Чтение онлайн

— Если это так, разве не логичнее было бы этому человеку убить Алейдис, а не Николаи?

— Как знать, возможно, все еще впереди, — пожала плечами Эльзбет, поставив кубок на стол. — Раз уж мы затронули Бонн, там есть еще одна семья, которая могла желать отмстить.

— И кто же это? — удивленно уставился на хозяйку борделя ван Клеве. Они были знакомы не первый год. Он частенько прибегал к ее услугам. Но его всегда изумляло, насколько хорошо она осведомлена обо всем, что творится внутри городских стен, а иногда и за их пределами.

— Ну, это старая история.

— Вот как?

Она снова хихикнула.

— Да, говорят, что Николаи Голатти однажды приказал предать смерти своего зятя Якоба де Пьяченцу за то, что тот плохо обращался с бедняжкой Катрейн. И, как вы, наверное, знаете, убийца так и не был найден.

— И семья Якоба считает убийцей Голатти?

— Так ли оно на самом деле, я не могу знать, господин ван Клеве. Я лишь пересказываю слухи и истории, основанные на слухах. Но подумайте сами, ведь это же возможно, да?

— Якоб де Пьяченца уже много лет гниет в могиле.

— Ну, не так уж и много.

— Пять или шесть, если быть точным. Слишком долго мстители ждали подходящего случая.

— Ну вы же сами говорили, что тело де Пьяченцы было намеренно изувечено так, чтобы все смахивало на случайное нападение грабителей. Семье потребовалось время, чтобы разобраться, что к чему, разработать план и найти возможность воплотить его в жизнь.

Занавеска, скрывавшая проход к лестнице, зашевелилась, и Эльзбет подняла голову.

— Да, Энне, в чем дело?

Пожилая тощая служанка с увядшим лицом и седыми растрепанными волосами под простым коричневым платком приблизилась к ним.

— Гизель просила передать, что ванна для господина полномочного судьи готова.

— А, ну, думаю, на этом наш разговор закончен. — Эльзбет снова поднялась с места. — Запри входную дверь, Энне, и скажи Геро, чтобы он присмотрел за ребятами наверху. Пусть выйдут через черный ход, когда закончат. А я пойду к себе. Полагаю, вы не будете возражать, если потом выйдете через черный ход во двор? — обратилась она к Винценцу.

— Вовсе нет, Эльзбет.

— Хорошо. Толстуха Трин откроет вам, если будет слишком поздно или, — она озорно подмигнула, — слишком рано. Она спит в нише прямо у черного хода. Если не проснется сразу, ущипните ее как следует. Вечно она дрыхнет как убитая. Нас это забавляло еще в те времена, когда мы с ней работали на матушку Берту.

— А Энне разве не была когда-то шлюхой?

Он указал глазами на тощую служанку.

— Была, конечно. Кстати, Геро ее сын. Отец, само собой, неизвестен, — пожала плечами хозяйка. — Они с Трин никогда не были особенно добры ко мне, но я не смогла заставить себя выкинуть их на улицу. Я хочу сказать, вы только посмотрите на Энне или даже на толстуху Трин. Кому они нужны, старые и уродливые? Хочу ли я брать грех на душу и толкать их в сточную канаву, где они, вне всякого сомнения, очень скоро отдадут Богу душу? Нет, не хочу и не буду этого делать. Они вполне сгодятся мне как служанки. А когда они однажды преставятся, я заплачу могильщику, чтобы он похоронил их в безымянной могиле у церковной ограды. Мы вместе пережили много взлетов и падений. Проявили бы они ко мне такое же великодушие, если бы жизнь сложилась иначе, я не знаю. Я никогда не исхожу из того, как поступили бы другие люди. Лишь из того, чего ждет от нас Всевышний.

— Любви к ближнему, — улыбнулся Винценц.

— Вы можете получить от Гизель все, что вам причитается. Я ухожу, господин ван Клеве, и желаю вам приятных водных процедур. Передайте Гизель, что я ей немного завидую.

— С чего бы это?

— Одержим чистотой и собственной внешностью, но не тщеславен. К тому же еще обладает чертовски красивым телом. Вы, господин ван Клеве, относитесь к тому редкому типу мужчин, от которых мамаши предостерегают своих дочерей и которые даже нас, женщин с опытом, повергают в восторг.

— Что за чепуха? — пробормотал ван Клеве, пытаясь скрыть, что похвала ему приятна.

— Ну, если вы сами не знаете, что производите на женщин такой эффект, тем лучше. Это делает вас еще более желанным.

