Чтение онлайн

– Мы победили, - радовался больше других Никола Северянин, - до рассвета осталось совсем немного, а с рассветом солнце ослабит их, мы будем их видеть.

– Мы не протянем до рассвета, - произнёс вдруг Никита и устало зашагал в сторону крепости Змея. Тяжело дыша, он уселся на лавку возле двери и опустил свой меч.

– Что это значит?
– подсел к нему встревоженный Николай.

– Нас слишком мало, а их слишком много. А к утру их будет ещё больше, так как многие покусанные ими теперь обратятся в их жалкое отродье.

– Мы одолеем их, Никита, мы выстоим. Ты один убил их больше, чем все мы.

– Но больше я убить не смогу. Они покусали меня.

И воевода показал окровавленную кисть руки.

– Я чувствую, что слабею. Теперь я должен погибнуть или стать одним из них. Но я не хочу отдавать свою судьбу в руки случаю, я сам покончу с этим. Мы ещё встретимся на той стороне. Увидимся на Калиновом Мосту. Сейчас же пора прощаться. Не бойтесь смерти, братцы, смерть – это всего лишь долгий сон, но и он заканчивается пробуждением. Через тысячу лет или сотню тысяч мы проснёмся.

Богатыри стояли вокруг своего воеводы, потупив головы. Теперь их судьба была ясна как никогда. Сегодня их судьбы переплетутся как никогда тесно, сегодня смерть навеки породнит их и сделает братьями. И только Николай Северянин не мог найти в этом утешения.

– Значит, всё кончено?
– дрожащим голосом спрашивал он.

– Для меня да, но не для вас, - слабеющим голосом отвечал Никита. – Евпатий не предал нас. Я не верил ему, а он был прав. Есть ещё один богатырь в этом городе, который может вам помочь. Он сидит в остроге. Да, братья, это Змей Горыныч, он один из нас. Евпатий верил ему. Я виноват перед ним, я всегда хотел быть таким, как они, настоящие богатыри. Но они правы, мне среди них не меньше. Никола, к тебе обращаюсь я своим последним приказанием. Ступай и освободи Змея. Ты – друг Евпатия, тебя Змей не тронет. Ты сможешь с ним договориться. Ступай, и прости меня за всё, брат мой.

– И ты прости меня, Никита, - отвечал растроганный Николай

И они крепко пожали друг другу руки. Вместе с Николаем отправились ещё двое добровольцев: всё, что осталось от его сотни. Они очень быстро скрылись в темноте за домами, как будто их и не было.

– Сигват, Дьярви, - воззвал Никита.

– Сигват погиб, он у Одина - спокойно произнёс младший скандинав, находившийся неподалёку.

– Ничего, скоро мы увидимся с ним, - отвечал воевода, - теперь ты, Дьярви, командуешь моим войском. Убейте как можно больше этих тварей, а если получиться, доберитесь до Зиновия, и не вздумайте сами обращаться в их проклятое племя. А мне пора, прощайте.

И Никита, шатаясь, поднялся с лавки. Он взял чародейский клинок и повернул его острием в свою сторону. Все богатыри отвели взгляд, а Дьярви и вовсе отвернулся. Ещё момент, Никита вскрикнул и упал на землю. Клинок пронзил его прямо в сердце и забрал его чародейскую силу. Никита умер мгновенно.

Глава 20.Личины Пафнутия.

Никола Северянин старался перемещаться как можно тише. Он рассчитывал незаметно пробраться к дому Фёклы. В душе богатырь молился о том, чтобы она и дети спаслись, чтобы спрятались и не погибли. А уже затем Николай собирался как-нибудь прорваться к острогу и высвободить оттуда Змея. Упыри сейчас попрятались по своим норам и зализывали раны, готовясь ко второй, решающей атаке. Через несколько часов должен был наступить рассвет, примерно где-то в пять или в половине шестого утра. Вурдалаки не заметили крадущихся меж домами богатырей. Николай проклинал себя за то, что оставил Фёклу с детьми одних дома, но он не думал, что всё так серьёзно, полагая, что скоро незваные гости будут изгнаны, и он вернётся обратно. Но всё обернулось совсем иначе. Вот уже показалась изба Фёклы, двери и ставни плотно закрыты, как было велено Николаем. Значит, они всё ещё живы.

