Знак снежного бога
Шрифт:
Но здесь живет его наликаэ, которая только что приняла, пожалуй, самое важное решение в своей жизни.
И ради нее он должен испить эту чашу до дна. Чем быстрее он смирится, тем лучше будет для обоих.
Рэлико хоть теперь ждала волнения — но на душе было странное спокойствие, и только. Да смутная радость от того, что Рихард явно, очевидно, несомненно счастлив.
Он отстранился, дрожащей рукой взял ее за правую руку и, поцеловав безымянный пальчик, надел на него тонкое колечко, украшенное одним-единственным крупным темно-фиолетовым камнем.
Редкий и дорогой кристалл… Играет гранями и рассыпает искры даже в такой сумрачный день…
…И совсем не подходит к ее рыжим волосам…
Но безумно красивый.
— Теперь оно твое, — хриплым шепотом произнес Рихард. — И я… отчаянно рад этому, Рэлико.
С тем они и двинулись к выходу из парка — молча, рука об руку, погруженные в свои мысли. Но если с лица Рихарда не сходила широкая улыбка, а в глазах поселился счастливый лихорадочный блеск, то Рэлико…
Рихард все крепче сжимал ее руку, но она словно и не чувствовала этого. Мысли метались от одного к другому, ни на чем толком не задерживаясь.
Неужели она правда сейчас согласилась? Все произошло так странно… неужели не привиделось? Разве так должно было быть?
Впрочем, откуда ей-то знать, как все должно быть? Она ведь до последнего не ожидала такого исхода, была совершенно не готова к нему!
Похоже, теперь и ее ждет подготовка к помолвке…
Глупое, странное ощущение нереальности — словно такое должно было произойти вовсе не с ней. Словно на ее месте должна быть какая-то другая девушка, и уж та-то точно была бы на седьмом небе от восторга…
Вроде было — но не верится!
Они вышли на главную дорогу, и тут началось невесть что. Рэлико шла как обычно, а вот Рихард поминутно поскальзывался и оступался, неизменно на ровном месте. С деревьев на него то и дело сыпались мелкие шишки, с крыши беседки хрупкая, тонкая сосулька соскользнула и едва не угодила ему за шиворот…
Может, знак какой?.. К примеру, что она ошиблась, что поспешила, что зима против…
Рэлико топнула ногой, досадуя на себя. Глупые мысли, тщетные! Ланеж ведь ясно сказал — иди. Спокойно, уверенно, глядя ей в глаза…
Снова стало мучительно холодно в груди.
Ланеж… Ушла с их поляны вместе с Рихардом, даже не попрощалась, не поблагодарила как следует за подарок…
А вдруг он все слышал? А вдруг недоволен ей, счел ее неблагодарной?..
Воспользовавшись тем, что молодой человек шел на полшага впереди, Рэлико оглянулась, попыталась высмотреть снежного бога среди деревьев, но Рихард вновь поскользнулся, и она поспешила его поддержать.
Глупости. Никаких знаков. Наверное, Рихард от волнения под ноги толком не смотрит, вот и результат…
На углу Пекарской он неожиданно остановился, быстро оглянулся — и, никого не увидев вокруг, порывисто привлек девушку к себе.
— Я так счастлив, Рэлико, что, боюсь, сейчас не подходящий момент для появления перед твоей семьей, — срывающимся, хриплым голосом пробормотал Рихард. — Я пытался немного успокоиться в дороге, взять себя в руки, но я пока не властен над собой. Я… вечером приду к вам, не сейчас. Можно?
Непривычно видеть его так близко…
— Конечно, — кивнула она, выдавив улыбку. — Мне сказать матушке?..
— Она все равно догадается, — улыбнулся Рихард чуть подрагивающими от волнения губами. — Увидит кольцо.
Ах да, и правда…
— Не подумала с непривычки, — честно призналась девушка. — До того странно — никак пока уразуметь не могу, в голове не укладывается… Но да, матушка, должно быть, весь последний час от одного окна к другому снует, ожидая новостей, непременно с порога же заметит…
Но ее словно не услышали.
Новое лихорадочное, крепкое объятие и сбивчивый шепот в самое ухо:
— Клянусь, я сделаю тебя очень счастливой, самой счастливой женщиной на свете, Рэлико!
Рихард отпустил ее и торопливым шагом направился прочь, поскользнувшись на повороте так, что Рэлико испугалась, как бы он не упал.
Проводив его взглядом, она медленно двинулась в другую сторону. Знакомый путь, знакомый до боли…
Но скоро в ее жизни все изменится. И, вероятно, в ней не будет места чудесам ее бога.
Вдруг порыв северного ветра взлохматил волосы, разметал на ее пути снег. И тихо шепнул в самое ухо голосом Ланежа:
— Я вернусь по весне, Рэлико.
И только теперь разлилась в душе горькая, терпкая радость.
— Спасибо, — только и смогла прошептать в ответ девушка.
Горло сдавили непролитые слезы.
Он вернется. Не покинет ее. Вернется!
А она всегда будет его ждать. Что бы ни произошло, что бы ни говорили, что бы ни советовали — ее бог всегда будет для нее на первом месте.
И Рэлико направилась домой, даже не замечая, что каждый ее шаг оставляет на обнажившейся мостовой тонкий, почти прозрачный инеистый след.
Ланеж тяжело смотрел вдаль, и его медленно заносило снегом, который он впервые не разгонял и не стряхивал. Ему даже хотелось слиться со стихией, вернуться в те времена, когда он был духом и не знал этих чувств, прогрызающих душу насквозь…
Встреча вышла даже более тяжелой, чем можно было предположить. С каждым ударом сердца все сложнее становилось изображать бесстрастность, все тяжелее делать вид, что он рад за нее и ничуть не возражает.
Он был даже рад оставить ее, когда явился смертный.
Притворяться оказалось мучительно больно.
«Все идет так, как должно идти», — как молитву, твердил снежный бог, не в силах смотреть на то, как Рэлико прильнула к другому. Он не Сньор, он подождет, он не пойдет по насквозь гнилому пути, способному завести только в бездну. Больно? Пусть. Зато никто никогда не скажет ему, что он испортил ей жизнь или что из-за него она бесследно развеялась прахом сожалений…
…Сам виноват. Танатос ведь не раз предупреждал, что связываться со смертными — себе дороже…