Чтение онлайн

Красный переплет, золотая филигрань, древние письмена и слово Фэйри, выведенное на корешке. Хотя она не такая потрепанная, как та, другая книга, все остальное точно такое же.

— Реплика? — спрашиваю я, открывая обложку, глаза загораются при виде раскрашенных иллюстраций внутри. — Где ты это нашел?

— Мне помогли, — говорит он, наблюдая, как я листаю страницы. — Вик смог ее разыскать.

Мое сердце наполняется, когда я просматриваю ее, а затем я замечаю золотую полоску, засунутую на последней странице. Мои глаза вскидываются, узнавая мою ленту, которую Слэйд всегда носит в кармане. Я переворачиваю на страницу, которую она отмечает, и вижу двух обнимающихся фэйри. Ту самую иллюстрацию, которая раньше так завораживала меня, и единственное фэйское слово под ними.

Пэюр.

— Это Сайра Тарли, да? — говорю я.

— Да. И принц. — Он указывает на их ауры, сияющие вокруг них. — Я слышал от некоторых вулминов, что они были одной из сильнейших пар, когда-либо связанных. — Он делает паузу, проводя пальцем по странице. — Как мы.

Он переворачивает ее, и я в изумлении моргаю, потому что это была не последняя страница. Есть еще одна. И эта новее. Мельчайшие мазки кисти все еще видны там, где кто-то рисовал.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю. — Это...

— Мы, — заканчивает он, голос звучит у моего уха.

Мои увлажнившиеся глаза скользят по каждому дюйму, впиваясь в каждую деталь.

Вот мы. Слэйд и я, стоящие в объятиях друг друга. Я с крыльями из лент, он с шипами и чешуей. Наши ауры сияют вокруг нас, нити золота и черного, обвивающие наши фигуры, словно ореол света и тьмы. А позади нас, почти вылетая со страницы, — золотая пташка и дракон.

Под ними три слова. Лири уил Бетулярия.

— Золотая и смертоносный полет, — тихо объясняет Слэйд.

Слеза катится по моей щеке, мое сердце переполняется кружащимися эмоциями. — Никаких слез, — говорит он мне, прежде чем осторожно закрыть книгу и отложить ее в сторону. — Тебе пришлось выплакать уже слишком много.

— Они в основном счастливые, — говорю я, когда он вытирает их.

— В основном, — тихо говорит он, хотя я знаю, он понимает.

Всегда будет частица печали обо всем, что мы потеряли. О том, что мы пережили. Но счастье занимает больше всего места.

И это дар, за который я никогда не перестану быть благодарной.

— Я люблю тебя, — говорю я ему, наблюдая, как его аура исходит от его тела, черный и золотой текут вместе нежными клубами.

— О, Золотая пташка, — тихо говорит он. — Если и был когда-либо человек, для которого была создана любовь, так это для тебя.

Он прижимает поцелуй к моим губам, и я обхватываю его лицо обеими руками и целую в ответ. Наши рты встречаются с преданностью. Связи пульсируют в такт с нашими поющими сердцами, которые играют только для нас.

Мои ленты выдвигаются вперед, полоски отрывают завязки на его штанах и ослабляют те, что на воротнике. Я распахиваю его рубашку, чтобы мои ладони могли скользить по рельефным мышцам его груди, прежде чем мой рот опускается, чтобы покрыть поцелуями его шею.

— Моя любимая пара, — мурлычет он с насмешливой ухмылкой. — Я полагаю, ты пытаешься меня соблазнить.

Я улыбаюсь в его кожу. — Это срабатывает?

— Безупречно, — говорит он, прижимаясь ко мне, пока его руки скользят вниз, чтобы снять бретельки моего платья с плеч.

Материал легко поддается — в основном потому, что мои ленты помогают ему.

Он темно смеется, когда пара из них снова дергает за перед его штанов, и я пожимаю плечами. — Они знают, чего хотят.

— Я тоже. — Затем его слова грохочут с командой, от которой мне хочется вспыхнуть. — Встань, Золотая пташка.

ГЛАВА 71

АУРИН ТАРЛИ

Мой желудок трепещет в предвкушении, кожа накаляется от желания.

Я осторожно встаю, и Слэйд поднимается передо мной на ноги. Подняв одну руку, он стягивает рубашку и отбрасывает её в сторону, обнажая грудь. Мои глаза пируют, скользя по каждому очерченному мускулу и вене, по чешуе, которая разрастается от его сердца золотисто-серебряным цветком.

— Ты красивый, — говорю я ему.

— Ты великолепна, — мгновенно отвечает он. — Разденься для меня, Аурин.

Я стягиваю платье до конца, позволяя шелковой ткани упасть к ногам, пока мои ленты кружатся. Я выхожу из него, и его глаза вспыхивают, с жадным вниманием следя за моей фигурой.

— Остальное, — приказывает он, его кадык дёргается.

Две ленты цепляются за края моих трусиков и стягивают их дюйм за дюймом, пока мои пальцы поднимаются, чтобы развязать хорошенькие завязки на корсаже. Оба предмета гардероба соскальзывают и отбрасываются прочь, и вот я уже предстаю перед ним обнажённой под светом звёзд.

— Твоя очередь, — говорю я, шагая вперёд.

Он голодно наблюдает за мной, когда я останавливаюсь перед ним, его руки сжимаются, мышцы напрягаются, будто он пытается сдерживаться. Мой взгляд метнулся к его лицу, прежде чем я сосредотачиваюсь на поясе его штанов. Мои пальцы распутывают шнурки, а затем мои ленты устремляются вперёд и стаскивают штаны, как только получается, заставляя очередной смешок вырваться из него и дразняще проскрести по моей коже.

— Нетерпелива? — дразнит он.

Я даже не пытаюсь быть скромной. Моё тело напряжено, и я уже чувствую, как становлюсь влажной просто от того, что стою здесь и смотрю на него. Чувствуя жар его внимания, когда он пожирает меня взглядом. — Да.

Его член уже тверд, и когда он тянется вниз и медленно начинает гладить себя, у меня текут слюнки. Я порывисто двигаюсь вперёд, отталкиваю его руку и заменяю её своей собственной.

Он шипит под носом, когда я сжимаю кулак вокруг него. Звуки, которые он издаёт, подстёгивают меня, и я провожу большим пальцем по капельке предэякулята, размазывая её по головке.

— Я когда-нибудь говорила тебе, что у тебя великолепный член?

Его клыки сверкают в ночи из-за его ухмылки. — Я когда-нибудь говорил тебе, что ты чертовски совершенна?

— Ты тоже, — отвечаю я, прежде чем отпустить его и отступить на несколько шагов, не сводя с него глаз.

Я опускаюсь на мягкую лужайку, которая щекочет мою кожу, когда я ложусь. Мои ноги трутся друг о друга, мои пальцы и ленты скользят по моему голому торсу, дразня соски. Они твердеют от прикосновения и воздуха, а Слэйд смотрит на меня, будто голодающий, его аура сгущается так же, как и его член.