– Далеко собрался, богатырь?
– раздался позади знакомый противный голос.

– Пафнутий, -удивился Николай и повернулся в ту сторону, откуда доносился голос. Но здесь был виден лишь тёмный переулок и никакого движения в нём.

– Не становись у меня на пути, сукин сын, - произнёс Никола, - в этот раз я сам буду тебя судить.

– Я ждал тебя, - вышел из темноты Пафнутий, - я знал, что ты придёшь сюда. Полагаю, Никита уже мёртв или умирает.

Лицо и одежда колдуна были перепачканы в крови, в руке он держал острый клинок, так же перепачканный в крови. Только чья это была кровь? Пафнутий не сражался вместе с богатырями против упырей, он вообще пропал куда-то на время битвы.

– Опять приносил кого-то в жертву, колдун?
– спросил Николай, готовясь к решающему броску на врага.

– Нет, это кровь богатырей, - спокойно отвечал Пафнутий, даже не меняя позы, - дело в том, что колдун Пафнутий уже давно мёртв. Я убил его вскоре после того, как вы бросили его в темницу. Забрать лицо я могу только с убитого моей рукой. И я забрал его лицо, как забираю лица всех, кого убиваю.

– Кто ты такой?
– не на шутку встревожился Николай. Пафнутий лишь злобно ухмыльнулся, и лицо его тут же резко начало меняться, как и телосложение, рост и всё остальное. И вот перед богатырями стоял совсем другой человек. Это был купец Зиновий. От Пафнутия у него осталась лишь злобная ухмылка.

– Странно, что вы не заметили, что Пафнутий давно уже провонял. Он бы умер от жажды и голода. Видимо, этого Никита и добивался. Его лицо сильнее, чем лицо куца Зиновия. Пафнутий ведь был всё-таки чародеем. Но и эта маска мне была нужна, чтобы выжить, когда я выпью крови Змея Горыныча. Вы, богатыри, видимо, торопились ему на выручку, но вы опоздали. Теперь Змейгород мой. Я захватил его без армии, без дисциплины, лишь с деньгами старого купца. Да, деньги в наш век стали очень важны в жизни, раньше они не играли такой роли. Я даже не мог так приказывать упырям, как приказывал людям, которые получали от меня деньги. Приказывал Никите и самому Змею. Если бы я выпил кровь Змея в облике Зиновия, я бы погиб. Но оболочка Пафнутия выдержала. Что ж, богатыри, пришло время и вам увидеть мою новую маску.

