Чтение онлайн

— Господа! Я созвал вас для того, чтобы каждый нарисовал мой портрет. Я не хочу, чтобы вы приукрашивали меня, пускай на портрете я буду хуже, чем на самом деле!

— О, наш король и господин, к чему тебе прибавлять красоты?

— ответствовали художники. — Мы будем рады, если наша кисть сможет отобразить действительность!

Они с жаром принялись за работу и вскоре множество королевских портретов уже стояло в покоях. Король со своими советниками явился отобрать, который из них лучше всего подходит для подарка.

— Я полагаю, всемилостивейший король, — сказал один из придворных, — что ваша сиятельная внешность значительно превосходит все эти портреты и, сдается мне, что ни один из них не соответствует полностью красоте вашего высочества!

— А я и не хочу, чтобы сходство было полным. Я полагаю, что принцесса не разгневается, если в жизни я окажусь красивей, чем на полотне!

И, убежденный в своей правоте, он выбрал портрет, на котором был изображен менее красивым, чем на остальных. Приказал заключить его в золотую раму, изукрашенную драгоценными камнями, и отправил своих придворных с большой свитой и богатыми дарами к отцу красавицы просить ее руки.

С превеликим нетерпением ожидал он их возвращенья. Через неделю послы вернулись, но были так печальны и смущены, что Мирослав понял — ему нечего ждать утешительных вестей.

— Король наш и господин! — поведали послы, явившись пред королевские очи, — случились дерзость неслыханная и оскорбление великое, и мы не решаемся вам о них доложить!

— Говорите все как есть, без утайки.

— Король нас принял любезно и гостеприимно. Весь королевский двор радовался, что ваше королевское высочество хочет взять в жены их принцессу Красомилу. Потом мы отправились на поклон к принцессе. Никто и никогда еще не посмел дотронуться даже до ее руки. И нам было дозволено лишь поцеловать край ее одежды.

Она высокомерно взглянула на портрет вашего высочества и, вернув его обратно, молвила: «Король, что здесь изображен, не достоин шнуровать мне башмаки!» Мы были вне себя от гнева, но старый король умолял нас ничего вам не рассказывать, говорил, что он и сам терпит от капризной дочери напраслину, что все можно еще исправить и принцесса изменит решение. Но мы сочли, что такая королева не годится для подданных вашей страны, и поспешили уехать.

— Это было мудрое решение. Я вами доволен. Что касается прочего, я решу сам, — сказал король, но щеки его горели от негодования.

Мирослав долго размышлял, как ему теперь поступить, пока наконец не надумал. Он приказал позвать к себе своего старого советника и ему единственному доверил свою тайну. Старый советник выслушал и одобрил.

На следующий день во дворце поднялся шум, словно в улье. Это король собирался в дорогу. Управление страной он передал своим советникам, а дворец — старому управляющему.

На границе своего королевства он отправил обратно всю дружину и, взяв немного платья и денег, один-одинешенек зашагал дальше.

Стоял прекрасный весенний день и принцесса Красомила прогуливалась по саду. Она была красива, как богиня Лада. Но лицо ее было холодно и надменно. Она была словно роза, лишенная благоуханья, словно сад, не обогретый лучами солнца. Она не была ни злой, ни черствой, часто плакала над несчастьями бедных и раздавала щедрую милостыню, но ни один нищий не смел к ней близко приблизиться, не смел коснуться ее своей грязной рукой.

Многие вельможи сватались к ней, но она всеми пренебрегала. Ее мечты парили на орлиных крыльях и возносились к самому солнцу.

Старый король частенько журил ее за гордыню. Но она отвечала:

— Мой жених должен быть выше всех красотой, благородством, знаниями и высоким родом, иначе я никогда за него не выйду!

Однажды, когда Красомила гуляла по саду, подходит к ней отец и говорит:

— Дочь моя, я взял на место старшего садовника молодого чужеземца. Мне кажется, что он столь же осведомлен в садоводстве, сколь в литературе, и не менее, чем в музыке. Он поразил меня своими знаниями и я с радостью принял его ко двору. Столь ученого мужа я еще не встречал. Что ты об этом думаешь?

— Не могу ничего сказать, отец, ибо я его не видала. Но полагаю, что ты поступил правильно, ведь такой человек при дворе, словно драгоценный камень в золотой оправе. Если он так поднаторел в музыке, как ты утверждаешь, да к тому же человек манер благородных, он сможет обучать меня игре на арфе. Я никак не могу кого-нибудь подыскать на место моего покойного учителя. Пришли ко мне этого чужеземца.

Король согласился и принцесса направилась в летние апартаменты, куда вскоре явился Мирослав. А это, как вы и сами догадались, был, конечно же, он.

— Нижайший поклон, милостивая госпожа! Я весь в ожиданьи ваших приказов, — молвил Мирослав и, склонившись к ее ногам, поцеловал край дорогого платья. Он взглянул на принцессу, и она, смутившись, зарделась и, потупив взор, уставилась на розу, которую только что сорвала в своем саду. Она и в мыслях не держала, что этот расцветший бутон принесет ей ’столько бед.

Словно запеленатое в розовые лепестки, в глубине бутона сидело злое божество. В руках оно держало натянутый лук со стрелой, покрытой самым жгучим ядом — ядом любви… Лишь только Красомила взглянула на роковую розу, божество отпустило тетиву и девушка почуствовала боль в сердце. Против этой боли нет никаких снадобий.

— Как вас зовут? — приветливо спросила она.

— Мирослав, — ответил тот.

— Отец мне сказал, Мирослав, что вы знакомы с музыкой. Я уже давно ищу учителя, который продолжил бы мое обучение на арфе. Я была бы вам так благодарна, если б вы занялись со мной вместо моего покойного арфиста.

— Если мое скромное искусство будет достаточным, я сочту себя счастливым!

— Все остальное вам скажет король, — ответствовала принцесса и мановением руки дала знать, что чужеземец может идти.

Долго стояла Красомила, не зная, что с ней происходит. Она слышала какие-то нежные голоса и музыку. Сердце ее горело. Она ожила, словно узник, увидавший после долгой ночи ясное солнышко. Ее душу до краев наполнил свет счастья.

Послышались шаги и Красомила очнулась от мыслей. К ней шел король.

— Ну? — спросил ее отец, — ты возьмешь Мирослава в учителя?

— Я ему предложила заняться со мной, и сейчас решаю, когда смогу начать.

— Когда пожелаешь! Что до меня, то, услышав его имя, я вспоминаю короля Мирослава и тревожусь, что, не простив нанесенного тобой оскорбления, он пойдет на нас войной. О! Дочь моя, дочь моя! Ты совершила большую ошибку.