Чтение онлайн

Поправила мешок.

Пора двигаться дальше.

Она шла непривычно легко, и снег ничуть не мешал, несмотря на огромные сугробы, которые изредка принимался ерошить ветер, закручивая вихри или пуская вдаль стаи белоснежных «птиц».

Красиво. Перед ней словно развернулась сама вечность — настолько незыблемым и неизменным казался этот суровый край, с уходящим в бесконечность снегопадом, скрадывающим безграничный простор. Впереди уже не было деревьев — только невысокие кусты и ползучие травы.

Сердце то принималось биться быстрее, то замирало от восторга и благоговения.

Она полюбила Север — потому что это дом Ланежа.

Почти так же сильно, как его самого.

При мысли об этом запретном чувстве в груди снова кольнуло, да так, что дыхание на миг перехватило.

Невыносимо зазудел лоб. Рэлико рассеянно потерла его, снова глядя на почти потусторонний пейзаж, раскинувшийся за последним поселком.

И вдруг замерла.

По снегу тонкой змейкой пробежало голубое сияние, расколовшее фиолетовый сумрак.

«Граница», — мигом поняла Рэлико.

Та самая граница, за которой начинались поистине заповедные земли. Настоящая граница — вот она. Лежит не сразу за поселком, а здесь…

Вдруг накатили сомнения. А вдруг и вправду нельзя? Вдруг Тархай именно эту границу почувствовал, потому и свернул?

Она так далеко зашла… Поворачивать ли теперь назад? Вдруг снежный бог рассердится, если она нахально вторгнется в его владения? Или из-за Рихарда рассердится, что пошла наперекор его совету?

Но ей не удалось малодушно испугаться.

Конечно, может, она и не нужна Ланежу так, как он нужен ей… Но в любом случае он не равнодушен к ней. Он о ней заботился, делал подарки, спас ей жизнь, показал немало чудес. И этого будет достаточно. Она скажет ему… обязательно скажет… скажет, как сильно любит Север и снег, как мечтала побывать здесь. Он ведь добр, он не разозлится на нее за это желание! Он поймет, что она лишь хотела поклониться ему так, как делали на заре времен. Она так давно не ощущала связи с ним…

И так далеко зашла, чтобы стать ближе к нему!

Нет, никаких больше сомнений!

Он должен знать, что дорог кому-то в этом мире! И что высшее счастье для нее — радовать его, неважно чем, своей ли компанией, своим ли служением жрицы, молитвами или, напротив, самой обычной земной жизнью.

Странно, как порой сбываются обещания! Рихард, получив ее согласие на брак, обещал сделать ее самой счастливой женщиной на свете. И сделал — отпустив ее, потому что она так и не смогла его полюбить…

Если Ланеж все-таки рассердится, именно это она ему и скажет.

Рэлико посмотрела назад, на последний человеческий поселок в этих суровых краях… и, зажмурившись на всякий случай, шагнула вперед.

Невидимый ветер сбросил с головы капюшон, растрепал длинные рыжие волосы, вплетая в них ледяные цветы, заставив удивленно распахнуть глаза. В тот же миг стремительно очистившееся от туч ночное небо ослепительно вспыхнуло, и яркие всполохи сияния с нежными розово-зелеными переливами на миг заставили ее позабыть обо всем.

В сердце вспыхнуло тепло, а на глаза навернулись слезы, которые пришлось торопливо вытирать.

Ее словно ждали здесь — и встречали новым зимним чудом, о котором она столько грезила. Будто сам Север приветствовал незваную гостью.

За первым шагом последовал второй и третий — и бесчисленное множество следующих.

И, не веря собственному предчувствию — еще не знанию, но предощущению — зимние духи по эту сторону границы как один оторвались от своих дел и медленно, потрясенно повернулись, напряженно вглядываясь в южную даль — хотя, разумеется, увидеть Рэлико с такого расстояния не могли. Тут бы и Ланеж не справился.

— Не может быть, — прошептала тоненьким голоском Шелькри, из ручек которой выскользнула длинная, тонкая сосулька и разбилась на сотни осколков. — Наша наликаэ — здесь? Так близко?!

В заповедных землях духам не было нужды расселяться по всем горам и долам. Власть Ледяных Чертогов распространялась на всю территорию находившуюся под их сенью, очерченную незримой границей; подле них духи и жили и работали, держась вместе — так веселее и проще. А если вдруг кто

из смертных, одурманенный стужей, нарушит границу — они мигом почувствуют, а там суток не пройдет, как налетят на человека, закружат, завьюжат да и выведут прочь, проследят, чтоб вновь на их земли не вернулся… иначе замерзнет насмерть.

Но то обычные люди.

А она?

Общее смятение усиливалось тем, что духов, лучше всего знавших историю хозяина и его наликаэ, здесь не было — ни юного Криоса, ни Эно, ни художника, ни самой Зимы, все они работали в других землях… а оставшиеся совершенно растерялись, не зная, как реагировать.

— Человеку здесь не место, — упрямо нахмурился снежник. Его настроение и на работе сказалось — вылепленная снежинка вышла кособокой, почти уродливой. И ведь не переделаешь… С досадой бросил в ледяную корзину с браком. Теперь весны ждать, выставлять за границу, там заново плавить…

— Обычный человек бы и не смог идти так, как она, — возразила Шелькри, от беспокойства всплеснув ручками. — А сияние откуда взялось? Всю зиму ведь не было, а стоило ей прийти… Так может, судьба ей?

— Мне-то откуда знать? — сбавил тон снежник. — Я не Сулу и не хозяин, им видней.

— Что делать будем? Как обычно, вернем, пока не пострадала, не замерзла?

Воцарилась тишина. С одной стороны, хозяин ясно приказал, чтобы сюда люди не приходили, ради самих же людей. С другой — она же наликаэ. Вдруг сам же и рассердится на них?

— Попробуем, но осторожно, — предложил один из местных ледянников. — Не будем морозить, не будем вьюгой пугать. Уж лучше оградим от ветров здешних, насколько сможем, бережно, по широкой дуге проведем да и вернем за границу, близ того селения. Это получится, зимняя ночь сама человеку глаза застит… а нас она не заметит. Опять же случись что — сразу поможем.