Чтение онлайн

– А это, познакомьтесь, мой племянник из Ленинграда, - представила гостям молодого человека Мафузе.

И опять расспросы, как это из Ленинграда и вдруг оказался здесь, откуда родом родители, живы ли, здоровы ли? К счастью, не на все вопросы принято было сразу же давать исчерпывающий ответ, не то эта первая фаза знакомства затянулась бы на многие часы.

Февзи с некоторым смущением глядел на красивую девушку, которая протянула ему, знакомясь, руку:

– Люда!

Февзи тоже назвал себя, однако его покоробило оттого, что девушка не назвала себя тем именем, которое ей дали родители, а заменила его русскоязычным «эквивалентом». И сейчас же последовало замечание Мафузе:

– Айыптыр, акыз, ананъ-бабанъ берген адынъдан инкяр этме! Стыдно, милая, не отрекайся от данного родителями имени!

И обратилась к Февзи, по-татарски, конечно:

– Ее имя Лютфие! Татарское имя!

– Ана шай, Мафузечигим, ойле бу балалар! Рус адларыны алалар озьлерине! Вот так, дорогая Мафузе, такие теперь дети! Присваивают себе русские имена!

И Рамазан-агъа тоже недовольно хмыкнул.

Девушка смутилась, дернула обидчиво плечами и быстро вышла в другую комнату.

Мафузе сделала знак родителям девушки, что ладно, дескать, замнем, и начала расспрашивать о житье-бытье.

– Сун, биз корюшмегенден берли не олду, не кечти? Ну, что нового с тех пор, как мы не виделись?

Февзи вышел в соседнюю комнату вслед за девушкой.

– Чем вы занимаетесь? Еще в школе учитесь? – спросил он.

– Нет, я через год заканчиваю медицинское училище, - отвечала девушка.

– О! Молодой специалист, значит! – неловкий этот разговор молодые люди вели на русском языке.

Наступила пауза. Потом Февзи, засмеявшись, сказал по-татарски:

– Давайте говорить на своем языке, а то старшие опять замечание сделают.

– А вы говорите по-татарски? – спросила девушка.

– Да, хотя в последние годы мало общаюсь с нашими, - отвечал Февзи.

Опять помолчали. Потом девушка произнесла:

– Простите меня, Февзи-агъа. Мне будет неловко, если вы меня будете называть «Людой». Конечно, меня зовут Лютфие.

– А меня все зовут Февзи, и в Ленинграде, и в Крыму, - засмеялся молодой человек, увидевший в этом извинении девушки признак установление некоторых доверительных отношений. Прошло всего несколько минут их знакомства, а Февзи уже был увлечен своей новой знакомой. Да и то сказать – слегка скуластое лицо с большими черными глазами отличалось той спокойной красотой, которая свойственна умным, уверенным в себе девушкам, и которые, хотелось бы надеяться, не обманут и не предадут. Ростом Лютфие была, пожалуй, на голову ниже высокого и стройного Февзи, который, когда девушка резко повернувшись уходила от замечаний взрослых, обратил внимание на те достоинства, которые привлекают достаточно опытный взгляд молодого человека – стройные ножки, в меру крутые бедра…

Февзи пробыл в Чирчике всего пять дней. За это время он съездил вместе с Лютфие в Ташкент, где девушка взяла на себя роль гида. Потом Февзи приобрел без трудностей билет на авиарейс в Симферополь, до поры не раскрывая девушке факт своего проживания в Крыму. Вечером пошли в Театр оперы и балета.

Этих пяти дней хватило, чтобы некто неизвестный настрочил маляву в милицию, что приехал в Чирчик «в связи с известными событиями» крымский татарин, проживающий в Ленинграде - доносчик не знал, что Февзи работает в Крыму. Может быть, этот неизвестный даже сидел за столом, когда созвали гостей на субботний «кош-кельды».

Зависть, желание выслужиться, страх, дурная наследственность – вот обстоятельства, вовлекающие крымского татарина в сексоты.

Из милиции донос передали в городской отдел госбезопасности.

А Февзи уже приземлился в Симферополе. По той причине, что билеты даже на самолет в те годы продавали без предъявления паспорта, отыскать след появившегося и убывшего крымского татарина оказалось делом не легким. Решило областное чекистское начальство послать соответствующую ксиву в Питер.

В Ленинграде проверили законность прописки Февзи и не нашли нарушений. Но тот факт, что оказался в числе жителей города не занесенный в особые списки крымский татарин, обеспокоил и разозлил работников госбезопасности. «Какую бы подлянку сотворить этому татарину?» - размышляли чекисты славного города на Неве. Но времена несколько изменились все же.

