Чтение онлайн

– А ты в стеганках? Они не мокрые? Оставайся пока в них, потом что-нибудь придумаем. Ну, идите к столу!

Мужчина надел носки и обратился к сыну:

– Иди, Амет, садись, - а сам пошел к умывальнику.

Февзи только сейчас разглядел своего гостя. Это был рослый мужчина лет сорока, с жилистыми руками, с крупными чертами небритого лица.

– Давай знакомиться, - мужчина повесил полотенце на гвоздь и подошел к Февзи. – Меня зовут Ахтем, я сам ялтинский. В Узбекистане работал на шахте, в Палванташе, слышал? Дом там у меня, я его не продал на всякий случай. И правильно сделал - жена с дочкой вынуждены были вернуться, после того, как здесь наше жилище бульдозером снесли. А мы с Аметом остались, прятались от властей у наших, ну - у Меметовых, раньше я их не знал. Да… И что бы теперь ни случилось, будем начинать жизнь на своей Родине. Правда, Амет? А мама с сестренкой к нам летом приедут, да?

– Конечно, - коротко отвечал Амет, рот которого был набит хлебом.

– Значит, Амет школу пропустил?
– произнес Февзи, и понял, что опять он говорит не то. Он, бывший со своим народом в его самые страшные годы, а теперь волей судьбы отдалившийся, немного растерялся, встретившись с сегодняшней его бедой.

– Какая школа! Тут за родную землю надо зубами держаться, а школа потом! Ну, долго рассказывать, время еще будет, если не выгонишь нас. О себе скажи, ты как, прописан здесь?
– Ахтем оглянулся.
– Домик неплохой, в городе. Как тебе удалось?

– Уверен, что мой рассказ будет длиннее твоего, - рассмеялся Февзи. Потом посерьезнел и произнес:

– Смеемся, да? А ведь такое горе позади… Надеюсь, что впереди горя не будет, будут трудности…, - и он замолчал.

Помолчал и гость, потом спросил:

– Так как же ты тут оказался? Ты был в ссылке?

– А как же! – воскликнул Февзи. – В Крыму, думаешь, все время оставался? У меня в Узбекистане все родные умерли, вся деревня погибла…

Гость печально покачал головой:

– У всех у нас одно горе… Да, впереди борьба. Теперь времена другие, конечно, но эти русские никак не хотят успокаиваться, злобствуют. Чего им еще от нас нужно? Половину нашего народа уничтожили… Нет на этих русских Божьего суда!

Февзи вскинул голову и уставился взглядом на гостя. Его покоробило от этих слов. Перед его внутренним взором промелькнула череда русских людей, которые помогали ему на его нелегком жизненном пути, с которыми он дружил и дружит сейчас, рядом с которыми работает. Нет, не встречал он ни одного русского, или, говоря пространнее, ни одного русскоязычного человека, который подпадал бы под определение «злобствуют». Но в одном прав его гость - все злое и подлое власти делают от имени русских людей, апеллируют к русской истории, к русским захватам на востоке и на западе, к «славе русского оружия». А при чем тут русский человек?

– Наш народ в трудном положении, - вслух произнес он - Но при чем тут простой русский человек?

Ахтем в свою очередь пристально посмотрел на него, но ничего не сказал.

После трапезы хозяин и гость удобно уселись на широкой софе, поджав под себя ноги, а мальчишка нашел какую-то книгу и, придвинув табуретку под лампу, зачитался.

– Расскажи, как ты здесь устроился, - попросил Ахтем, и Февзи вкратце поведал ему о своей жизни, начиная с прибытия в Голодную Степь.

Теперь, когда Ахтем узнал кое-что о хозяине дома, он решил вернуться к разговору, который прервался едва начавшись.

