Чтение онлайн

Она вспоминала своих мать, отца и заменившего их Маандиба. Сорах не мешал. Когда девушка выговорилась, начал рассказывать сам о себе, своих родичах и путешествиях. Пожалуй, не было в Атраване такого санджака где он бы не побывал.

На второй день иссякла вода, а вместе с нею надежда. Но оставалось упрямство. Всю ночь они шли пока были силы. Утро встретили лёжа под скудной тенью саксаула. По мере восхода тень скукоживалась, усыхала и вскоре исчезла совсем. Рядом с пустыми флягами зашевелился песок и на обтянутый потёртой кожей каркас вылез жёлтый скорпион. Увидев людей, он замер, воинственно растопырив клешни. Они лежали не шевелясь, в полузабытье, не замечая наглых жирных мух ползающих по глазам. Скорпион быстро успокоился и пополз прочь по своим скорпионьим делам — он не интересовался добычей в сотни раз больше его самого.

В краткие моменты, когда люди приходили в себя, они видели чудесные картины: заснеженные шапки гор и искрящуюся на солнце гладь озера. Миражи быстро сменяли один другой так быстро, словно Всевышний специально показывал им заповедные уголки Рая, в который они вот-вот вступят.

Сорах не боялся встречи с Создателем — он прожил свою жизнь достойно — но переживал, что в Раю его могут разлучить с Даей — ведь онине провозглашали свой союз в бетеле четырежды, их не благословил улле. Он готов объявить об этом пред Алуитом. Если откажет — он попросит отправить его в Ад, ибо Рай без Даи ему не нужен…

Неожиданно прохладный освежающий ветер коснулся лица, приводя его в чувство. Подняв тяжёлые веки, он увидел настоящее чудо.

Высокие деревья с раскидистыми кронами, от оросительного канала тянуло свежестью, где-то шумел водопад. За садом сияли белоснежные стены дворца, тянущего к небесам витые башни. Видение было так близко и так реально, что Сорах зашевелился, собирая последние силы. Встал на ноги, с усилием приподнял Даю, безвольно обвисшую на руках. После нескольких суток блужданий по пустыне, девушка показалась ему тяжелее гранитного валуна. Сил хватило на пару шагов. Он споткнулся, упал прямо в оросительный канал. Едва не захлебнулся, но вода оказала на них обоих чудодейственное влияние. Дая очнулась.

Стоя на четвереньках в воде они жадно лакали её как животные. Утолив жажду с радостным хохотом плескали ею в лицо. Когда истерика унялась сама собой, они выползли на песок. Сорах перевернулся на спину, пытаясь отдышаться. Дая попыталась разобрать спутавшиеся в единую массу косички.

— Мы умерли?

— Нет, — Сорах потрогал обожжённое до волдырей лицо, часть из них лопнула и ощутимо щипала.

— Но если мы не умерли, то где мы?

Они осмотрелись.

Прямо от канала начиналась мощёная камнем дорога, ведущая через сад. Она петляла, обходила увитые лианами беседки. Дая с разинутым ртом разглядывала диковинные растения. По ветвям с визгом проносились стайки обезьян. Большие яркие бабочки порхали между кустами, усаживались на цветы. Дая никогда не видела цветов и радовалась каждому, подпрыгивая как ребёнок. На одной из развилок послышался треск веток, кусты раздвинулись и на дорогу вышел огромный тигр. С глухим утробным рычанием хищник улёгся на каменные плиты, спокойно следя за перепуганными людьми оранжевыми глазами.

Через полсотни шагов деревья резко расступились и они увидели дворец. Он походил на ступенчатый зиккурат[1] виденный Сорахом в Алясбаде. На построенных одна над другой террасах зеленели кусты и деревья. Ползучие цветы обвивали высокие колонны и арки. Два искусственных водопада обступали входной барбакан с золотыми воротами. В окаймлявшем дворец пруду росли кувшинки одним листом которых можно было укрыться как одеялом, в прозрачной воде лениво плавали красные и жёлтые рыбины. Берега стягивал горбатый каменный мост.

Сорах ступил на мост и золотые ворота вдруг сами распахнулись. Он в нерешительности замер. Дая отстранила его, смело шагнула вперёд.

— Идём. Нас приглашают.

