Чтение онлайн

Самыми общими последствиями этой тенденции были постепенное снижение уверенности в себе и недовольство жизнью в целом. Причем последнего она за собой не за­мечала, да и не могла замечать, поскольку все складывалось для нее «довольно неплохо», и она не сознавала ясно своих желаний и того, что они не исполнялись. Это общее не­довольство жизнью обнаруживалось лишь в каких-то буд­ничных делах, да в иногда неожиданно накатывавших слезах, чего понять она была не в силах.

Довольно долгое время она лишь фрагментарно призна­вала справедливость этих выводов, относительно же более важных вопросов она молчаливо придерживалась мнения, что я либо переоцениваю ее, либо считаю поощрение удач­ным способом терапии. Наконец она все же признала, причем довольно драматичным образом, что за фасадом ее скромности таилась настоящая и глубокая тревога. Это было в то время, когда она намеревалась внести улучшения в работу журнала. Она понимала, что ее план был удачным, что он не вызовет значительного сопротивления и что впос­ледствии его все оценят. Однако до того, как она его пред­ложила, ею овладела сильная паника, рационально объяс­нить которую она не могла. В начале нашего обсуждения она все еще пребывала в паническом состоянии и даже была вынуждена покинуть кабинет из-за неожиданного рас­стройства желудка. Но как только дискуссия ощутимо при­няла благоприятный для нее оборот, ее тревога утихла. План был, в конце концов, одобрен, что обернулось личным признанием ее заслуг. Идя домой, она чувствовала себя на подъеме и в таком же приподнятом настроении пришла на следующую аналитическую беседу.

Мимоходом я обронила замечание о том, что это было для нее настоящим триумфом, на что она возразила с легкой досадой. Естественно, признание доставило ей удовольствие, но преобладающим для нее было чувство того, что она избежала большой опасности. И только спустя два с лишним года она сумела подступиться к другим элементам этого переживания, которые касались ее амбиций, триумфа и страха перед неудачей. В то время, как это выразилось в ее ассоциациях, все ее чувства приковала к себе проблема скромности. Представить новый план казалось ей слишком самонадеянным. Кто она такая, чтобы знать лучше других! Но постепенно она осознала, что такое отношение осно­вывалось на том, что для нее предложить другую линию действий означало риск выхода за те узкие искусственные границы, которых она ревностно придерживалась. Только признав верность этого наблюдения, она обрела убежден­ность, что ее скромность была фасадом, поддерживаемым ради безопасности. В результате этой первой фазы работы в ней проснулась вера в себя и смелость обнаруживать и утверждать свои желания и мнения.

Второй период в основном был посвящен работе над ее зависимостью от «партнера». Большинство связанных с этим проблем она проработала самостоятельно, что подроб­нее будет изложено позднее. Эта зависимость, несмотря на ее подавляющую силу, подверглась еще более глубокому вытеснению, чем предыдущая тенденция. Кларе даже в го­лову никогда не приходило, что в ее отношениях с муж­чинами что-то было не так. Напротив, она считала, что здесь все у нее складывается особенно удачно. Но посте­пенно анализ изменил это представление.

На навязчивую зависимость указывали три основных фактора. Первый заключался в том, что она чувствовала себя совершенно потерянной, как маленький ребенок в незнакомом лесу, когда отношения с важным для нее че­ловеком заканчивались или прерывались на время. Первое переживание такого рода случилось с ней, когда она поки­нула дом в возрасте двадцати лет. Она чувствовала себя тогда как перышко, носимое по Вселенной, и писала отча­янные письма матери с признаниями о том, что не может без нее жить. Эта ностальгия по дому прекратилась тогда, когда она сильно увлеклась пожилым человеком, преуспе­вающим писателем, который заинтересовался ее работой и взялся ей покровительствовать. Разумеется, чувство поте­рянности, когда в первый раз оказываешься в одиночестве, объяснимо молодостью и привычкой жить под родным кро­вом. Но в дальнейшем реакции были по существу такими же и странно контрастировали с довольно успешной про­фессиональной карьерой, несмотря на упомянутые труд­ности.

Вторым поразительным фактом было то, что при любом из этих взаимоотношений весь мир вокруг нее отступал на задний план, и только ее возлюбленный имел значение. Ее мысли и чувства сосредоточивались на письме от него или его визите; часы, проведенные без него, казались ей пустыми и были заполнены ожиданием, размышлениями о своем к нему отношении, прежде всего переживанием своей совер­шенной несчастности по поводу тех случаев, когда ей ка­залось, что ею пренебрегают или она чувствовала себя уни­зительно отвергнутой. В такое время отношения с другими людьми, ее работа и другие интересы теряли для нее почти всякую ценность.

Третьим фактором была мечта о великом и властном человеке, которому она бы рабски служила и который бы, в свою очередь, в изобилии предоставлял ей все, что она хотела, - как материально, так и в смысле душевного стиму­лирования - и, наконец, помог бы ей стать великой писа­тельницей.

По мере того, как смысл этих факторов был осознан, навязчивая потребность опереться на «партнера» стала оче­видной, а ее проявления и последствия были нами разоб­раны. Ее основной чертой была полностью вытесненная паразитическая установка, бессознательное желание жить за счет партнера, ожидание того, что он наполнит ее жизнь содержанием, возьмет на себя ответственность за нее, раз­решит все ее трудности и сделает ее великим человеком без малейших усилий с ее стороны. Эта тенденция создала отчуждение не только между ней и другими людьми, но и между ней и ее партнером, потому что то неизбежное раз­дражение, которое она чувствовала, когда ее тайные ожи­дания не оправдывались, давало повод для сильного внут­реннего раздражения; и хотя большая часть этого раздра­жения вытеснялась из-за страха потерять партнера, все же частично оно прорывалось в виде эмоциональных взрывов. Другим последствием было то, что она почти не могла сама наслаждаться чем бы то ни было, если не делила свое удовольствие с партнером. Но наиболее общим последст­вием этой тенденции было то, что ее отношения с мужчи­нами только способствовали усилению ее чувства незащи­щенности, ее пассивности и развивали у нее презрение к себе.

