Чтение онлайн

Если нам удается освободить молодых людей от прош­лого, то мы видим, что они всегда переносят имаго своих родителей на более подходящие фигуры. Например, чувство, которое было связано с матерью, теперь переходит на жену, а авторитет отца переходит к учителям, старшим по долж­ности или определенным организациям. И хотя этим не достигается фундаментальное разрешение проблемы, это все же практически приемлемый путь, по которому нормальный человек движется бессознательно и, значит, не встречая особых препятствий и сопротивлений.

С совсем иного порядка проблемой мы сталкиваемся в случае с человеком зрелого возраста. Эту часть пути он преодолел с большим или меньшим трудом. Он оторвался от своих, вероятно, давно умерших родителей и нашел мать в жене (или в случае с женщиной — отца в муже). Он заплатил достаточную дань уважения своим отцам и их учреждениям, сам стал отцом и вот теперь, когда это все уже осталось в прошлом, вдруг понял, что то, что сначала казалось ему успехом и приносило удовлетворение, теперь представляется досадным заблуждением, юношеской иллю­зией, на которую он оглядывается со смешанным чувством сожаления и зависти, потому что больше ничего уже не ожидает его впереди, кроме старости и краха всех иллюзий. Здесь уже ни мать, ни отец не имеют значения; все те иллюзии, сквозь которые человек смотрел на мир, посте­пенно вернулись к нему, заезженными и утомленными. Энергия, заполнявшая все эти многочисленные взаимоот­ношения с миром, людьми, вещами, теперь устремляется назад, проникает в бессознательное и активизирует все то, чем раньше пренебрегал этот человек.

В случае с молодым человеком те инстинктивные силы, которые были связаны неврозом, освободившись, дают ему жизнерадостность, надежду и возможность расширить круг вещей, вовлеченных в орбиту его жизни. Для человека же, который находится во второй половине своей жизни, обнов­ление связано с развитием функции противоположностей, дремлющих в бессознательном; и это развитие происходит теперь не благодаря развязыванию инфантильных узлов, разрушению инфантильных иллюзий и переносу старых има­го на новые фигуры: оно проходит через проблему противо­положностей.

Безусловно, принцип противоположностей обладает фун­даментальным значением и для юношеского возраста, и психологическая теория души подростка, юноши обязана признать этот факт. Поэтому точки зрения Фрейда и Адлера противоречат друг другу только тогда, когда они претендуют на универсальное значение. Но постольку, поскольку они удовлетворяются ролью технических, вспомогательных кон­цепций, они не противоречат друг другу и не исключают друг друга. Психологическая теория, если она стремится к большему, чем просто к роли паллиатива, должна основы­ваться на принципе противоположностей, ибо без этого она способна лишь восстановить невротически неуравновешен­ную дущу, лишенную системы саморегуляции и развитых противоположностей. Но душа - это именно такая саморе­гулирующаяся система.

Если теперь мы вновь подберем ту нить, которую вы­пустили из рук несколько раньше, нам станет ясно, почему те ценности, которых недостает индивиду, должны быть обнаружены в неврозе. Мы можем также вернуться к случаю с молодой женщиной, чтобы рассмотреть его уже с новой достигнутой нами позиции. Давайте предположим, что ана­лиз этой пациентки «состоялся», т.е., благодаря лечению, она пришла к пониманию бессознательной природы тех мыслей, которые скрывались за ее симптомами, и, таким образом, овладела той психической энергией, которой обя­заны своей силой эти симптомы. Возникает вопрос: что же делать с этой так называемой свободной энергией? В соот­ветствии с психологическим типом пациентки представля­ется рациональным перенести ее на некий объект, например, на благотворительную или какую-то другую полезную дея­тельность. Для исключительно энергичных натур, которые не боятся довести себя до крайности, если это понадобится, или для людей, которых увлекает перспектива трудной и нудной деятельности, этот путь возможен, но только не для большинства. Ибо - не забудьте об этом - либидо (таково техническое название этой психической энергии) уже обла­дает своим объектом бессознательно, в виде молодого итальянца или какого-либо столь же реального человека. В этих обстоятельствах сублимация невозможна, как бы ни была она желательна, потому что реальный объект обычно пред­лагает энергии гораздо лучший градиент, чем большинство самых благородных в этическом плане занятий. К сожа­лению, слишком многие из нас говорят о том, что было бы желательно для человека, но не о человеке таком, каков он есть на самом деле. Но врач всегда должен лечить реального человека, который упрямо остается самим собой до тех пор, пока все стороны его натуры не получат при­знания. Настоящее воспитание должно начинаться с голой реальности, но не с иллюзорного идеала.

