Знаменщик и трубач
Шрифт:
Новый, 1919 год золотопогонный Новочеркасск встречал невесело. Наступление белоказачьей армии на Царицын окончилось провалом. Началась подготовка нового штурма волжской твердыни. Невольно напрашивался вопрос: а вдруг и он принесет неуспех? Впрочем, правители Дона не решались заглядывать в будущее так далеко.
В среде беженцев, заполонивших Новочеркасск, царили уныние и растерянность. Неожиданно в январе прошел слух, будто на Кубани, на станции Торговая, состоялась встреча представителей Донской казачьей армии и так называемой Добровольческой, офицерской. Позже стало известно, что достигнута договоренность о совместном походе на Москву и что объединенные силы возглавил Деникин.
И беженцы, и страны Антанты воспряли духом. В Новороссийск был срочно направлен крупный транспорт оружия: более сотни самолетов, много танков, сто тысяч винтовок.
Весной 1919 года прекрасно вооруженная и экипированная белая армия перешла в наступление.
Когда в Новочеркасск поступило сообщение о прорыве фронта красных конным корпусом Мамонтова и его стремительном рейде на столицу молодого Советского государства, начальник музея генерал Богаевский вызвал художника к себе.
— Падение Москвы — дело ближайших дней! — напыщенно произнес он, возомнив себя большим политиком и стратегом. — Так что наконец-то пришло время подумать о живописной истории белого движения. Прежде всего следует создать грандиозное панно в память атамана Каледина!
Генерал набожно перекрестился на видневшиеся за окном купола собора.
— Я думаю, что его надо изобразить в образе великомученика, окруженного могилами и крестами, символизирующими огромность жертв, принесенных на алтарь отечества!
По выражению лица художника генерал повял, что тот не вдохновился его предложением. Но, обуреваемый верноподданническими замыслами, не унимался:
— Тогда возьмитесь за «ледовый поход»!
В белогвардейской историографии «ледовым походом» именовался марш корниловцев в феврале 1918 года на Кубань. С приближением красных частей к Ростову офицерские отряды глубокой ночью построились на центральной площади города. С солдатским вещевым мешком за плечами Корнилов сделал им смотр и, твердо печатая шаг, повел белое воинство в зимнюю неприютную степь. В станице Ольгинской корниловцы наскоро переформировались. Отбиваясь от наседающих красногвардейцев, двинулись к Екатеринодару, занятому красными. Попытка захватить город с ходу потерпела неудачу: сам Корнилов был убит осколком снаряда.
Понимая, что отказ и от этой темы повлечет за собой крупные неприятности, Греков взялся за создание серии картин о «ледовом походе». Конечно, он не собирался возвеличивать мнимый патриотизм Корнилова. Его цель была куда выше — выявить истинную сущность белого движения, обнажить его социальные корни, показать оторванность «защитников» отечества от народа.
Первая картина этой серии называлась «Корниловцы на привале». В степи расположилась воинская часть, слабо дымится костер, в небе гаснут закатные краски. Холодно, неприютно остановившимся на бивуак людям. Возле телег на земле лежат раненые и умершие. Сестра милосердия горюет над закоснелым телом близкого ей человека.
Антонина Леонидовна, взглянув на картину, убежденно заметила:
— Такое ощущение, будто все эти люди глубоко чужды друг другу, что судьба соседа нисколько не волнует остальных.
— Правильно! — просиял художник, видя, что его мысль понята, и обрадованно продолжал: — Корниловцы в «ледовом походе» пролили немало крови, безо всякой жалости расстреливали людей. А, как известно, преступления не сближают, а разобщают!..
В октябре 1919 года тон реляций белого командования резко переменился. Стало известно, что под Воронежем корпус Буденного наголову разгромил хваленую конницу генералов Мамонтова и Шкуро. Сам Шкуро едва не попал в плен.
Белые армии покатились на юг. Красные части заняли Киев и Харьков. Линия фронта неуклонно приближалась к Новочеркасску. По степи потянулись нескончаемые обозы беженцев, гурты скота. Население города стали гонять на рытье окопов.
