Чтение онлайн

— Всё! Я нас зарегистрировала, — вдруг ворвалась в помещение из той же арки Даша, расстёгивая на ходу куртку. Приблизилась к парте, за которую мы уселись вдоль стены. — Наш выход где-то через два с половиной часа. Успеваем в перерыв чекнуть микрофоны.

— Отлично, — приободрился усач.

От этой информации у меня до боли перехватило дыхание: ах вот, каково оказаться на конкурсе в статусе артиста! Это будет моё первое серьёзное выступление на настоящей сцене! Не верилось… уговоры расслабиться от Надин Дмитриевны работали слабо. Слишком мало я их выслушала в противовес коллекции изречений о моей бесталантливости! Мозг отрицал происходящее:«Бездарность! Бездарность! Бездарность!.. О, пора выучить джазовую песню и сходить на конкурс»…в образовательных функциях Надин явно отсутствовал какой-то промежуточный винтик! Но что-то ненавязчиво тоненько мне подсказывало: «ты сломала систему, Регина! Ты доказала этой тётке, что она не потратила время зря!»

Помогало и то, что я, однажды, уже познакомилась заочно с внутренней «кухней», а ещё рядом со мной отиралась Ковалёва: она начала приободрять меня с пол седьмого, когда я решила пропустить пары из-за нестерпимого волнения, заставила поесть — иначе бы мне наверняка не хватило силёнок выползти на сцену — отвлекала в течение дня, а потом смешила всю дорогу в метро. И даже, когда отошла к организаторам, не бросила одну. Заставила следить за мной Рому — больше оказалось некому.

На этом конкурсе без надзора Надин Дмитриевны, что как обычно занималась проведением занятий, мы должны были выступать вчетвером: я, Даша, усач, ну и... один небезызвестный уникум с ямочками на щеках, который ещё не почтил нас своим присутствием.

— Ну так ты расскажешь, какую песню сегодня будешь петь? — Даша стянула шапку. Под ней уже как несколько дней скрывалась преображённая шевелюра.

Короткая стрижка показалась соседке слишком скучной, и она покрасилась в цвет своего нового сиреневого платья. На выходных мы специально ездили вместе на Садовод за концертными нарядами. Мой ждал в чехле, повиснув на одиноком обнаруженном здесь неспроста гвоздике над рядом стульев.

— Расскажу… думаю, сейчас уже можно, — тревожно хихикнула я и прикусила губу.

— Тебя Надин Дмитриевна просила не говорить? — изумился усач, почесав затылок. — А почему?

Я устало вздохнула.

— На случай, если не справлюсь…

— Но, судя по всему, у тебя вышло, раз ты сегодня с нами! — Даша достала из сумки расчёску, приглаживая наэлектризовавшуюся причёску, и приземлилась на один из стульев, что с гулом притянула по полу в наш «круг». — Ну-ка! Мне даже интересно!

Я чуть не запищала от предвкушения проболтаться. Весь сентябрь и октябрь репетировала только в отсутствии соседей по квартире, сдерживалась от обсуждений своего обновлённого репертуара… да у меня едва не прорвало дамбу!

В помещении-таки раздался детский плач мальчика, лишившегося кепки. А я, схватившись за сидушку своего стула, удержала его возле попы и замельтешила поближе к Даше.

—« Fever»*! — гордо призналась я и, наконец, обмякла на спинке.

Адреналин шкалил от одного только названия песни! Что же будет со мной на сцене?!

— Ого, это же… — Даша настороженно глянула на Рому, но тот не понимающе пожал плечами. — Ра, это то, о чём я думаю?!

У Ковалёвой постепенно вытянулось лицо, а затем проклюнулась радостная улыбка. Я не выдержала, тоже заулыбалась и вобрала побольше воздуха, надуваясь, как воздушный шарик, стремящийся подлететь от счастья. Задрала сплетённые руки в шуршащих рукавах куртки, потянулась, уже намечая себе путь к потолку, как вдруг врезалась ладонями во что-то жёсткое…

— Повтори-ка, — мурлыкающе раздалось позади. С испугу я дёрнулась и сжалась. Задрала голову. А там сверху… вопиющий взгляд серых глаз забегал вверх тормашками по моему наверняка скривившемуся лицу. Я поторопилась убрать руки от тёплой груди неожиданно присоединившегося к нам Сокола и подскочила со стула. — Мне же не послышалось?