— Но…— попытался запротестовать Сорах.— Это жилище чародея! Вдруг он ещё злее чем те…

— Для дома злого колдуна здесь слишком красиво.

— Двор шахского палача тоже усеян розами,— крикнул ей вслед Сорах.— Однако это не мешает ему рубить головы!

Но девушка уже была у ворот и он поспешил за нею. За входом начинался просторный коридор, залитый мягким золотым светом. Едва они переступили порог, как створки захлопнулись с оглушающим грохотом. Дая ойкнула, Сорах выругался, пробормотав, что «он так и знал». В тот же миг коридор огласил злобный демонический хохот, от которого заплясало пламя горящих в канделябрах свечей.

— Жалкие черви! — прогремел низкий рокочущий бас, оглушительный как горный обвал.— Как смели вы явиться в запретный оазис?! Готовьтесь встретить свою участь!

В глубине коридора возникла тёмная клубящаяся масса, заполнившая пространство от пола до потолка. Оно полетело на них со скоростью песчаной бури. Сорах успел заслонить собой девушку, когда невидимая сила сдавила его, прижала руки к туловищу, перехватила дыхание, легко оторвала от пола. За спиной сдавленно пискнула Дая. Мир померк и снова прояснился. В то же мгновение хватка невидимки пропала. Сорах упал на пушистый ковёр, увидел перед собой ногу в жёлтом остроносом башмаке. Рядом повалилась девушка.

— Падите ниц, пред могущественным чародеем Коэнной ибн Шари аль Алялат!

— Асдашир! — услышал Сорах над головой.— Сколько раз я повторял, чтоб ты не пугал гостей?! Сил моих нет терпеть твоё ослиное упрямство!

Голос был сердит, чуть хрипловат, но в целом приятен.

— Вставайте. Гостям не пристало падать ниц.

Они встали. Могущественный чародей оказался высоким старцем, очень худым, чтобы не сказать, тощим, с длинными тонкими пальцами, выглядывающими из широких рукавов белой домотканой рубахи. Довольно острые черты лица чародея, длинный нос, тонкие щёточки усов и узкая челюсть с козлиной бородкой — придавали ему сходство с сурикатом. Глаза Коэнны, цвета зелёной листвы, имели форму миндаля. В руках он задумчиво крутил полуметровый жезл с массивным набалдашником.

— Сколько я с ним бьюсь — всё впустую! — посетовал он, слегка виновато.— Джинны на редкость упрямые существа. Надеюсь, он вас не сильно напугал?

***

Вид щедро уставленного яствами стола, вызвал у Сораха голодный спазм. Чего тут только не было. Были здесь молочный рис — запеченный до золотистой корочки, мясной гуляш — щедро сдобренный гранатовой мякотью, сладости, фрукты, пироги и даже любимое лакомство Сораха — маринованный в уксусе чеснок! Из напитков присутствовали молочный дугх, шербет, розовоя вода и вино. Ароматы корицы и мяты дразнили нос, вызывая могучее искушение наброситься на еду как изголодавшиеся волки. Коэнна — большого ума муж — не стал тянуть, махнул рукой и первым потянулся за кистью винограда. Повторять гостям не пришлось.

Стыдясь своей торопливости, они принялись наваливать на серебряные тарелки всё, до чего могли дотянуться. В одну кучу летели фаршированные оливки и орехи в меду, салаты из огурцов и наперчённая птица…

Волшебник почти не притрагиваясь к еде, но зато с большой охотой пил, раз за разом наполняя свою чашу то дугхом, то сильно разбавленным вином.

— Всем ли довольны мои гости? — заботливо осведомился он, когда Сорах так увлёкся его разглядыванием, что забыл прожевать кусок мяса во рту.

— У вас замечательный повар, устад, — честно ответил Сорах, облизывая испачканные в мясном соусе пальцы. — Такие кушанья не стыдно подавать на стол самому шаху!

— Это всё Асдашир. Он в одиночку следит за всем миом оазисом — не знаю, как бы я со всем этим справлялся, случись мне вести хозяйство самому!

— Я не готовлю,— громыхнул из ниоткуда джинн.— Жри скорее, червяк, я должен успеть вернуть серебряные блюда, прежде чем их хватятся, иначе повару отрубят руки за воровство — где я тогда буду добывать обед для повелителя?!