Чтение онлайн

Сальвиан оттолкнул его; на лице его была написана мука.

— Нет! — прорычал он.

Паво отшатнулся от ярости, прозвучавшей в голосе мужчины.

Сальвиан вздохнул и покачал головой; усталая полуулыбка тронула его губы.

— Прости, парень, я не хотел на тебя рявкать. Это просто царапина, но болит как в Аиде… однако нам надо вырваться отсюда. Я перевяжу рану позже.

Паво пожал плечами и кивнул, хмурясь.

— Смотрите, не забудьте. Я видел слишком много товарищей, умерших от того, что они называли простыми ранами. Но вы правы, — осознал он, и образ гуннской орды вышел на передний план его мыслей, — мы должны спешить прочь отсюда.

Он развернулся, ища глазами Галла. Трибун стоял на коленях у своего покалеченного жеребца, шепча ему успокаивающие слова на ухо, пока нацеливал клинок спаты в сердце коня. Затем, с хриплым ржанием, мучения жеребца оборвались.

Паво подошел и присел рядом с Галлом. Затем заговорил тихим голосом:

— Господин, я должен вам кое-что сказать…

Но трибун, все еще стоя на коленях, обшаривал перевал прищуренным взглядом, погруженный в раздумья.

— Либо самодурство Атанариха достигло новых высот, либо что-то серьезно не так.

— Господин, все очень не так, — начал Паво настойчивым тоном. — В Истрите мы видели…

Но Галл перебил его, продолжая свои размышления.

— Он мог убить нас в любой момент, пока мы были в стенах его города. Но он устраивает мирные переговоры, потом пытается перерезать нам глотки во сне. А теперь, в конце концов, позволяет нам ускользнуть сквозь пальцы. — Он встал, вздохнул, качая головой, и огляделся по сторонам. — И почему… почему мне кажется, что за каждым нашим шагом следят?

Остальные легионеры, кто мог слышать, тоже огляделись; в их глазах читался страх перед тем, что может таиться там, в метели. Затем с востока в белой стене появилась громадная тень, а за ней по флангам — сотни других. Как один, легионеры напряглись, затаив дыхание.

— Я пропустил драку? — прокричал сквозь бурю знакомый грубый голос. Центурион Зосима вынырнул из белизны, за ним трусцой бежали его легионеры: лица синие, доспехи подбиты тканью для тепла. — Мы слышали боевые рога.

При виде огромного фракийца и его людей раздались ругательства и вздохи облегчения.

Паво стряхнул с себя оцепенение и снова повернулся к Галлу.

— Господин, в Истрите…

Но Галл уже шагал по снегу к Зосиме.

— Поговорим об Истрите на марше, — бросил он через плечо.

Разочарование вскипело в груди Паво, пока он больше не мог соблюдать субординацию.

— Гунны вторглись в восточную Гуттиуду!

Слова эхом повисли в воздухе, и все взгляды обратились к нему. Единственным звуком остался вой бури.

Галл замер и развернулся, затем быстрым шагом вернулся к Паво, схватив его за плечи, широко раскрыв глаза.

— Говори, солдат!

— Гунны обрушились на земли Фритигерна, господин. Их больше, чем я мог бы сосчитать!

— Митра, нет! Если они нападут на земли Фритигерна, то…

— То Фритигерн будет вынужден прижаться к имперским границам, — закончил Паво, пока глаза Галла бегали. — Но появление темных всадников — не совпадение, господин. Вождь Истриты сказал, что их призвали из северных степей.

— Призвали?

Легионеры сгрудились вокруг них плотным кольцом, ловя каждое слово.

— Вождь бредил и заговаривался. Не знаю, покинул ли его разум, но он говорил о призраке. О призраке, что скачет по равнинам Гуттиуды в темно-зеленом плаще с капюшоном. Тот, кто ведет мятежных готов. Тот, кто призвал гуннов и поддерживает их поход на земли Фритигерна…

— Змей? — закончил Галл с невеселым смешком.

Паво нахмурился.

— Вы слышали об этом существе?

— Я слышал лишь сказки и слухи, — выплюнул Галл, ударив кулаком в ладонь, — как и ты; что этот Змей давно мертв. Но, похоже, целые народы маршируют ради него. Как такое возможно?

— Атанарих в прошлом имел дела с гуннами, — предположил Феликс, нахмурив лоб. — Моя догадка: это один из его прихвостней, выдающий себя за Змея?

— Нет, если бы вы видели страх на лицах жителей Истриты, — покачал головой Паво. — Это не дешевый трюк. Те селяне уверены, что за всем этим стоит призрак самого Змея — говорят, Змей манипулирует Атанарихом. И мятежные всадники, они преданы знамени Змея.

Взгляд Галла упал на снег, глаза его бегали.

Метель ревела над ними, и никто больше ничего не мог предложить.

Наконец заговорил Сальвиан.

— Здесь мы ответов не найдем. И если твои слова правдивы, Паво, — он оглядел белую стену вокруг, — то эта земля коварнее, чем когда-либо. Мы должны спешить к Данубию и имперским землям.

— Согласен, — прорычал Галл себе под нос. Затем кивнул аквилиферу, который поднял облепленного снегом орла. — Уходим из этой проклятой земли.

С этими словами трибун набрал полную грудь воздуха:

— Строиться. Бегом марш!

Был полдень, и снег густо и беззвучно падал на город Дуросторум и форт XI-го Клавдиева легиона. Улицы города были лишены привычной суеты рыночного дня; лишь стража на стенах да несколько смелых душ бродили по улицам, скупая доступные припасы. Каждый дом светился оранжевым огнем очагов, а ближе к центру ярче всех сияла таверна «Вепрь и Виноград». Традиционные виноградные листья и шест для перемешивания эля — эмблема у двери — были погребены под снегом. Внутри сидели редкие посетители, приглушенная болтовня и треск огромного костра в очаге заполняли помещение.

— На вкус как-то… фруктово, — задумчиво протянул Авит, щурясь на кружку с элем и причмокивая.

— Фруктово? Это чертов эль! Это ты у нас какой-то «фрукт»! — выдохнул Кводрат, а затем захохотал над собственной шуткой.

Авит пожал плечами.

— Я просто имею в виду, ну, знаешь, у вина есть букет, вот и у эля тоже, если подумать.

— Вот именно. Я не думаю, я пью. — Кводрат снова затрясся от смеха.

— Ладно, ладно, — сказал Авит, возмущенно ерзая на барном табурете. — Я просто говорю, вот и все. В наблюдениях нет вреда, верно? К тому же, я не уверен, что выбрал бы в наши дни. Вино или эль. У вина такой богатый…