– Да-а! – печально протянул чекист. – Прежде бы без всяких церемоний лишили бы этого гражданина права проживать в больших городах. А теперь, вот, и выгнать из Ленинграда не можем!

– Да, царь Никитка все! Но погоди, скоро все изменится! – его товарищ был полон оптимизма.

Тем не менее, оставался испытанный способ навредить Февзи. Из городского управления госбезопасности послали запрос в Первый отдел и оттуда пришли сведения на начальника экспедиционной базы в городе Старый Крым не содержащие компромата.

Узнав, что к тому же этот прописанный в Ленинграде крымский татарин работает на базе в Крыму, чекисты ужаснулись.

Их ужас достиг кульминации, когда они раскопали, что Февзи отсидел в тюрьме и был освобожден по амнистии, но реабилитацию не получил.

Несколько успокоились нервы у бдительных чекистов установивших, что категория бывших зеков, к которой принадлежал Февзи, подлежит реабилитации. Но предлагать Февзи написать просьбу о реабилитации разозленные чекисты не стали.

Они вообще не сочли нужным приглашать в свою контору этого татарина, а посоветовали начальнику Первого отдела принять меры по увольнению его.

– Известное во всем мире учреждение не место для представителя неблагонадежной нации, - так они говорили у себя в Большом доме на Литейном проспекте. Своим же людям в Первом отделе чекисты из городского управления посоветовали неспешно действовать по линии профсоюзной организации.

Но Февзи узнал о готовящейся провокации заблаговременно.

О том ему сказал, как это не покажется удивительным, сам начальник отдела кадров Дмитрий Дмитриевич, полковник в отставке, не чета тому неумному московскому коллеге, который преследовал Камилла. Дим Димыч, как называли ленинградского отставника за глаза, а некоторые и при общении, был мужчина лет шестидесяти, небольшого роста, но все еще от природы ловкий и сильный. Эти его природные физические качества, цепкость и прагматичность привели его однажды в ряды НКВД, в тот его специальный отряд, который охранял вождей компартии. В свое время состоял Дим Димыч в личной охране Сталина. Как уж он дослужился до полковника, кого и сколько, может быть, заложил или даже погубил – у чекиста не спрашивай, не скажет. Но почему-то между завкадрами и бывшим зеком Февзи сложились хорошие отношения. Когда у Февзи было какое-нибудь дело в отделе кадров, то он шел, минуя инспекторов, прямо в кабинет к Дим Димычу, порой засиживался там, слушая рассказы старого полковника о любопытных ситуациях, происходивших при несении службы по обеспечению безопасности вождя всех народов. Даже просто описание того, как, например, приезжал Сталин на свою любимую дачу на озере Рица, Февзи слушал с интересом. Февзи поначалу задумывался, с чего это полковник КГБ добр и внимателен к нему, не скрывается ли за этим какая-нибудь провокация или намерение вербовки. Потом настороженность у бывшего зека спала, ибо никаких подозрительных акций не последовало. Вполне возможно, что начальник отдела кадров знал биографию крымского татарина Февзи, может свои добрым отношением он просто держал его в поле зрения – не знаю, ибо не обучался в школе КГБ и не знаком с богатым арсеналом чекистских схем.

Так вот Дим Димыч в один из плановых приездов Февзи в Археологический отдел, остановил его в коридоре и сказал, что корневая контора просекла кое-что о начальнике старокрымской экспедиции и будет настоятельно советовать руководству освободить его от должности под предлогом каких-нибудь должностных нарушений.

– Вам это нужно, Февзи?
– улыбнулся Дим Димыч. – Так что приготовьте плацдарм для отступления и уходите по собственному желанию.

Старый полковник обращался «на вы» даже к молодым лаборантам.

– Заниматься вашим делом будут товарищи из парткома и профкома,- добавил он. – Конечно, вы понимаете, что эта информация строго конфиденциальная.

Несколько обескураженный Февзи кивнул головой и, пожав Дим Димычу руку, вышел из здания.

Около часа он ходил по набережной Невы, обдумывая ситуацию.Безусловно, что его прямой начальник Володя ничего не знает о предстоящих кадровых изменениях в экспедиции. В парткоме и в профкоме, понятное дело, сидели все на подбор бесталанные карьеристы, которые готовы носом землю рыть. Володю проинформируют в последнюю очередь, так как знают о его дружеских отношениях с Февзи.