Чтение онлайн

— Клевер, — ответила Соик и отчего-то заулыбалась.

Иштан понимающе кивнул, а про себя тут же решил, что лучшего

соответствия нельзя было и придумать — с ее нежностью, с мягкими

розовыми губами, и впрямь похожими на соцветие клевера! Он уже

приготовился, чтобы сообщить Соик об этом соображении, но тут же

стушевался, подумав, что это будет нескромно и, что важнее, заставит

логимэ смутиться; а уж этого он допустить никак не мог — а потому тут же

задал другой вопрос, продолжая разговор о жизни лесных эльфов.

Впрочем, Иштан даже не знал, что для него интереснее — то, что

рассказывала Соик, или же она сама, об этом говорящая. Все время, пока

они шли до леса, беседуя, он искоса разглядывал лесную эльфу. Очень

скоро он обратил внимание на особенное свойство ее лица: его выражение

почти никогда не менялось — лишь едва уловимое движение — в бровях, в

губах… Вместо этого что-то другое, более глубокое изменялось в нем — то

ли во взгляде, то ли еще глубже — и это что-то явно свидетельствовало о

том, что в душе логимэ постоянно идет какое-то тайное шевеление — так в

глубине толщи воды незримо движутся рыбы, качаются цветы… Эта

двойственность застывшего в свое красоте лица и ощущения скрытого за

ним постоянного движения казалась Иштану такой необычной, что он был

готов бесконечно наблюдать за ним, пытаясь уловить хотя бы обрывки тех

мыслей, что блуждали в голове лесной эльфы!

Вскоре они дошли до леса; разговор сам собой прервался. Хотя лето уже

близилось к концу, дыхание осени еще не чувствовалось в воздухе: в лесу

было по-прежнему зелено, трава глянцевито блестела на солнце. Десятки

запахов тут же окружили эльфов, нахлынув из лесной чащи, так что Иштан

на время невольно отвлекся от своей спутницы. Полной грудью он вдохнул

воздух, моментально выхватывая знакомые ароматы. Прелая листва, кора,

коричневая лесная земля — перемешиваясь, они дразнили обоняние,

складываясь в торжествующую картину позднего лета. Для Иштана год

вообще складывался из запахов: терпкого запаха ивовых почек и молодых

листьев — весной, пригретой солнцем травы и сосновой смолы — летом,

грибов и влажных листьев — осенью… Когда же его взгляд случайно упал

на Соик, он с замиранием сердца заметил на ее лице то же выражение

сосредоточенного блаженства, которое переполняло его самого, и чувство

родства с лесной эльфой расцвело в нем с новой силой.

Прерванная беседа вскоре возобновилась. На правах провожатого Иштан

указывал дорогу, одновременно делясь с логимэ знаниями по поводу того

или иного встречаемого ими растения. Его голос и весь вид были весело-

оживленными — он не мог не признаться, что ему очень приятно встретить

того, кто способен оценить его открытия. Возле поляны, поросшей

багульником, он замедлил шаг.

— Вот, например, багульник, или болиголов болотный: здесь он растет

невысоким, но там, немного глубже в лесу, попадаются более крупные

экземпляры. Хотя я лично считаю, что низкорослые растения более

пригодны для выгонки экстракта — они накапливают в себе больше смол и

легче отдают их…

Соик с интересом слушала, склонив голову и глядя из-под опущенных век

мимо него на цветы. Когда он закончил, заметила:

— Ты так хорошо разбираешься в травах — я думала, только логимэ так

интересуются ими.

— Мне нравится раскрывать их тайны, — с чувством произнес Иштан, и его

синие глаза загорелись. — Порой мне кажется, что растения — это знаки,

посланные нам Эллар, знаки ее помощи нам! Каждое растение обладает

каким-то особенным свойством — одно способно утешить боль, другое

дарует спокойный сон, или, наоборот, бодрость, но эти свойства — не

явные, их нужно уметь разглядеть… Каждый цветок — словно маленькая

тайна, которую нужно разгадать; это — как игра, в которой можно

использовать свои знания!

Лесная эльфа медленно покачала головой.

— Мне казалось, велларов занимают менее осязаемые материи — вы ведь

работаете со светом луны…

— Да — и это очень интересно, совмещать возможности виденья с теми

силами, которыми обладают растения. Такое лечение оказывается намного

более эффективным.

— Любопытно… А чем еще занимаются веллары?

— Ну… — Иштан замялся; его взгляд вдруг остановился губах певуньи; с

тех пор как он еще утром, в замке, обратил на них внимание, они казались

ему самой прекрасной среди всех черт ее лица: вся ее красота, вся ее

сущность словно свелась для него к этим, похожим на цветок, губам! Он

нервно сглотнул, с трудом отвлекаясь от них:

— Ну, это… это трудно объяснить. Мы как будто передаем силу Эллар в

этот мир — тем, кто в ней нуждается. А мэлогрианы — что они делают?

Тоже работают с силой?

Соик задумалась, потом, немного помолчав, сказала:

— Нет, мы не берем ничью силу — скорее, настраиваем свои тела и души

так, чтобы их вибрации совпадали с вибрациями окружающего нас мира —

деревьев, цветов, животных.

— А как же виденье?!

Она тихо рассмеялась — у нее был удивительный, похожий на воркование,

тихий смех; в нем Иштан с волнением уловил все те же трепетные нотки…

— У логимэ нет виденья. Мы просто чувствуем все то, что вы видите —

чувствуем намного сильнее, чем другие эльфы, и стараемся постоянно

быть в равновесии с тем, что чувствуем.

— Удивительно! — искренне изумился Иштан. — А если вы почувствуете

что-то плохое... ну, там, боль, страдание — что тогда?

Лесная эльфа опустила глаза, теплое выражение сбежало с нежного лица.