Чтение онлайн

— Дорога на Дардарус! — прошептал Паво; слова унес шторм.

Он повернулся к Суре, кивнув в сторону полусотни.

— Прижми их к скале. Нас не должны заметить!

Ворота Дардаруса захлопнулись. Галл, Феликс, Тарквитий и Сальвиан ехали рысью по снегу через огромную равнину рядом с повозкой, груженной льном, и стариком, ведущим вереницу ослов. Поля, мимо которых они проезжали, были пустынны и непригодны для работы под толстым снежным покровом. Небо затянуло тучами, серыми и местами набухшими. Темное предзнаменование новой снежной бури, если таковое вообще требовалось.

Они кружили у ворот, казалось, целую вечность, ожидая возможности выскользнуть с какой-нибудь группой. Галл был уверен, что чувствовал на себе подозрительные взгляды, когда они наконец пристроились в хвост повозке со льном. Теперь, оказавшись снаружи, он всем сердцем желал пустить коня в галоп.

Он посмотрел вперед, на устье скалистого ущелья, которое должно было увести их прочь из центра владений Атанариха.

— Эта повозка направляется к фермам. Когда мы достигнем входа в перевал, мы останемся одни, и нас остановят, — прошептал он Сальвиану, кивая на двух часовых с копьями, стоявших на полпути вверх по скале и охранявших этот конец прохода.

Глаза Сальвиана уже были прикованы к паре.

— Все дело в восприятии, трибун. Эти часовые увидят приближающуюся группу готских всадников, не более того.

Галл покачал головой.

— Наш наряд будет мало что значить, как только они гаркнут на нас на своем резком наречии. Я знаю их язык, но звучу как самый настоящий римлянин; то же и с Феликсом. — Он повернулся к Тарквитию. — Сенатор?

Лицо Тарквития посинело, веки и нос покрылись инеем.

— Он… он призрак… — без конца бормотал Тарквитий.

Галл нахмурился и посмотрел на Сальвиана.

Сальвиан вскинул бровь и выдал свою ставшую уже привычной полуулыбку.

— Похоже, мой наставник скомпрометирован. Придется мне вести нас домой.

Они ехали рысью по снегу, местами доходившему коням до колен; небо над перевалом было почти черным. Наконец взгляд двух часовых упал на них, и ближайший выкрикнул вызов.

Сальвиан спокойно опустил капюшон, нарочито взлохматив при этом волосы, чтобы нарушить аккуратную римскую укладку. Когда Сальвиан ответил, его акцент был в идеальной гармонии с говором часового.

Галл бросил украдкой взгляд на Сальвиана и увидел именно то, что, по словам посла, должны были увидеть готы: неопрятного, обычного готского всадника в потертой одежде. «Ах ты хитрый пес», — подумал Галл.

Часовой на мгновение заколебался, но Сальвиан рявкнул нетерпеливым тоном, махнул рукой в сторону перевала и пожал плечами. Наконец часовой кивнул, разрешая проезд.

Троица двинулась в ущелье, и почти сразу же темные тучи на западе разверзлись: комья снега размером с гальку повалили густой стеной.

Галл почувствовал прилив ликования, но заметил, что Сальвиан, нахмурившись, оглядывается на равнину Дардаруса.

— Посол?

— Будьте наготове, трибун, — он посмотрел Галлу в глаза. — Я почувствовал излишнее колебание у этих часовых. Они о чем-то знали…

— Мальчишка в конюшне — возможно, он… — начал Феликс.

В этот миг вой готского боевого рога заполнил перевал со стороны Дардаруса.

Феликс и Галл уставились друг на друга. Тарквития вытряхнуло из его ледяного оцепенения.

— Скачите! — проревел Сальвиан; слова эхом отразились от стен ущелья.

Четверка разом пустила коней в галоп. Грохота копыт было недостаточно, чтобы заглушить скрип сотни луков, если не больше, высоко над ними. Затем скрип прекратился, сменившись нарастающим шипением, словно тысячи аспидов. Галл задержал дыхание, жалея, что не взял с собой шлем. И тут вокруг них, и по следам их скачки, сверху посыпались готские стрелы; наконечники впивались в мерзлую землю, а древки дрожали от гнева.

— Врассыпную! — проревел Галл сквозь ржание своего перепуганного коня. — Скачите как я!

Трибун дернул поводья жеребца, заставляя его пересечь путь перед остальными тремя, виляя то влево, то резко вправо, оставаясь всего на полшага впереди сгустков стрел.

Он оглянулся и увидел, что Феликс и Сальвиан, к счастью, опытные наездники, последовали его примеру, не повторяя его путь в точности, а Тарквитий с трудом поспевает сзади. Галл стиснул зубы и снова посмотрел вперед — до другого конца перевала оставалось еще добрых несколько стадиев.

— Митра, дай нам надежду!

И тут, словно бог легионов услышал свое имя, ветер в ущелье превратился в мощный шквал. Воздух вокруг сгустился, но не от стрел, а от хлещущего, ослепляющего снега. Град стрел замедлился, а точность сошла на нет, поскольку тропа через перевал стала невидимой для лучников наверху.

— Похоже, христианский Бог еще не всесилен? — пропыхтел Сальвиан сквозь кривую полуулыбку.

Галл вытащил кинжал из-за пояса и бросил клинок рукоятью вперед Сальвиану, пока Феликс предлагал свой меч Тарквитию.

— Мы еще не выбрались из неприятностей, так что нужно быть начеку. Надеюсь, вы умеете драться так же хорошо, как болтать языком, посол.

Сальвиан вскинул бровь, оценивающе глядя на клинок.

— Я тоже на это надеюсь.

Сухой смешок сорвался с губ Галла, но тут же оборвался, когда земля под ними, казалось, задрожала. Со стороны Дардаруса рев и грохот копыт становились все громче.

Четверка обменялась полными ужаса взглядами, затем Галл ударил пятками коня, пуская его в галоп к дальнему концу ущелья.

— Н-но!

Бросая быстрые взгляды через плечо, он видел, как кружится серо-белая мгла метели. Затем она на мгновение замерла, открыв готских всадников: полсотни воинов, скалящихся за копьями, щитами и шлемами, неслись на них во весь опор.

— Они нагоняют нас, господин! — проревел Феликс, перекрывая вой вьюги.

— Держи, — прорычал Галл, вытаскивая пару плюмбат, которые прицепил к поясу утром. — Задержи их этим.

Он услышал маниакальный хохот Феликса сквозь шум погони, когда примипил метнул утяжеленные дротики в преследователей. С парой отдаленных стонов двое готских всадников выбыли из игры, пронзенные насквозь.