Чтение онлайн

– Ну, ты это брось, - нахмурился Душман.
– Вить, ты слыхал, чего он буровит? - обернулся он к появившемуся в дверях Зингеру.

– А чего? - поинтересовался тот, ставя на крыльцо спортивную сумку.

– Отказывается ехать с нами.

– Это не дело, прапор, - подумав, сказал Зингер.
– Вместе приехали, вместе и уедем. Чего тебе тут делать?

– Нет, ребята, спасибо вам за все, но я для себя все решил. Подамся на Соловки, в обитель. Давно туда тянет.

– Да ты че, с дуба рухнул?!
– выпучил глаза Зингер.
– На хрена тебе это надо?

– Ладно, Витька, не кипятись, - тронул приятеля за руку Душман.
– В обитель, так в обитель. Юрка сам себе хозяин.

С минуту все молчали, потом Душман встал и протянул Огневу руку.

– Ну что ж, тогда не поминай лихом. А надумаешь, возвращайся. Пошли, Витька.

– Бывай, - толкнул Юрия в плечо Зингер и, спустившись с крыльца, они направились к «джипу». Хлопнули дверцы, тишину кордона нарушил рев двигателя, и машина, длинно просигналив, тронулась с места.

– Не поминай лихом! - высунулся из окна Душман и помахал Огневу рукой.

Белесым июльским днем, когда над Белым морем еще властвует незакатное солнце, к пустынной пристани Большого Соловецкого острова пристал небольшой рыбацкий бот, с которого на берег сошел человек. Он был выше среднего роста, худощавый, в выцветшем армейском камуфляже и с тощим рюкзаком на плече.

Подойдя к двум мужчинам, конопатящим старую лодку, незнакомец о чем-то их спросил и направился в сторону монастыря, опоясанного высокой крепостной стеной.

Войдя на подворье, он переговорил со встретившимся монахом и тот проводил гостя в кабинет к настоятелю.

– Слушаю вас, - сказал престарелый игумен в очках, отодвигая в сторону старинный фолиант, и, внимательно оглядев незнакомца, предложил стул.

– Благодарю, святой отец, - сказал мужчина присаживаясь.
– Я бы хотел остаться в вашей обители, если это, конечно, возможно.

– Вот как? - вскинул на него глаза настоятель.
– Для чего?

– Хочу уйти от мирской суеты.

– У вас горе?

– Да нет, - последовал ответ.
– Скорее всего, душевная усталость. И еще. Я хотел бы пожертвовать на нужды обители. Вот, - мужчина достал из стоящего на полу рюкзака небольшой сверток и, развернув его, положил на стол перед игуменом.

– Что это?
– подслеповато прищурился тот.

– Золото. Прошлой зимой я нашел его в тундре.

– Оно ничье?

– Скорее всего, да. Лежало в обломках сбитого во время войны самолета.

– А почему бы вам не сдать его государству?

– Нынешнее государство того не заслуживает, святой отец, - горько улыбнулся незнакомец.
– Я это точно знаю.

– Как вас прикажете величать?
– осторожно тронул пальцем сияющий металл настоятель.

– Юрий.

– Ну, что ж, - сказал после длительного раздумья игумен, - оставайтесь.
– А ваш дар Юрий, пойдет на ремонт храма.

Чуть позже, в сопровождении настоятеля, Огнев вышел наружу.

Над бескрайней пустотой моря, в небе парила чайка

Прошел год. Лето сменила зима, а зиму лето.

Все это время Огнев, принятый в обитель послушником, упорно и смиренно выполнял то, что требовал от него наставник.

Жизнь в монастыре текла спокойно и размеренно, к чему располагала удаленность от цивилизации и раскинувшееся до горизонта море.

Вставали рано, в шесть утра, и после утренней молитвы он работал в мастерских и на подворье, затем следовала скромная трапеза и опять работа, а вечер посвящался изучению святого писания с наставником.

 Монах-схимник Отец Петр, так звали наставника, просто и неназойливо учил его всему, что знал сам, и Огнев ощутил в себе что-то новое.

Нет, это была еще не вера, она была где-то впереди, но уже и не слепое ее отрицание.

Поздно вечером, когда жизнь в обители замирала, ворочаясь в келье на жесткой койке, Юрий часто вспоминал прошлое, которое не отпускало.

В тревожных снах он снова видел Афган, стрекочущие в небе «вертушки» и дымы над разбитыми кишлаками, своих погибших однополчан и тех, кто лежал в самолете в тундре, а еще мертвых Витальку с Виктором. Война не отпускала.

Как-то вечером, на молитве, он спросил у наставника - почему так? Это мой грех?

– Да брат, - был тихий ответ.
– Но терзайся так, все люди грешны. Главное, что ты пришел за советом к Господу.

В погожие дни, в короткие минуты отдыха, Юрий часто уходил к морю, садился на прогретые солнцем валуны и подолгу смотрел вдаль.Она навевала думы о бренности мира, притягивала и лечила.

Иногда размеренная жизнь обители нарушалась приездом туристов, а то и высоких государственных мужей, которых почему-то стало тянуть к Богу.

Первые посещали местные достопримечательности, любовались красотами природы островов и с интересом наблюдали жизнь монахов.

Вторые неизменно выстаивали литургии, ставили свечи и о чем-то просили Бога.

А как-то весной, на шикарном катере нагрянули «братки». Трое. Самые настоящие. Бритоголовые, в золотых цепях с крестами на шеях и в стильных адидасовских костюмах.

 Хотели с почестями захоронить в святом месте кого-то из своих убиенных.

Настоятель, бывший на подворье и наблюдавший за реставрацией одного из храмов отказал, и те попытались качать права.

– Негоже так, парни, - сказал работавший здесь же Огнев.
– Тут святая обитель.

– А тебе че, больше всех надо?
– растопырил пальцы старший, рыжий и с борцовскимим плечами.
– Или хочешь чтоб мы с тобой побазарили?

– Можно, - кивнул скуфьей Огнев.
– Но не здесь. Разрешите я их провожу, отец Иосиф?