Чтение онлайн

А еще были готы. Каждый из возвышающихся над ним воинов, бросавших на него холодные взгляды, вполне мог быть одним из всадников Змея. Ходили упорные слухи, что эти всадники укрываются внутри готского лагеря и именно они стоят за многочисленными полуночными убийствами знатных готов и порчей тех жалких запасов зерна, что у них были. Возможно, — он сглотнул, озираясь по сторонам, — он станет их следующей целью.

Ледяной ветер усилился, осыпая его снегом.

— Зачем ты насмехаешься надо мной? — он погрозил кулаком ночному небу, гадая, какое именно божество он проклинает. Богатство и власть были его богами с первых дней в политике, и оба послужили лишь его унижению. Он почувствовал, как новая волна отчаяния накатывает на него, но поджал губы и сжал кулаки. «Зарой свою жалость к себе, глупец, — твердо сказал он себе, — она не принесет тебе спасения».

— Разговариваете с тенями, сенатор? — Голос из темноты заставил его вздрогнуть.

Он резко обернулся, вглядываясь в тень под одиноким, укутанным снегом дубом. Там, рядом с парой привязанных меринов, стояла темная фигура. Его кошмары нахлынули на него, когда он вспомнил призрак в зеленом плаще в пиршественном зале Атанариха. Змей?

Фигура шагнула вперед, и он с облегчением выдохнул, увидев не зеленый плащ, а чешуйчатый доспех. Это был помощник Фритигерна.

— Иво! Что ты здесь делаешь?

Гигантский воин шагнул на свет; бронзовые кольца сверкнули в мочке уха, бельмо на изуродованном глазу блеснуло в лунном сиянии.

— Я пришел, чтобы призвать вас.

Тарквитий нахмурился.

— Фритигерн хочет видеть меня в такое время?

Огромный воин покачал головой; холодная ухмылка рассекла его лицо.

— Нет, мой истинный господин счел, что пришло время позвать вас. Он неподалеку.

Тарквитий нахмурился, глядя, как Иво осторожно снимает кожаные наручи с рук. И ледяной ужас пронзил его, когда он увидел синие чернильные клейма Змея, обвивавшие предплечья гиганта.

Слова Змея прошипели в его разуме.

«Когда вы увидите мою метку, вы подчинитесь».

Паво и Сура шли по заснеженной тропе через готский лагерь, совершая первый обход ночного патрулирования. Задача, поставленная Галлом, была проста: поймать всадников Змея и проследить, чтобы никто из невинных готов не пострадал. Однако проходящие мимо готы, носившие дрова между палатками, видели в них скорее захватчиков, чем защитников, бросая на них тяжелые взгляды и издавая глухое рычание.

Но мысли Паво витали далеко. Он гадал, как далеко готов зайти, чтобы вырвать правду у сенатора Тарквития. Только прошлой ночью кошмар об отце сменился другим, где он пил чашу теплой крови, осушая ее до дна, прежде чем радостно попросить еще. А потом он посмотрел вниз и увидел, что во сне на нем сенаторская тога. Этого хватило, чтобы проснуться, задыхаясь, в холодном поту.

Он тряхнул головой, отгоняя воспоминание, и бросил взгляд через равнину на темные очертания Дуросторума. Тут же новая туча нависла над его мыслями. Ранее этим вечером они заходили в «Вепрь и Виноград». Фелиция была там, и снова она была отстраненной, рассеянной.

— Думаешь, она положила глаз на кусочек Кводрата? — прощебетал Сура, дуя на замерзшие руки.

Лицо Паво сморщилось, и он повернулся к другу.

— Ну, она же не раз спрашивала, когда он должен патрулировать готский лагерь? — Сура пожал плечами. — Я бы сказал, есть шанс, что она жаждет немного… — он сложил большой и указательный пальцы в кольцо и энергично просунул в него другой указательный палец.

— Она была похожа на ту, кто в таком настроении? — огрызнулся Паво.

— Ох, у нее репутация… — начал Сура, но осекся, увидев хмурый взгляд Паво.

Они шли дальше в тишине, и Паво думал о своей койке, молясь, чтобы сегодняшняя ночь принесла сон без сновидений. Фалера покалывала на груди, словно напоминая, что надежда тщетна. Он потер глаза; возможно, предстоит еще одна ночь разговоров с Сальвианом. Последние несколько недель они провели много ночей, беседуя и распивая разбавленное вино, пока остальной форт спал. Разговор с послом всегда лился так легко и предлагал приятную альтернативу кошмарам. Паво почувствовал, как улыбка тронула его губы.

Затем пронзительный крик и сердитые голоса раздались из ближайшего скопления палаток.

Паво посмотрел на Суру, а Сура уставился на него.

«Змей?» — одними губами спросил Сура.

Затем, не тратя слов на раздумья, пара схватилась за рукояти мечей и побежала на шум; их кольчуги звякали на бегу.

Краем глаза Паво видел, как колышутся пологи палаток, и готские головы высовываются наружу, хмурясь.

— Должно быть, каждый гот в лагере слышал этот крик, — прошипел Сура на бегу.

Они остановились, разинув рты от сцены, открывшейся перед ними в пляшущем оранжевом свете костра. Это было не дело рук Змея.

Златовласая готская женщина, в возрасте, но все еще красивая, сжалась в центре круга из восьми легионеров. Она скулила, прижимая руку к лицу, не в силах остановить поток крови там, где ей выбили зубы. Легионеры были облаченными в чешуйчатые доспехи комитатами и держали синие щиты; люди Лупицина. Они выставили копья, сдерживая группу из пятерых готских мужчин — судя по волосам и чертам лица, членов одной семьи.

Затем главный легионер пнул в сторону женщины темный кусок плоти, явно кишащий личинками.

— Ты получила свое мясо, теперь жри, пока оно не сгнило!

Паво мгновенно узнал голос: это был Урс, курносый и вечно хмурый зачинщик той шайки, которую обвиняли в изнасиловании жены готского знатного человека. Урс потирал костяшки пальцев, красные от крови женщины. Остальные были из контуберния Урса, и на их лицах застыли такие же злобные ухмылки.

Волна гнева и тошноты накрыла Паво при виде этой сцены, а в голове эхом отдались слова Сальвиана: «Бывают случаи, когда грубая сила — это требование дня».

— Что, во имя Аида, здесь происходит? — проревел он.

Урс замер, затем повернулся к Паво с таким видом, словно тот только что проткнул его бурдюк с вином.

— Тебе здесь делать нечего, лимитан. Проваливай.

Паво и Сура одновременно шагнули вперед.

— А вот нам есть. Это наша равнина, наш форт, наш город, — прорычал Паво. — И это наши союзники.

Урс фыркнул.

— Наши союзники? Это грязные, вонючие варварские ублюдки. Легионеры вроде вас, парочки трусливых девок, — вот причина, почему мы вообще оказались в таком дерьме. Весь этот XI-й легион точно такой же. — Его дружки раскатисто рассмеялись над этими словами. — А теперь проваливайте, или пожалеете.