучину. Только на поверхности не было ни сильных волн, ни круговорота воды. Было нечто более ужасное и грозное в такой спокойной катастрофе, напоминавшей кошмарный сон. Мне показалось, что такая кончина страшнее гибели в грохоте урагана или землетрясения. В ней было нечто неминуемое и мистическое. Ветер почти прекратился, утренний свет заливал вершину горы, теперь картина была видна во всех деталях. До нас доносился плеск волн о берег — там, у подножия горы, скрытого от нашего взора. А потом к этому добавился новый, иной звук — я никогда прежде не слышал подобного и уповаю на Господа, что никогда в будущем мне не придется услышать его снова. Низкий приглушенный рокот прокатился внутри горы — в нем смешались гул и шипение, как будто пар или вода прорывались наружу, сквозь густой слой препятствий.

Затем по болоту покатилась волна ряби, масса затряслась, словно огромное живое существо билось в ее глубине, прорываясь на волю. К этому времени дом Мердока погрузился в трясину целиком. Сам он взобрался на крышу и стоял лицом к нам, простирая руки, словно молил о помощи. Потом крыша провалилась внутрь, Мердок упал на колени и медленно исчез — только руки его были несколько мгновений видны.

Потом новая волна рокота прокатилась внутри горы. Участок склона взорвался, мы услышали последний крик Мердока — и масса болота накрыла место, где мгновение назад виднелись руины его дома. Пришло время финального потрясения. С ревом тысячи водопадов грязевый поток толчками хлынул по склону в сторону Змеиного перевала. Звук напоминал гром, а скорость потока нарастала. Еще несколько мгновений — и масса болота перехлестнула через горный проход и обрушилась вниз, к морю.