Чтение онлайн

Было бы. Если бы я не боялась отца. Хотя порой он сам настаивал, чтобы в его отсутствие я большую часть времени проводила здесь. Мои побои… должны были быть под его контролем.

Вот только зачем?…

Так… странно. Непонятно. Больно.

Но смотря на умиротворённое лицо с прикрытыми веками, я засомневалась. Всегда считала его… предателем. Да, именно предателем. Вроде и относился ко мне хорошо, но… но позволил маме сотворить это со мной. Не мешал ей.

Но может есть причина? Хоть какая-нибудь…

Я провела пальцами по шраму, прикрывая рукой шею. Так много вопросов, пап. И от этого мне тяжело. Очень тяжело быть здесь.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно раздался глубокий голос. Отец повернулся ко мне, мнущейся у порога, и встал с места.

Грациозный хищник вмиг оказался рядом, несмотря на свой медленный шаг. Он мягко взял меня за руку и повел к столу, как прежде. Когда я была ещё совсем маленькой. Когда маленькая ладошка не могла полностью обхватить большую ладонь и держалась только за пальцы.

Ностальгия пробивала на слезу. От хороших воспоминаний хотелось плакать ещё больше. Ведь было бы намного легче… проще, будь он истинным злом. Будь он всегда равнодушным и жестоким ко мне. Но ведь все не так… И от этого больнее.

— Устала немного, — я попыталась взять себя в руки, неосознанно сжав папины указательный и средний пальцы. Хах… Как раньше.

— Я попросил Марген приготовить твою любимую запеканку с курицей и грибной суп. Думаю, это поможет тебе восстановиться, — мужчина погладил мои пальцы и отодвинул кресло, позволяя мне присесть.

— Спасибо, папа, — робко поблагодарила я, боясь поднять взгляд.

За обедом мы мало говорили: сказывалось напряжение и усталость. Как дела? Кем работаю? Как жизнь в поместье? Рада, что фамильные земли процветают. Вложился в фармацевтику? Поздравляю. Я? Хочу развивать артефакторику. Есть связи? Спасибо за предложение, но пока не нужно.

И все в таком духе…

Нежное тесто со сливочной курицей снова растаяло на языке. Это был последний кусочек, перед тем, как я решилась спросить о главном:

— Пап… — в горле сразу пересохло и даже ягодный морс не мог смягчить неприятное першение. — Почему… Почему ты позволял маме бить меня?

Смогла. Я смогла наконец задать этот вопрос. Но это ещё не победа.

Отец отложил столовые приборы и немного поджал губы. Видимо, ему было также тяжело говорить об этом, как и мне.

— Когда ты родилась, — медленно начал он, делая длинные паузы, — то была обречена на страшную участь. Болезнь твоей мамы и Арис лишь мелкая неприятность по сравнению с тем, что должно было произойти с тобой… Ты могла стать настоящим монстром, — мои глаза округлились, а фей сжал пальцы в замок. — Я не хотел. Никогда не хотел тебе подобной участи. Как и любой родитель, я всегда желал тебе счастья. Но чтобы у тебя был шанс на него, хотя бы в будущем… мне пришлось лишить тебя детства, — на глаза навернулись слезы, а мужчина тяжело продолжил: — Прости меня. Прости, что тебе пришлось пережить все это. Но иначе никак. Мне удалось найти способ, дабы излечить тебя, но он стоил очень дорого. Он сработал бы только в том случае, если бы тело чувствовало боль. Если бы душа постоянно подвергалась истязаниям, которые смогли бы убить монстра в тебе. Поэтому ты являешься сильным темным магом. Тяжёлых душевных инициаций произошло достаточно, дабы полностью убить чудовище.

— Но что за чудовище? Почему я об этом не знала? Почему ты не сказал мне раньше? — осознание приходило тяжело. Он все это время пытался… пытался спасти меня? Папа…

— Потому что было бы лучше, если бы ты не знала об этом вовсе. Было бы намного лучше, если бы Маин забрал тебя из Сартенла. Желательно в другую страну. Но теперь ничего не поделаешь… Тем более… Тем более ты связана с драконом. А что за монстр… — отец грустно хмыкнул, смотря мне прямо в глаза. — Я расскажу тебе позже. Когда ты встретишься со своим братом.

— Брат?! У меня есть брат?! — я была настолько удивлена, что нечаянно уронила на пол вилку. Однако никто ее не поднял, так как слуг в столовой не было.

— Да. Старший. У вас небольшая разница — всего пять лет. Он приедет к нам сегодня вечером и я вас познакомлю. А сейчас тебе стоит отдохнуть и восстановить силы, хорошо?

— Да, папа… — он помог мне встать, а я не удержалась.

Крепко обняла его, намочив слезами пиджак, и уткнулась в твердое плечо. Настолько родное… Теплое… Пахнущее черникой, с примесью коньяка и пепла.

Я невольно шмыгнула носом, а отец улыбнулся и ласково погладил меня по спине.

— Я люблю тебя, моя девочка. И всегда любил, — прошептал он мне в макушку, целуя. Заставляя меня расплакаться.

Все. Плотину прорвало. Я плакала не останавливаясь, выплескивая всю обиду, что копилась все эти годы. Что сжимала меня изнутри, превращая эмоции в лёд. Заставляя обратиться в холодное, бесчувственное создание, отрицающего свою суть. А все из-за маленькой девочки, сидящей внутри меня, что каждый день горько плакала…

Папа… Папа, я так скучала! Я так давно хотела этого! Хотела, чтобы мы были семьёй! Хотела, чтобы ты любил меня! Мне так не хватало твоей защиты, папа!

Я правда… Правда любила тебя все эти годы. Любила маму… Хотела быть любимой и для неё! Мне так не хватало этого от вас!

Как и любой ребенок, я просто… просто хотела вашей любви… Вашего одобрения… Вашего тепла… Мне так не хватало вас! До боли не хватало! И никакие побои не сравнятся с тем, что я чувствовала.

Я просто хотела быть любимой. Быть вашей маленькой дочуркой… Быть в кругу семьи…

Я сжимала ткань под пальцами, надрывая голос, и снова втыкалась в широкую грудь. А папа лишь гладил меня, крепче прижимая в ответ. Наконец-то… наконец-то мы вместе…

А я все повторяла:

— Папа, я люблю тебя. Всегда любила, несмотря ни на что, как и маму. Мне так вас не хватало рядом, папа!

— Мы всегда тебя любили, Элиссия. Прости, что не могли показать этого, — шептал он в ответ, прижимая меня крепче к себе.

В какой-то момент я оказалась в своей спальне, а папа ласково уложил меня на кровать, как в детстве. Когда я была ещё совсем малышкой. Накрыл одеялом и погладил по голове, стирая слезы со щек. Поцеловал в лоб и ушел, позволяя мне уснуть.

Спасибо, папа. За все спасибо…

Пробуждение выдалось на удивление лёгким. Я чувствовала себя… свободной. Свободной от душевных проблем, что скреблись по стенкам сердца все это время. Свободной от чувства обиды и тревоги.

Пальцы больше не дрожали, судорожно сжимая одеяло. Да и комната не вызывала прежнего отвращения. Все стало… иначе.

Раскинув руки, я поудобнее устроилась на мягком матрасе.

Так спокойно… Мне никогда не было так хорошо, как сейчас. Ностальгическая тоска была неким фоном, белым шумом, что не привлекал внимания. Ведь это чувство… чувство прощения… оно было важнее всего. Лучше всего на свете.