Эльзбет исчезла за занавеской, и скоро послышались ее шаги на лестнице, ведущей на второй этаж. А. Винценц в сопровождении Геро, который возник словно из ниоткуда и, не вымолвив ни единого слова. Жестом пригласил следовать за ним, отправился в купальню. Из головы у него не шла похвала Эльзбет. Очевидно, она еще не забыла, как, прибегнув к правильным словам, дать клиенту почувствовать себя на седьмом небе от счастья. Поговаривали, что она уже какое-то время состоит в тайной связи с палачом, в чьем ведении находились все бордели города. Хотя Эльзбет не относилась к тем женщинам, которые привлекали Винценца, он был польщен. Он подумал, что она, видать, решила подразнить его и слегка переключить его мысли на те услуги, за которые он уже уплатил. Те самые, которые оказывала ему Гизель, всегда к его полному удовольствию.

— Ах вот вы где, господин ван Клеве!

Женщина лет двадцати пяти, стройная, с длинными темно-русыми волосами, заплетенными в простую косу, выпрямилась в большой ванне, над которой поднимался пар, пахнущий пряными травами. Она произнесла эти слова с легким акцентом, который выдавал в ней уроженку Франконии [12] . Она была полностью обнажена, вода струилась по ее высоким грудям с торчащими сосками к аккуратно подстриженным волосам на лобке. Откровенная чувственность Гизель в сочетании с манящей улыбкой произвела на Винценца желаемый эффект. Поскольку в тот вечер он был последним гостем в купальне, он не стал заходить в раздевалку, а быстро сбросил одежду прямо там. На Геро, который тут же исчез за занавеской, он даже не обернулся. Едва Винценц успел забраться в ванну к Гизель, как она обхватила его опытными руками и навалилась на него с понимающей улыбкой.

— Я вижу, вы сегодня торопитесь.

Он резко вдохнул, когда она одним плавным движением оседлала его, быстро и глубоко принимая в себя.

— Ну, на самом деже я этого не планировал.

Гизель засмеялась, плавно покачивая тазом.

— Ну, то, что ваши планы так быстро изменились, я нахожу вполне закономерным, господин ван Клеве. И речь не только о той штуковине; что у вас между ног.

Ее руки заскользили по стальным мышцам спины, то опускаясь к пояснице, то поднимаясь к шее.

— Вы так напряжены.

В ее глазах появился веселый блеск.

— С радостью подарю вам расслабление, которого вы так жаждете.

Когда она ускорилась, следуя за своими словами, он инстинктивно схватил ее за бедра, впившись пальцами в ее плоть сильно, но при этом достаточно деликатно, чтобы не причинить ей боли. Он знал Гизель и знал, что ей нравится.

Однако после трудного дня его внутреннее равновесие в значительной мере пошатнулось. Винценц боялся увлечься и кончить слишком быстро, о чем острый язычок Гизель не преминет ему при случае напомнить. Поэтому, выждав какое-то время, он снял ее с себя и поменял позицию. Она с готовностью откликнулась на его безмолвный призыв, поднялась, уперлась руками в бортик тяжелой ванны и позволила овладеть собой сзади. Ее коса, потемневшая и намокшая от воды, раскачивалась у ее левого плеча в ритм его толчкам. Винценц как загипнотизированный смотрел на эту косу и по какой-то неведомой причине был рад, что волосы у Гизель не того же цвета, что у некоей вдовы с Глокенгассе, чье лицо вдруг встало у него перед глазами. Он усилием воли прогнал это видение прочь и сосредоточился на том, чтобы сделать ремесло продажной женщины чуть более приятным. Ранее она уже успела поведать ему несколько женских секретов, которые привели Винценца в восторг, поскольку позволяли испытать дополнительное удовольствие обоим партнерам. Стон Гизель, как ему показалось, не был притворным, как и тихий всхлип, который она издала вслед за этим. Под конец, умело орудуя ловкими пальчиками, девушка помогла достичь пика блаженства и ему самому.

Затем Гизель вышла из ванны, вымыла тело и волосы клиента душистым мылом и подала скромный ужин, состоявший из хлеба, мяса, сыра и пива. Она выглядела немного разочарованной из-за того, что Винценц решил отужинать в одиночестве. Но было уже довольно поздно, день выдался долгим и утомительным, так что Гизель не стала его уговаривать.

Как только она вышла. Винценц, уже умиротворенный, но еще не достигший полного расслабления, прислонился к стенке купальни и задумался о том, что рассказала ему Эльзбет.