Знак снежного бога
Шрифт:
Ей послышался тихий вздох.
«Сам страх пугает больше, чем то, что его вызывает, — сообщил наконец стылый голос. — Непознанное, неведомое, невидимое. И собственная нерешительность пугает вдвойне, как и возможность не обрести желаемое».
Насупившись, Рэлико решительно шагнула вперед. С невозможностью своей любви она тоже смирилась, ее это больше не пугало и даже не печалило!
Что еще для нее припасли?
«Смотри и решай». Вот и все, что ей было сказано на шестой ступени.
Головокружение. Знобит так, что в глазах начинает темнеть. И голос чей-то рядом совсем…
Рэлико прищурилась, как смогла, прислушалась сквозь звон в ушах…
Рядом совсем… малышку-ледянницу придавило камнем — она-то этого скопления и не заметила прежде… Жалобно плачет почти по-человечески, барахтается, пытается выбраться…
Сердце сразу защемило от сочувствия. Рэлико шагнула было к ней, но наткнулась на неумолимую ледяную стену.
«Вернуться можешь только по своим следам. Но тогда алтарь навек закроется от тебя», — сообщил голос.
Нет, она пойдет к своей цели… но… но…
Со зловещим скрежетом камень сдвинулся еще немного, вырвав у прозрачной малышки крик. Ножка жалко хрупнула — и рассыпалась мельчайшими осколками…
Не выдержав, Рэлико махнула рукой на все и помчалась назад по собственным следам. Пусть его, алтарь, не в нем счастье — мучается же бедняжка! Камень, правда, большой… Не сама справится, так духов попросит! Ланеж ее точно за то не осудит…
И вдруг темнота перед глазами развеялась. И оказалось, что не бежала она никуда, а все это время неподвижно стояла на месте!
Рэлико пошатнулась, часто заморгала, осмысливая происшедшее. Огляделась, но никаких камней на этой гладкой снежной равнине, естественно, не было — как и придавленных ими духов.
— Ну, знаете ли!.. — возмутилась она.
Синий лед тихо зазвенел. Седьмая ступень охотно легла под ноги, но на нее Рэлико шагнула уже с опаской.
«Сомнения — яд для души, что смертного, что бессмертного, причиняющий боль. Память тоже может стать проклятием, самым жестоким из всех. Она так прихотлива, так податлива…»
В чем она сомневается? И при чем тут память? Она уже решила ведь, что к прошлому не вернется…
И вдруг воспоминания нахлынули беспощадным вихрем.
Словно оковы слетели с разума. Рэлико вспомнила тот день, когда был побежден Сньор, так четко, словно пережила его только что. И вот теперь ее залихорадило всерьез.
Она же едва не умерла! Точнее, умерла — вышла из тела, убаюканная обещаниями духов, охваченная ликованием и надеждой быть с ним всегда… Духи уверяли, что дадут ей новую плоть…
И ведь дали!
Вот только… Ланеж тогда уговаривал ее вернуться и жить дальше. Она хотела быть с ним, она просила, умоляла, но он был непреклонен.
Он не желал видеть ее подле себя. И сейчас, верно, не захочет. Не зря же убеждал выйти замуж за Рихарда? Вот в чем дело было, а вовсе не в том, что она объясниться не смогла…
Слезы оросили синий лед, дрогнувший у нее под ногами.
И будто того мало…
Рэлико вдруг задала себе старый вопрос: но как же вышло, что она забыла, что именно случилось со Сньором, забыла о том, что выходила из тела, что едва не превратилась в зимнего духа, забыла уговоры Ланежа? Как вышло, что забыла даже самих духов?
Ответ пришел обрывочным воспоминанием: мимо пролетает старуха-Зима и с мрачным видом взмахивает своей узловатой клюкой, пока она вместе с духами скачет в объятиях вьюги…
А после этого только смутная радость, что все живы и целы.
Мысли заметались с лихорадочной скоростью.
Вряд ли это была инициатива Зимы — она ведь, как и другие, охотно подарила ей часть своей силы…
Выходит, Ланеж приказал? Счел, что может распоряжаться ее воспоминаниями, решать, что ей помнить, что нет?.. Почему он хотел, чтобы она обо всем забыла и жила дальше в неведении, сама не понимая, чего ей не хватает? Неужели ее любовь, которую она тогда неосторожно обнаружила, настолько постыла для него?..
Рэлико пошатнулась. И под ее ногами хрустнул-треснул синий лед, и из него пошла угрожающая морозная дымка.
Теперь ее дыхание, частое, прерывистое, узорами стыло прямо в воздухе.
Духи вздрогнули, в едином порыве подались вперед. Киро потянул правую рукавицу вниз, обнажая руку из сияющего голубого льда…
Но Рэлико вдруг выпрямилась. Потянулась вытереть слезы — а смахнула прозрачные льдинки со щек. Зачем-то осмотрелась. Как-то неуверенно нахмурилась.
Дымка замерла, изогнувшись знаком вопроса.
Наликаэ снежного бога так легко не сдавалась.
Рэлико отчаянно пыталась взять себя в руки, вырваться из воспоминаний.
Это — лишь еще одно испытание.
Сомнениями. На сей раз — ее собственными, не наносными.
Ей ведь сказали, что каждый шаг будет трудней предыдущего…
Как там было? Сомнения — яд, а память прихотлива и податлива?
Так с чего она взяла, что вспомнила все, как было? Может, ей вернули лишь часть воспоминаний, которая и могла заставить ее усомниться?
И в ком? В Ланеже?! Подумать, будто он, преследуя какие-то свои цели, надменно решил за нее?!
Рэлико тряхнула головой. Она ведь знает его слишком хорошо!
Да когда такое было, чтобы снежный бог шел на поводу у своих капризов, не думая больше ни о ком и ни о чем?
Всегда он присматривал за ней, заботился о ней, дарил подарки, защищал, спасал! Даже когда к Анихи увозил — не решил и посадил на коня, а долго уговаривал и убеждал! У него никогда не было эгоистичных мотивов, наоборот — Ланеж привык не думать о себе, иначе на протяжении тысячелетий не смог бы выдерживать неприязнь ворчливых людей и недоверие вечно подозрительных богов.
И тогда — он ведь испугался за нее, подумав, что она умерла. Так, может, поэтому и уговорил жить дальше? Потому и пытался отойти в сторону, дать ей шанс на обычное земное счастье?
Это как раз было бы вполне в его духе.
Рэлико обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то справиться с дрожью.
До сих пор все, что он делал, было ради ее блага.
«Он менял твою память», — взял на себя труд напомнить голос, словно почувствовав, что жертва ускользает. Ледяное щупальце обвилось вокруг ноги, и та перестала вообще что-то чувствовать, словно заледенела.