И вождь вурдалаков снова стал меняться. Богатыри с ужасом наблюдали, как у него вырастают клыки, огромные когти на руках, за спиной появляются кожаные крылья, приросшие к огромным лапам, а затем голова его превратилась в звериную морду, и таких голов стало три. Перед богатырями предстал настоящий Змей Горыныч, только вся чешуя его теперь была красной снизу и чёрной сверху. Николай почувствовал, как от страха ему спирает горло. Вокруг с крыш домов на богатырей начали прыгать новообращённые упыри. Все они были обращены сегодня ночью, а потому жажда крови у них была сильнее, чем у любого опытного упыря, они ничего не чувствовали, кроме этой жажды. Это была страшная картина: вчерашние любящие отцы и матери, простые ремесленники и пахари превратились теперь в настоящих монстров, не знающих ничего, кроме жажды крови. Некоторые богатыри ринулись в атаку на Змея. Но оборотень, он же вождь упырей, оказался чрезвычайно ловок. Он не выпускал огня из своих пастей, но ему хватало гибких извивающихся шей и зубастых пастей, чтобы наносить раны своим врагам. Николай видел страшную смерть своих товарищей и понимал, что его ожидает похожая участь. Теперь он встретился лицом к лицу со своим самым большим страхом. Но в этом была и положительная сторона, теперь богатырю уже нечего было бояться. Николай проткнул одного упыря копьём прямо в сердце и забрался на крышу одного из домов. Отсюда он увидел, что упырей всё же не так уж много, и, если бы не Красный Змей, у богатырей был бы шанс одержать победу. Николай достал свой меч и бросился сверху на врага. Ему не показалось странным, что Змей не парит над землёй, сейчас богатыря заботило совсем другое. Если бы потом у него спросили о том, что произошло, Николай вряд ли смог бы всё рассказать. Сознание покинуло его в этот момент, остались лишь одни инстинкты, которые толкали его в бой, вероятно, навстречу смерти. Возможно, так чувствовал себя и Змей, когда принимал нечеловеческий образ. Николай прыгнул на вождя с крыши и силой рубанул мечом. Одна из голов Змея упала на землю, оборотень свирепо зарычал от боли, а в следующее мгновение богатырь почувствовал острую боль в животе. Он лежал на земле и не мог подняться, кольчуга в области живота окрасилась в красный цвет. Меч упыря ранил его. Как ни отчаянно сопротивлялись богатыри, они всё равно были сломлены, убиты и покусаны. Змей же снова принял облик Пафнутия.

– Будь ты проклят, - превозмогая боль, говорил Николай.

– Я проклят, об этом можешь не беспокоиться. Как и все вы. Теперь твои люди станут моими упырями. Но не ты. Ты не достоин того, чтобы стать одним из нас, и мне противно пить твою кровь. Я просто оставлю тебя здесь. Твоя рана смертельна, но умирать от неё ты можешь очень долго, хоть целые сутки. И прежде, чем ты погибнешь, я дам тебе увидеть, как буду убивать всех, кем ты дорожил.

– Нет, прошу тебя, - взмолился Николай.
– Будь милосерден, владыка. Ты же пожалел Евпатия, он доверяет тебя, и он мой хороший друг.

– Ты так и ничего не понял, богатырь, - усмехнулся Пафнутий. А затем Николай услышал страшные крики в доме. Это кричала Фёкла, кричали её дети и кричал сам Никола.

– Остановись! Нет! Не надо!

Но всё было бесполезно. Богатырь пытался подняться на ноги, но другие упыри не давали ему встать. Они подняли его голову и заставили смотреть. И он видел всё. Когда Пафнутий разделался с Фёклой на глазах у детей и принялся за них, Бог сжалился над Николаем, и он лишился чувств. Он впал в беспамятство и пролежал так несколько часов. Когда богатырь очнулся, небо было уже тёмно-синего цвета, звёзд и луны не было видно, наступал рассвет. Кругом лежали мёртвые обезображенные тела, но Николай был ещё жив. Он лежал в луже собственной запёкшейся крови и пытался убедить себя, что всё, что произошло ночью, на самом деле лишь приснилось ему. Всё это было слишком ужасно, чтобы быть правдой. Богатыря оставили здесь умирать, чтобы поиздеваться над ним, для потехи. Пафнутий. От одного этого имени в груди у Николая клокотала ненависть. Он словно не осознавал или не хотел осознавать, что колдун уже мёртв. Только эта ненависть поддерживала ещё жизнь в богатыре. Казалось, только это чувство у него теперь и осталось. Но теперь это чувство приняло гораздо более сильные формы – оно лишало Николай рассудка. Богатырь теперь был уверен, что всё вокруг него не настоящее. Это лишь были образы из его кошмарного сна, от которых он не мог никак избавиться. Трупы были не настоящие, воспоминания не настоящие, и рана его не настоящая.