Чтение онлайн

Сизов с Красюком переглянулись, не двигаясь с места.

– Что вам не ясно?
– повысил голос Дубов.
– Ты старший, - ткнул он пальцем в сторону Красюка.
– Гляди за своим напарником, ты мне за этого старика головой отвечаешь.

– Какой он старик?
– удивился Красюк.

– Поговори у меня!..

Дубов еще постоял, поглядел, как арестанты нехотя поднимались, брались за носилки, и крикнул вольному, дежурившему у ворот заместо часового:

– Выпусти их, пускай идут.

Дежурный стоял незнамо зачем: сплошного проволочного забора с вышками по углам, как в настоящих лагерях, тут не было, и дыр, через которые можно уйти, хватало. Но прав был Дуб: только самоубийца мог бежать в эти леса, которым ни конца, ни края. Такого здесь не случалось еще и потому, что все подопечные Дубова имели плевые сроки, и бежать было - себе дороже.

Ворона, сидевшая на столбе, опять орала во всю глотку и Красюк опять материл ее: не накаркала бы, сволочь!

Сизов молчал. Шел и думал о том, что все получалось по Плонскому. Ему, впрочем, разыграть эту комедию вместе с Дубовым ничего не стоило. Даже узнать о том, что Красюк собрался бежать, было нетрудно: парень верняком сболтнул кому-то о своем намерении, а стукачей среди арестантов всегда хватало. Вот если Красюк начнет сманивать Сизова золотишком, тогда придется признать, что Плонский - поистине гений: так все предусмотреть рядовому служителю Фемиды не под силу.

Все было как в прошлый раз. Так же верещали сойки, кричали ореховки, барабанили дятлы. И лес стоял застывший в безветрии, словно ждал чего-то. Казалось, что и медведь появится из кустов. Но возле сваленной в кучу проволоки хлопотал только полосатый бурундук, который, завидев людей, мгновенно исчез.

– Все, передых!
– заявил Красюк и повалился на землю. Полежал, глядя в небо и выдал: - Дальше не пойду.

– Что, так и будешь лежать?

– У меня своя дорога.

Сизов молчал, вспоминая прозорливца Плонского.

– Чего молчишь?

– Думаю.

– Как меня сдать?

– Дурак ты, Юрка. Бежать собрался? Так пропадешь ведь.

– Я бывал в тайге. Даже и один. Не пропал.

– Сидел на одном месте. Да еще с оружием. Ждал, когда тебя спасут.

– Ты откуда знаешь?

– Сам же трепался.

– Я тебе этого не говорил.

– Другим рассказывал. Хвастался, как сидел на золоте. Знал, что тебя обязательно будут искать.

– Все равно. Раненый был. И жратвы никакой. А не помер.

– Теперь, как я понимаю, ты собираешься не сидеть на месте, а идти по тайге. Это, скажу тебе, не одно и то же. Пропадешь.

– А если с тобой?
– спросил Красюк. В точности так же спросил, как вчера заместитель прокурора. Даже интонация похожа.

Сизов засмеялся.

– Чего регочешь?

– Вспомнилось кое-что.

– Так идешь со мной?

– В бега? Не резон. У меня срок небольшой.

– Слушай, Мухомор!
– Красюк, все это время рассуждавший лежа, не отрывая глаз от скользивших в небе стрижей, вдруг резко вскочил. Здоровенный, навис над Сизовым, сидевшим на земле.
– Ты же умный мужик, чего придуриваешься? Понимаешь ведь: если зову, значит, не задаром.

– Опять про свои воровские шмотки?

– Сколько тебе говорить: не вор я! Было в молодости, баловался. Потом завязал. Никто и не знает об этом. Даже в охране работал. Золото возить доверяли.

– За которое ты и сел.

– Дурак был.

– А я что говорю?
– засмеялся Сизов.

– Не цепляйся. Самородок я нашел. Думал, повезло, а он оказался из тех, что разбросало при аварии. Ну и сам понимаешь...

– Слышал. Вертолет разбился, все погибли, и ты один героически отражал нападения медведей, которые хотели то золото украсть.

– Больно много ты знаешь!
– опять насторожился Красюк.

– Так ведь в газетах писали. И самому трепаться надо было меньше.

– Я ж не помню...

– Ты не помнишь, а люди запомнили. Речь-то не о дровах - о золоте... Ну, ладно, хватит языки чесать.
– Сизов тоже поднялся.
– Давай грузи на носилки да пойдем.

– Погоди. Там, где вертолет грохнулся, золотишко осталось, не все тогда нашли.

– Припрятал, значит?

– Неважно.

– Очень даже важно. Искать разбросанное - все равно, что старателем работать. Вдруг там ничего нет?

– Есть. Я знаю.

– Много?

– Все наше. Если через тайгу проведешь, разделим по-честному.

– Пополам?

– А, черт с тобой, пускай пополам. По десять кило, хватит обоим.

Сизов помолчал, делая вид, что раздумывает над предложением, потом поднял топор, сунул себе за пояс, а веревку бросил Красюку.

– Возьмем, пригодится.

Они нырнули в гущину подлеска, долго продирались сквозь кусты, перелезали через поваленные деревья, высоко задирая ноги в ломком сухом буреломе. Наконец вышли на звериную тропу, и Сизов двинулся по ней.

– Куда?
– спросил Красюк. Пот лил с него ручьем. На щеке, от носа до уха, темнела широкая царапина.

– При беготне наобум можно остаться без глаз. По тропе легче идти.

Вокруг буйствовала таежная растительность. Повсюду стояли папоротники, огромные и совсем крохотные, взбиравшиеся на стволы и свисавшие с них гирляндами вместе с длинными бородами лишайников и петлями лиан. На прогалинах папоротники исчезали, зато появлялась масса цветов - розовая герань, белые недотроги, бледно-сиреневая валерьяна. Местами зонты цветов поднимались выше головы, и сочные стебли этих гигантов напоминали стволы молодых деревьев. Со склонов сопок, где лес был пореже, открывались другие склоны, пурпурно-фиолетовые от цветущих рододендронов. На открытых местах воздух гудел от оводов, и, спасаясь от них, приходилось снова нырять в чащобу.

Потом лес кончился, и они увидели перед собой болотистую равнину, поросшую редкими соснами и елями. Местами поблескивали мелкие озерца. На опушке тропу потеряли и пошли прямиком через осоку, рассчитывая найти другую тропу. Под ногами при каждом шаге выступала черная вода, медленно заполняла вмятины следов.

– Все, отдыхаем, - сказал Красюк, садясь на зыбкую кочку.

– Встань!
– зычно заорал Сизов.

Красюк вскочил от неожиданности.

– Под такими кочками гадюки живут.

Сизов подошел к кочке, принялся шуровать под ней длинным суком. И почти сразу в траве мелькнула серая блестящая кожа. Змея куснула палку, застыла в настороженной позе.

– У, гадина!
– заорал Красюк и, выхватив палку у Сизова, накинулся на гадюку.

Когда змея перестала извиваться, он зашвырнул палку, обессиленно опустился на кочку, снова вскочил, принялся оглядывать траву вокруг.

– Ну, ты даешь, Мухомор! Как узнал, что она тут?

– По запаху, - усмехнулся Сизов.
– Сразу покойником запахло.