В один из дней в музей, где работал Греков над очередной картиной о корниловцах, прибежала взволнованная Антонина Леонидовна.
— Многие учителя из гимназии уходят пешком за отступающими войсками, что будем делать?
— Остаемся. Богаевский мне предлагал эвакуироваться с музеем. Но я отказался.
— А он что?
— Сказал, что я еще попомню его и что у большевиков я умру голодной смертью!..
Напуганные ложными слухами о зверствах красных, многие жители Новочеркасска потянулись вслед за отходящей белой армией. Далеко в степи учителей гимназии нагнали красные конники. Узнав, кто перед ними, они посоветовали учителям спокойно возвращаться домой. Но многие беженцы так и не вернулись, с огромными трудностями достигли Новороссийска, откуда велась эвакуация в Крым.
Судьба их оказалась незавидной. После разгрома Врангеля в Крыму десятки тысяч людей очутились за кордоном: в Болгарии, Турции, Греции. В многочисленных лагерях беженцы жили в страшной скученности и грязи. Свирепствовал тиф. Умирали тысячами. Множество безымянных могил осталось на скалистых берегах греческого острова Лемнос, на скудных холмах Чаталджи, местности в 50 километрах от Константинополя, на пустынном полуострове Галлиполи у входа в Дарданеллы.
Очень скоро к оказавшимся вне родины скитальцам пришло прозрение, и тогда началась упорная борьба за возвращение.
«ПОЛК ИМЕНИ ВОЛОДАРСКОГО»
Вскоре на их скатах возникли черные фигурки, которых становилось все больше. Нестройная толпа отступающих скорым шагом направлялась к фашинному мосту через Тузлов. Отход пехоты прикрывался английскими танками, медленно двигавшимися по снежной целине. Неожиданно из темноты выполз бронепоезд красных. Затрещали пулеметы. В ответ из города ударило орудие. Снаряд прошелестел над Колодезной и разорвался возле железнодорожного полотна. Тут же громыхнули трехдюймовки бронепоезда. Один из снарядов упал на склоне холма. По стене дома сердито забарабанили мерзлые комья. Из погреба высунулась перепуганная Антонина Леонидовна. Но художник досадливо отмахнулся от ее призывов, захваченный картиной боя.
Постепенно отход белых превратился в настоящее бегство. Все помыслы отступающих были только об одном: поскорее перебраться через реку. Следом за бегущей пехотой к переправе заторопились и танки. Однако фашинный мост уже пылал, в клубах густого черного дыма сверкали яркие вспышки. Головная машина попыталась въехать на горящий мост — поврежденный настил треснул, и громадина из железа мгновенно ушла под лед. Два других танка остановились. Откинулись люки. Экипажи решили спасаться бегством.
Уже в предрассветной дымке к реке подскакали конники с белыми полотенцами через плечо. Позднее художник выяснил, что бойцы из бригады Жлобы одели их специально, чтобы в ночном бою не порубить своих. Тонкий лед не выдерживал тяжести лошадей. Тогда они побросали поверх него доски и в поводу перевели коней на другую сторону Тузлова. Вскочили в седла и с громким гиканьем устремились вверх по Петроградскому спуску.
Так буднично, без особой стрельбы и кровопролития был занят Новочеркасск.
Ранним утром над Колодезной разлилась тяжкая равномерная поступь приближающейся воинской части. В конце улицы среди низеньких домиков возникла серо-зеленая колонна, над которой трепетало красное полотнище. Перед колонной двигались конные командиры. По-ровнявшись с домом, где снимал комнату художник, воинская часть остановилась. Конники спешились.
«Вот они какие, красные! — отодвинув шторку, разглядывал Греков красноармейцев. — Лица обветренные, простые… Шинелишки старые, проношенные… Стоят на ветру, переминаются, но никто без команды не расходится. А говорили, будто в Красной Армии слаба дисциплина!»