— И тебе привет, Кирилл! — вставила Даша, пока я справлялась с приливом неловкости.

Осмотрела длинное расстёгнутое мужское пальто от полов до воротника, рюкзак, выглядывающий из-за его спины, чехол с костюмом в руке, поднялась к полным ухмыляющимся губам и свои поджала от зазудевшего в груди ликования. Да! «Кузнечик» уже не тот, Соколов!

Нужно быть понаглее, а то робость чревата отсутствием уважения!

— Я буду петь «Фи-и-и-ивэ», — сладко протянула я, глядя Кириллу в глаза, и дразняще вскинула бровями.

— Надин дала тебе мою «фивэ»? — его брови тоже претенциозно изогнулись, но губы так и не оставила улыбка.

«Мою»?! Ты что, авторские права на неё оформил?!

— Почему это она твоя? — непонимающе дёрнула я головой и оборонительно скрестила руки. — «Фива» общая! — хм, где-то я уже это слышала сегодня…

— Нет, «фива» – моя коронная! — настаивал Соколов, уложив на пол рюкзак и недовольно стряхнув с плеч пальто. Я бы советовала тебе носить коронку только дома! В ту комнату, где стоит трон! — Как тебя вообще подпустили к джазовому стандарту?

— Ха! Я тебе больше скажу! Теперь я пою только джаз! — горделиво заявила я, незаметно сглотнув.

Самой слабо верилось…

Я чуть не скукожилась под курткой.

— Ого! — изумился усач у меня за спиной, но одновременно с ним сквозь детские всхлипы на фоне протянулось:

— Не-е-е-ет, — широко и коварно улыбаясь, замотал Кирилл головой. — Ты не можешь…

— Могу. И у меня с ним всё серьёзно!

Я не пальцем деланая!

— Когда ты успела? — довольно степенно удивился Кирилл, угрожающе уложив ладонь на спинку моего бывшего стула. — Я два месяца собирался домой под распевки на Ани Лорак…

— А мы с Надин Дмитриевной не хотели никому рассказывать…

Даже тебе, Соколов! Я самодовольно задрала нос, мечтая приправить ответ: «бе-бе-бе», но зацепилась взглядом за его нижнюю губу, что он медленно и беспощадно прикусил, и затаилась.

— Напомни, сколько тебе лет? — чётко изрёк его рот. И, кажется, Даша, сидящая справа, специально громко покашляла.

Ясно, на что Кирилл намекал! Мы прямые соперники друг другу: в одном жанре, в одной возрастной категории, занимались у одного преподавателя. Только я — меньше года, а он — чуть ли не вылезши из утробы матери!

— Двадцать один год позавчера исполнился, — скромненько созналась я.

— С прошедшим, — сверкнул фирменной улыбкой Соколов. — Тебе хана, редиска.

Из меня вырвался удивлённый вдох...

— Как-как ты сказал?

— Редиска двуличная! — Соколов вальяжно швырнул на стул своё скомканное пальто, чехол, отогнул воротник рубашки молочного цвета и устрашающе провёл большим пальцем под бритым подбородком.

Затем опомнился: увидел Рому, кивнул ему. Дашу смерил скептичным взглядом и, уцепив с пола рюкзак, демонстративно направился в сторону арки. Его не уложенные, стремящиеся стать полноценными кудрями волосы, чуть взметнулись надо лбом и пропали из виду вместе с ямочками на усмехающемся лице.

— Я регистрироваться! — бросил Кирилл, уже удаляясь.

— Он пошутил? Или реально мне угрожал? — первое, с чем я обратилась к весело переглядывающимся вокалистам.

— Фиг его знает, Ра. На всякий случай, оборачивайся почаще.

???

В чёрных непроницаемых кулисах гулял холодок. Ведущий сидел в темноте и перебирал списки выступающих. А я беззвучно бродила то в ближайший к краю сцены карман, то в дальний, и пыталась совладать с расшалившимися нервами. Мой выход через один номер…