Чтение онлайн

Греттир лежал на холодной земле, широко раскинув руки и обратив лицо к небу. Глаза его были закрыты, но он все равно видел и низкое серое небо и две черные точки — единственные признаки движения в замершем мире. Где-то над облаками хлопали большие крылья и пели чудесные голоса. Ему не нужно было объяснять, чья это песнь. Прекрасные дочери Одина пришли сюда, чтобы забрать павших героев.

— Атли… Гринольв… Рунольв…

Друзья, знакомые, соседи. Всех их Греттир знал с детства.

— Регин… Свейн…

Молодые и старые. Регину Лунквисту было всего шестнадцать. Что ж, в палатах Одина он будет сидеть с героями как равный среди равных.

— Кнут… Сверре…

Отец и брат. Греттир попытался представить, как он скажет об их гибели матери, и на мгновение пожалел, что сам еще жив. Словно услышав его мысли, певучий голос с небес позвал:

— Греттир. Греттир, иди к нам.

Тело вдруг стало легким, как перо, облака начали медленно приближаться, сердце несколько раз ударилось, как птица о стекло и замерло.

— Кар-р-р-р!

Что-то резко дернуло его за руку. Греттир с трудом повернул голову. Из-под окровавленного рукава рубашки выполз хвостик узкого тканого пояска и зацепился за корень старой березы. Подарок Венделы, Греттир носил его, намотав на запястье. Наверное, развязался в бою, а он и не заметил. Хорошо, что не потерял.

— Греттир, мы ждем.

Он попробовал дернуть руку, но тонкая полоска ткани держала крепче якорной цепи.

— Не сегодня, девочки. Поживу еще, наверное, — пробормотал он и выдохнул.

Тело налилось тяжестью и болью, но сердце снова билось ровно. Голова гудела, словно таран. Отчасти так оно и было. Греттир вспомнил, как перехватил того леопарда, что за минуту до того задрал старика Олафа, зажал его, не давая поднять лапу, от всей души плюнул в оскаленную морду, а потом боднул головой со всей дури. Второго удара не понадобилось.

Греттир блаженно улыбнулся и зажмурился крепче. Сейчас он еще минутку полежит и встанет. Сейчас… сейчас…

— Греттир! Брат! Не умирай! Потерпи немного! Сейчас. Вот. — Чьи-то грубые, как наждак руки, терли его лицо. Затем в губы ткнулось что-то холодное, и в рот просочилась остро пахнущая жидкость. — Пей. Давай, еще глоток.

Греттир закашлялся и открыл глаза. Над ним маячило бледное лицо Орвара.

— Живой?

Друг похлопал его по щекам. Ощущение было такое, словно в морду прилетело мокрым веслом.

— Э-э-э-э… а по вежливее нельзя?

Тревога на лице Орвара сменилась раздражением. Он выпрямился и легонько пнул Греттира носком ботинка:

— Максимально вежливо хочу спросить: какого хрена ты тут разлегся? Поднимай свою ленивую задницу и вперед, искать живых.

А вот это был разумный разговор. Стараясь не кряхтеть, Греттир встал, выпрямился и прислушался к ощущениям в теле. Переломов точно нет. Глубоких ран тоже. Шкуру ему, конечно, попортили, но это пустяки, заживет. Он заново затянул узлом на запястье подарок невесты и, прислушиваясь к голосам, пошел вглубь Священной рощи.

Под ногами уже хлюпало, воды Гьёлль подступали, чтобы забрать врагов и бедолаг, которым не посчастливилось умереть с оружием в руках. Это была законная доля Хель [15] после каждой битвы, и перечить ей было себе дороже, но голоса в небе не умолкали, беспокойство Греттира почему-то нарастало, и он ускорил шаг.

На пятачке зеленого моха стояли Кьяртан с Боле, и Греттир понял, почему они не осмеливаются пройти дальше: почва перед ними уже была полностью покрыта черной водой, а метрах в пяти дальше маячила одинокая сгорбленная фигура оборотня-леопарда. Или не леопарда. Как бы ни были безобразны созданные черными колдунами твари, от вида этого существа даже его пробрала дрожь.

— Кто это?

— Похоже, из наших, — ответил Боле. — Из тех, что пропали месяц назад. Мы уже нашли троих, это четвертый.

Кьяртан тихо выругался и убрал в ножны меч:

— Мунгики что-то с ними сделали. Видимо, пытались обратить, но только покалечили.

— Кто это? — Тупо повторил Греттир.

— А ты не узнаешь?

Кьяртан свистнул, тварь подняла голову, и сердце Греттира упало. С перекошенного лица то ли кабана, то ли кошки на него смотрели глаза Тима, младшего брата Венделы, бессмысленные, полные животной боли, но узнаваемые.

— Надо вытащить его оттуда.

— Думаешь, мы не пробовали? — Спросил Боле. — Еле выбрались. Затягивает, как в воронку. Даже прирезать его не смогли. Жаль. Пацан зеленый как трава. Поганая смерть.

Вот, значит, как. Тим Турханд, пятнадцати лет от роду, ничего в жизни еще толком и не повидавший, был лишен даже этой последней милости — пасть под ударом меча. За какие же это, интересно, грехи боги наказали и мальчишку и всю его семью?

Греттир ступил с зеленого пятачка в черную жижу, и сразу погрузился по колено. Но не глубже, земля под ногами прогибалась, но ощущалась надежной.

— Ты куда? — Вскрикнул Кьяртан. — Я же сказал, нельзя! Слишком опасно!

— Слышал, не глухой, — рявкнул в ответ Греттир и стряхнул держащие его руки. — Мне два раза повторять не надо. Мне с первого похер.

Прошлые пять лет после отъезда Венделы, Греттир всегда выкраивал время, чтобы потренировать Тима. Мальчишка старался изо всех сил. И стержень в нем чувствовался хороший. Без говнеца в душе. Лет через пять отец бы гордился им. Как же его оттуда достать?

Руку снова дернуло, совсем как там, на опушке рощи. Узел развязался, и хвостик пояса Венделы опять свисал с запястья. А что? Стоит попробовать.

Греттир размотал пеструю ленту до конца, сделал петлю, другой конец обвязал вокруг кулака. Размахнулся и бросил. Тонкий поясок летел по воздуху упругой бечевой, петля с первого раза упала на плечи Тима. Греттир чуть потянул, и парень сделал шаг вперед. Потом еще и еще. Он шел медленно, но уверенно, как доверчивый теленок. И все смотрел и смотрел на Греттира.

Кьяртан с Боле вытащили их на твердую землю.

— А дальше что?

Действительно, а что дальше? Греттир вздохнул. Если бы не Вендела… если бы не его обещание… И кто его за язык тянул? Но рядом с ней он почему-то начинал хуже соображать, и мог ляпнуть всякое. Вот и пообещал ей вернуть брата живым или мертвым.

Он снова посмотрел на Тима, на его странно изогнутые ноги, вытянутую челюсть, скошенный лоб. На эти пятна на лице и теле, на все его худое и изломанное тело. Тогда уж лучше мертвым, чем живым. Греттир поднял голову и посмотрел на крепкую ветвь ясеня на фоне пасмурного неба.

— Отдадим Одину.

Молчание за спиной было для Греттира лучшим подтверждением, что его решение — самое верное. Если Отец богов примет жертву, Тим войдет в Валгаллу, как павший воин. Там никто не разбирается, где и как ты погиб. Там все равны, все сидят за одним столом плечом к плечу.