Увы, никому не дано направлять так называемую сво­бодную энергию по своему произволу. Она движется, следуя своему собственному градиенту. Без сомнения, она уже знает о своем градиенте еще до того, как мы освободим ее от неприемлемой формы, с которой она связана. Ибо мы обнаруживаем, что фантазии пациентки, которыми ранее владел молодой итальянец, теперь перенесли свое внимание на врача. Врач сам стал объектом бессознательного либидо. Если пациентка ни под каким видом не хочет признать факта переноса или если врач не может понять этого или неверно интерпретирует этот факт, то как следствие мы имеем сильные сопротивления, направленные на то, чтобы сделать отношения с врачом совершенно невозможными. Тогда пациентка уходит и ищет другого врача или кого-либо, в ком может найти понимание; или если она отказывается от поисков, она становится жертвой своей проблемы.

Однако если перенос на врача происходит и принима­ется, то энергия получает естественную форму, которая вытесняет предшествующую и в то же время предоставляет энергии относительно бесконфликтный выход. Таким обра­зом, если позволить либидо двигаться естественно, оно на­йдет свой собственный путь к предназначенному ему объекту. Там же, где этого не происходит, это всегда ведет к бунту законов природы и страданиям.

При переносе имеет место проецирование всякого рода инфантильных фантазий. Их следует обезвредить, т.е. ли­шить силы с помощью редуктивного анализа, что принято было называть «отделением переноса». Тем самым энергия вновь освобождается от неприемлемой формы, и мы вновь сталкиваемся с проблемой свободной энергии. Нам опять следует довериться природе в надежде на то, что еще до того, как начнутся его поиски, объект, который предоставит подходящий градиент, уже будет избран.

АЛЬФРЕД АДЛЕР

Альфред Адлер (1870 - 1937) был одним из основателей Венского психоаналитического общества, а позднее стал его президентом. Уже в период совместной работы с Фрейдом с 1902 по 1911 г. он начал развивать собственные идеи, отличавшиеся от идей Фрейда и других членов Венского общества. Когда это различие стало слишком ощу­тимым, он представил свои взгляды на суд Общества, и после критики со стороны его коллег он основал собственное направление в психо­терапии, которое было названо индивидуальной психологией.

Адлер отказался от акцентирования сексуальных проблем, свой­ственного психоанализу Фрейда. Все, что большинство людей знают об Адлере и связывают с его именем, - это созданный им термин «комплекс неполноценности», который вошел в широкое употребление. Однако это далеко не единственное нововведение Адлера, обогатившего психологию многими идеями, влияние которых распространилось и за пределы психоанализа - например, в области воспитания, кримино­логии, медицины. Особенно сильное влияние оказал Адлер на развитие психоанализа в Америке, в частности, на таких практикующих психо­аналитиков, как Эрих Фромм, Карл Роджерс, Карен Хорни и Гарри Стэк Салливан.

Адлер считал, что чувства, вызванные неполноценностью, не­избежно развивают стремление к превосходству. Впоследствии он раз­работал теорию, в соответствии с которой единственной подлинной и естественной компенсацией комплекса неполноценности может слу­жить не стремление к превосходству, а социальный интерес (чувство общности).

Мы приводим главу из работы Адлера[20], в которой он, описывая случаи неврозов, выделяет некоторые невротические пути реализации стремления к превосходству. Также Адлер уделяет большое внимание тому, как индивидуум организует свою жизнь для того, чтобы ком­пенсировать свое чувство неполноценности.

Влечение к превосходству

Любопытный случай депрессии, который мне однажды пришлось лечить, может служить прекрасной иллюстрацией того, как чувство грусти становится средством для роста чувства превосходства. Это была история человека пяти­десяти лет, который говорил, что чувствует себя совершенно здоровым, кроме тех случаев, когда он находится в подчер­кнуто комфортной ситуации. Например, во время посе­щения концерта или театра вместе со своей семьей он мог вдруг ощутить приступ меланхолии. И причем в таком сос­тоянии депрессии ему всегда вспоминался его близкий друг, который умер, когда ему было двадцать пять. Этот друг был его соперником и не только в бизнесе, но и как претендент на руку его жены, - причем несчастливым соперником, ибо к тому времени, когда он заболел своей роковой болезнью, мой пациент уже имел преимущество перед ним и в любви, и в бизнесе.