Соотношение этой и предшествующей наклонностей было двояким. С одной стороны, навязчивая скромность Клары была одной из причин, которой объяснялась ее потребность в партнере. Поскольку она не могла сама поза­ботиться о своих желаниях, она нуждалась в ком-то, кто бы взял это на себя. Поскольку она не могла защитить себя, она нуждалась в защитнике. Наконец, поскольку она была неспособна видеть ценность в себе самой, она нуж- далась в ком-то, кто утверждал бы ее достоинство. Но, с другой стороны, между навязчивой скромностью и чрез­мерными ожиданиями от партнера существовал острый кон­фликт. Именно этот бессознательный конфликт заставлял ее искажать ситуацию всякий раз, когда ее ожидания не оправдывались, и она чувствовала себя разочарованной. В таких ситуациях она чувствовала себя жертвой невыносимо грубого и оскорбительного обращения, и это делало ее несчастной и озлобленной. Такую враждебность приходи­лось большей частью подавлять из-за страха быть покинутой, но уже само ее существование подрывало отношения и превращало ее ожидания в мстительные требования. В ре­зультате происходили ссоры, которые вели к усталости и формировали в ней запрет на творческий труд.

Результатом этого периода аналитической работы было то, что Клара преодолела свою паразитическую беспомощность и стала способной на большую самостоятельную активность. Усталость теперь появлялась лишь время от времени. Она стала способной писать, хотя по-прежнему наталкивалась на сильное внутреннее сопротивление. Ее отношения с людь­ми стали более дружескими, но в них почти отсутствовала спонтанность; и в то время, как внутри ее одолевала робость, другим она казалась высокомерной. Эта общая перемена выразилась в сновидении, в котором она ехала с другом на автомобиле по незнакомой местности, и ей пришло в голову, что она тоже могла бы получить водительские права. В действительности, у нее были права, и она могла водить машину не хуже своего друга. Сновидение символизировало зарождающееся понимание того, что она - полноправный человек, и ей не обязательно чувствовать себя беспомощным придатком.

Третий и последний период аналитической работы был посвящен вытесненным честолюбивым стремлениям. В ее Жизни был период, когда ее одолевало неистовое често- любие. Это продолжалось начиная с последних классов средней школы до второго года учебы в колледже, и затем, как казалось, прекратилось. Но та радость, то приподнятое настроение, которые рождали в ней всякое признание ее заслуг, ее страх неудачи, ее тревога, которая появлялась при попытках независимой работы, все это наводило на мысль, что честолюбие подспудно продолжало в ней жить.

По своей структуре эта наклонность была более слож­ной, чем две другие, так как в противоположность двум другим она представляла собой попытку активно овладеть жизнью, вступить в борьбу с враждебными силами. Про­должительному существованию этой тенденции способст­вовало то, что Клара чувствовала позитивную силу в своем честолюбии и неоднократно пыталась вновь его обрести. Вторым элементом, питавшим ее честолюбие, была необ­ходимость восстановить свое утраченное самоуважение. Тре­тьим элементом являлась мстительность: успех означал тор­жество над всеми теми, кто унижал ее, в то время как неудача означала позорное поражение. Для того, чтобы по­нять характерные особенности этого честолюбия, нам сле­дует вернуться к истории Клары и вскрыть те последова­тельные изменения, которые оно претерпело.

Дух борьбы, обнаруживающийся в этой наклонности, появился довольно рано и, разумеется, предшествовал раз­витию двух других наклонностей. В этот период анализа Клара вспоминала о своем сопротивлении, бунте, агрес­сивных требованиях, всевозможных проказах. Как мы знаем, она прекратила борьбу за место под солнцем, потому что шансы были слишком неравны. Затем после ряда случаев, когда она чувствовала себя несчастной, этот дух воинствен­ности возник вновь в одиннадцатилетнем возрасте в форме укротимого честолюбия, направленного на успехи в школе. Однако теперь оно было отягощено подавленной озлоблен­ностью: оно вобрало в себя скопившуюся мстительность за несправедливое с ней обращение и за ее растоптанное дос­тоинство. С ним были теперь связаны два вышеупомянутых элемента: она стремилась к превосходству, чтобы восста­новить упавшую уверенность в себе, а путем победы над другими она хотела отомстить за прошлые обиды. Это школь­ное честолюбие со всеми его навязчивыми и разрушитель­ными элементами было тем не менее реалистичным в срав­нении с позднее развившимися склонностями, ибо оно влекло за собой усилия превзойти других реальными дос­тижениями. В старших классах средней школы она все еще сохраняла за собой первенство. Но уже в колледже, когда она столкнулась с более высокой конкуренцией, она вне­запно потеряла свое честолюбие, вместо того чтобы предпри­нять более серьезные усилия, которых требовала ситуация для того, чтобы оставаться первой. То, что ей не хватило для этого мужества, объясняется тремя основными при­чинами. Во-первых, ее навязчивая скромность, из-за кото­рой ей приходилось бороться с постоянными сомнениями в своем интеллекте. Во-вторых, свободному использованию своего интеллекта ей мешало подавление ее критических способностей. Наконец, она не могла позволить себе риска неудачи из-за навязчивой потребности превосходить осталь­ных.