Чтение онлайн

сияют в его глубине серебряные блики! — Еще много подобных планов

возникло в бело-лунной голове молодого эллари, пока он дошел до своей

комнаты. Дойдя уже почти до самой двери, он вспомнил, что до разговора

с логимэ шел из комнаты — в храм, а потом, сам не зная отчего, перепутал

направление. Развернувшись, он почти бегом направился к выходу из

замка, на ходу осознавая, что уже существенно опоздал на урок.

Глава 3

Несмотря на всю похвальность, опасения Иштана по поводу опоздания на

занятия были совсем не обязательными: его слишком любили в храме и

простили бы куда больший проступок. Любили, во-первых, в виду его

личного обаяния — молодой эллари улыбался так светло, что трудно было

ругать его, — но куда охотнее его бы простили за талант: если юные

дочери луны, благоволившие к Иштану, ощущали сокрытую в нем силу как

нечто неотделимое от его привлекательности вообще, то допущенные в

лунный круг сразу же разглядели и оценили его способности. Они стали

очевидны, только лишь Иштан начал появляться чаще в храме Луны;

веллары, дольше него находившиеся в лунном круге и знавшие еще его

отца, моментально отметили, сколь удивительно мощной является связь,

связывающая юного наследника Сильвана с богиней. Великая Эллар явно

благоволила к молодому веллару: его, еще только лишь развивающемуся

виденью были под силу вещи, недоступные и более опытным магам. Какая-

то внутренняя сила — не обретенная, выработанная тренировками, но

существующая как данность, полученная от рождения и по рождению,

была в нем и, судя по тому, как стремительно он овладевал ею, в скором

будущем Рас-Сильвану суждено было обрести одного из самых сильных

велларов за всю историю лунного народа. Но пока это было лишь будущим

— ключ Эллар по-прежнему хранился у Кравоя, а самого Иштана

волновали вопросы иного рода…

В этот день на занятиях в храме он проявлял себя несколько хуже, чем

обычно, однако, против обыкновения, это мало его беспокоило: главное,

что в час, когда в замке только начали убирать со стола, он уже был за

городскими воротами. Прямо за его спиной расстилался просторный луг, опоясывающий город широким кольцом; на его границе темно-зеленой

полосой виднелся лес. Вечерами горожане выходили за ворота, чтобы

посидеть на лугу во время заката и отрешиться от дневных дел; сейчас же,

среди дня, здесь было еще пусто — лишь молодой веллар стоял на

некотором расстоянии от ворот, скрестив на груди руки, и то и дело

посматривал на темнеющий зев ворот. Его стройный легкий силуэт четко

выделялся на открытом, поросшем травой пространстве; легкий ветерок

развевал длинные бело-лунные волосы, синие глаза щурились под тонкими

бровями — эллари непривычны к яркому солнцу. Вся фигура дышала

нетерпением, готовностью мгновенно сдвинуться с места, стоит только

уловить условленный знак — стражники на карауле с интересом

посматривали на будущего правителя и многозначительно улыбались, видя

его волнение.

Наконец, его терпеливость была вознаграждена — на дороге появилась

женская фигурка. Зоркий взгляд Иштана узнал ее, еще когда она была у

самых ворот! Узнал, и в одно мгновение словно объял всю, целиком, не

отделяя, где одежда, где корзинка, где волосы и кожа, как если бы ее

образ был соткан из одного куска. Соик шла упругим, спокойным шагом,

держа в руках довольно большую корзину; в ее походке, в эластичных

движениях ладного тела было столько свежести, столько молодости! «Нет,

это не может быть плохо!», — подумал Иштан и в тот же миг невольно

шагнул навстречу. Соик издалека улыбнулась ему. Он смотрел, как она

постепенно приближается, и знакомое чувство теплоты и мягкости

стремительно обволакивало его. Образ цветка, с которым он связал в

своем воображении лесную эльфу, снова вспыхнул в нем. Нежный цветок,

созданный для тепла и ласки…

— Идем?.. — просто спросила Соик, подходя к веллару и быстро

взглядывая на него.

— Идем.

Они пошли рядом. Ожидая лесную эльфу, Иштан боялся, что будет опять

смущаться, но теперь с удивлением чувствовал, как ему легко и просто

рядом с Соик. Несмотря на то, что она говорила мало, ощущения

натянутости беседы не возникало — напротив, в их общении было некая

простота и непритязательность, которых невозможно добиться намеренно:

они просто шли, объединенные общим делом и привлеченные схожими

интересами друг друга, и не было ничего тайного, что крылось бы за этим.

И эта легкость была для Иштана точно глоток свежего воздуха, ведь, по

сути, в глубине души он был очень одинок… В один год он потерял сестру

и отца — двух самых близких ему существ, и потеря эта была столь

велика, что он до сих пор не мог оправиться, хотя и был слишком горд,

чтобы показывать это. Конечно, у него были друзья — Кравой, например,

— однако они не могли вполне заполнить ту пустоту, что образовалась в

нем. Они были другими — другой породы, другой крови, и Иштан втайне

чувствовал это; он же нуждался в единомышленнике — таком, какими

были для него Моав и Лагд. И вот теперь, когда он взглядывал на шедшую

рядом с ним логимэ, его сердце взволновано колотилось от странного

предчувствия, которому он не смел поверить. Тем временем Соик

рассказывала по его просьбе о жизни лесных эльфов:

— Каждый логимэ с рождения связан с тем или иным растением или

цветком — это как бы его душа в растительном мире…

— И какой же цветок твой? — с замирающим сердцем спросил Иштан.