Чтение онлайн

— Остались только остальные, господин, — проревел Феликс.

— И те, что впереди! — крикнул Сальвиан, тыча пальцем в дальний конец перевала, проступающий сквозь метель.

Галл напряг зрение: там, словно ряд клыков, стояла шеренга из сорока готских копьеносцев, перекрывая выход из коридора; копья уперты в землю, лица перекошены в оскале.

Галл зарычал сквозь стиснутые зубы; они с Феликсом взяли Тарквития и Сальвиана в клещи. Он понял, что надежда только одна: стена копий была всего в один ряд глубиной, и в центре, между двумя воинами, виднелся явный зазор. Действительно, небрежный строй. Подозрительно небрежный, рассудил Галл, прежде чем отогнать эту мысль. Он поднял спату и указал на проход.

— Приготовиться! Держаться вместе! Скачите в центр… В атаку!

Паво и его полусотня вжались в основание горы, безжалостно избиваемые метелью. Крито и Сура стояли ближе всех к нему. Он рискнул высунуть голову, чтобы снова осмотреть местность. Двое часовых оставались в своих укрытиях в расщелинах футах в двадцати выше по склону. Он понимал: его полусотне не пересечь открытое пространство перевала незамеченными, если только буря не сгустится достаточно сильно. Но даже тогда его люди были истощены — хватит ли им скорости проскочить вовремя?

Затем с дальнего конца перевала донесся стон готского боевого рога.

Полусотня подавила вздох ужаса. Затем Паво заметил какое-то движение на дальнем краю входа в перевал — рядом с небольшим темным провалом пещеры, частично скрытым очередной грудой камней. Он прищурился, пытаясь разглядеть, что там шевелится, и замер, когда из пещеры потянулась вереница готских копьеносцев. Они были облачены в конические шлемы и красные кожаные кирасы, на плечах — меха, в руках — длинные копья и круглые деревянные щиты.

— Митра! — прорычал Крито, вытягивая шею из-за плеча Паво, пока копьеносцы выстраивались в линию поперек входа в перевал.

— Они готовятся кого-то не впустить? — простучал зубами Сура, с тревогой глядя на восток. — Гуннов?

— Нет, они стоят лицом к перевалу, — ответил Паво, нахмурившись. — Они пытаются кого-то не выпустить.

Затем копьеносец на краю шеренги рявкнул, и двое в центре переглянулись, хмурясь. Их командир рявкнул снова, и пара неохотно сделала нарочитый полшаг друг от друга. Между их щитами образовался зазор в один шаг, в то время как остальная шеренга стояла, сомкнув щиты край к краю. Паво нахмурился.

— Они не очень-то стараются — кавалерийский натиск легко прорвет этот центр, — сказал Сура, озвучивая мысли Паво.

— Господин, это наш шанс! — прошипел Крито, тыча пальцем вверх, на двух часовых; оба тоже отвернулись, глядя внутрь перевала, подняв луки и наложив стрелы.

Паво кивнул, затем повернулся к полусотне и прошипел:

— По моей команде! — Он огляделся еще раз, затем поднял руку. — Давай!

Как только приказ был отдан, застывшая, словно статуя, полусотня ожила, как железная сколопендра, извиваясь сквозь сугробы. Когда они преодолели почти половину пути, метель завыла с новой свирепостью, обрушившись на них с востока. Паво отвернул лицо от ее гнева в сторону перевала. Сквозь прищуренные веки он увидел линию готских копьеносцев и что-то похожее на размытое пятно готских всадников вдалеке, заполняющих перевал сзади и несущихся к стене щитов. Но между ними были… дыхание замерло у него в груди… Галл, Феликс, Сальвиан, Тарквитий!

— Разворот! — проревел Паво. — К бою, товьсь!

Полусотня, вздрогнув, развернулась лицом к перевалу, в то время как бегущие римские всадники мчались на готскую стену копий.

Сальвиан ворвался в слабый центр готского строя, полоснув кинжалом по горлу ближайшего воина; тот закружился на месте, и кровь хлестнула из яремной вены. Галл и Феликс заставили своих коней прыгнуть, и копыта жеребцов размозжили черепа еще двум готам. Следом Тарквитий просочился в дыру, пробитую в шеренге.

Они вырвались из ловушки, но уже за пределами перевала Тарквитий хлестнул своего коня тростью, перепугав животное и погнав его в дикий галоп. Конь рванул вперед и увяз в глубоком сугробе. В вихре копыт и ржания конь споткнулся, ломая ногу и рухая прямо на путь остальных троих. Все четыре всадника вылетели из седел в снег. Позади них готские копьеносцы развернулись и сомкнули ряды, а масса готской кавалерии с грохотом подоспела к своим сородичам. Как один, готские воины двинулись вперед.

Паво видел, что через мгновение они навалятся на Галла и римских всадников.

— Вперед, двойной шеренгой, бегом марш! — проревел он.

Поначалу новобранцы замешкались, вытаращив глаза от паники.

— Вперед, как один! Держитесь вместе, и мы сможем их опрокинуть! — крикнул он.

Ветераны подхватили клич Паво, и новобранцы пришли в движение. Полусотня, сжимая копья и щиты закоченевшими руками, перестроилась в линию глубиной в два человека. Затем они, как могли, пошли напролом через сугробы по пояс глубиной. Они обтекли Галла, Сальвиана, Тарквития и Феликса, встав живым щитом. Тогда Паво поднял меч, как много раз видел у своих командиров, и скомандовал:

— Плюмбаты, товьсь!

По вексилляции прошла рябь: каждый воин отцепил один из трех утяжеленных дротиков с обратной стороны щита и занес его над головой.

Паво щурился сквозь снег, видя, что через несколько шагов готы войдут в зону поражения, а затем проревел:

— Бросай!

Стая снарядов по дуге прорезала метель, и Паво приготовился услышать хруст костей.

Но плюмбаты безвредно ухнули в сугробы в нескольких шагах от готов, которые как вкопанные остановились в устье перевала. Люди вексилляции ошеломленно смотрели, как готы стоят на месте, сверля их взглядами.

Затем боевой рог простонал дважды. При этом звуке готские всадники и копьеносцы переглянулись, затем бросили на римлян злобные ухмылки. После чего развернулись и спокойно пошли шагом и рысью обратно в перевал, исчезая в метели.

Выжившие из полусотни Паво повалились из каре; кто-то тяжело дышал, кто-то истерически смеялся, других рвало в снег.

— Почему они не напали? — прошипел Крито. — Они могли бы нас перерезать!

— Может, подумали, что здесь в засаде ждет легионерская когорта? — предположил Сура, щурясь через плечо в сплошную пелену снега.

— Нет. Они выполняли приказ, — ответил Паво. — Этот двойной сигнал рога и брешь в стене копий… все это дурно пахнет.

Его слова затихли, когда через плечо Крито Паво заметил Сальвиана. Посол держался за плечо, ушибленное при падении с коня. Рукав его туники с высоким воротом был запятнан кровью, а лицо сморщилось от боли.

— Посол! — выдохнул Паво, бросаясь к Сальвиану. — Капсарий! — заорал он, ища глазами медика своей полусотни. Затем он потянул за ворот туники Сальвиана. — Вы теряете кровь. Дайте взглянуть.