– Да, слава Аллаху, ты жив и, видно, тут хорошо устроился. Но – не обижайся!
– плохо, что от своих оторвался, - начал он.
– Ты, вот, обиделся за русских людей… Да, я тоже знаю про академика Сахарова, про генерала Григоренко, про женщину эту, адвоката, забыл фамилию. Она, кажется, еврейка, но не важно. Еще другие есть, которые тоже за нас. А вот русский сосед Меметовых долго следил и выследил, что мы с сыном посторонние, незаконно проживаем. Написал донос в милицию, и вот мы зимой оказались раздетыми на улице. Если бы сынишка этого соседа не рассказал о том, что отец все выскакивает на крыльцо, ждет приезда дружинников, мы бы с Аметом сейчас в холодной каталажке бы сидели. Зачем он это сделал? Ведь никакой пользы ему от нашего ареста не будет! Зачем душу своего собственного сына доносительством подлым своим калечить? Только мальчишка хорошим оказался…

Февзи, имея перед глазами картину пробиравшихся навстречу снежному ветру плохо одетых людей, не мог ничего возразить. Он, между прочим, ничего не знал про ни академика Сахарова, ни про генерала, который встал на защиту крымских татар, ни про женщину-адвоката - никак не мог он приобрести давно желаемый транзисторный радиоприемник, дефицитную «Спидолу».

– И у меня друзья русские ребята, мы вместе не раз выходили плечом к плечу из разных передряг, - продолжал Ахтем.
– Но в Крыму кто над нами глумится? Их тут в Крыму натравливали на нас десятилетиями, они были уверены, что у нас рога на голове растут…

– Но они же не виноваты, что стали жертвой пропаганды, да и не все поддались этой пропаганде, - перебил Февзи, и подумал о Константине Федоровиче из Судака.

– А я в чем-нибудь виноват? За что они надо мной издеваются на моей же родине?
– в голосе Ахтема появились грозные нотки.
– Да, я малограмотный, я даже семилетку не закончил, факт. Но когда здесь в Крыму мне не дает прописку майор милиции, армянин по национальности, я не скажу, что это армянин нарушает мои права. Армянин этот или другой какой-нибудь там еврей, они все работают на Россию. Кто нас выселил? Скажешь Советский Союз? Нас выселила Россия!

Ахтем взволнованно замолк. Мальчик отложил книгу и пересел на софу и устроился рядом с отцом. Февзи молчал, понимая, что этот малообразованный, как он сам себя характеризовал, мужчина, по большому счету прав.

– Но когда мы говорим, что «русские виноваты!», то мы ни за что обижаем не причастных к этому преступлению русских людей, - все же повторил он мысль, которую считал несомненной.

– Ничего!
– вспылил Ахтем. – Подумаешь, обидятся! От обиды не умирают, как умирают от голода! Вот у тебя все родственники погибли, вся деревня твоя умерла. Пусть эти обиженные подумают о том, как высланные татары умирали целыми семьями, когда они здесь в наших домах жили, нашим имуществом пользовались, наши кур и овец резали, наших коров доили! А мы умирали от голода и холода! И до сих пор еще мучаемся…

У Ахтема, как и у Февзи, от законного негодования, от горести воспоминаний бешено колотилось сердце. Внимательно слушающий их мальчик тяжело вздохнул и прислонился головой к отцу.

– Амет спать хочет!
– спохватился Февзи.

Он притащил из сарая раскладушку, достал из большого самодельного стенного шкафа матрац и теплое одеяло. Отец помог сынишке раздеться и уложил его в постель, в которой умаявшийся ребенок тотчас уснул.

Мужчины сели за стол, на который Февзи поставил стаканы и бутылку с самодельным вином. Ахтем продолжил разговор:

– Русскому народу, и твоим «простым русским», надо заглянуть в свою душу. Может быть, начнут стесняться развешанных в узбекских городах и кишлаках лозунгов «Слава великому русскому народу!». Я уже не говорю о том, что делается в Крыму. Россия - хозяин всего Советского Союза, русская власть унижает другие народы, русские везде имеют больше прав, чем люди других национальностей.

– Да, конечно, - заметил историк Февзи, выпускник ленинградского университета.
– Советский Союз является одной из исторических форм Российской империи. Иметь в паспорте запись «русский» это как иметь патент на доверие властей. И все же, я думаю, что не русскому человеку вдруг стало нужно выселять крымских татар или калмыков. Вот мои ленинградские друзья и знакомые, что, им надо было, чтобы татар выселили из Крыма?