Чтение онлайн

Одет грабитель в сильно поношенные штаны и рубаху, на полу рядом с таким же заношенным пальто – рабочий мешок на лямках. С похожими ходят разнорабочие, подёнщики и прочие работяги неквалифицированного труда, которых нанимают как на разовые работы, так и присылают разнообразные конторы. Яму выкопать, плитку во дворе поправить, забитые водосточные трубы прочистить. Никто их не вспомнит уже через пять минут как пройдёт мимо, и никого не удивит, что хмурый работяга торопится – оплата у них сдельная, быстро закончил в одном месте и бегом в следующее. Гийом вместе с одним из жандармов обыскал задержанного. В карманах почти ничего, как и положено работяге совсем немного мелочи. Зато из двух потайных карманов пальто извлекли мятые ассигнации самого разного достоинства. Похоже, в надёжности лёжки грабитель сомневался и таскал деньги с собой. А может, это был вариант на случай непредвиденного бегства? Дальше Гийом достал из мешка короткий ломик, связку отмычек и тонкие шёлковые перчатки: в таких работают хирурги, но на этих нанесены заговорённые руны, которые гасят ауру. Ещё одни такие всё ещё оставались на руках вора.

Пока обыскивали и сажали на стул грабителя, пока разбирались с его инструментом, месье Пулен успел пройтись по соседям. Время кражи было рассчитано хорошо, соседей почти никого. Понятой нашлась всего одна пожилая женщина-экономка этажом выше. Увидев лежавшие на столе вещи и гору денег, женщина гневно высказала:

– Па-ра-зит. Ишь нахватал, бесстыдник, А вам, – она обратилась к Гийому, так как он был в кителе, в отличие от оперативника и экспертов в гражданских костюмах – честные люди спасибо скажут! Поймали негодника.

– Мы приглашаем вас быть понятой. Назовите себя, пожалуйста, и причину, почему вы сейчас оказались в этом доме.

– Мадам Флориана Ришар, работаю экономкой и кухаркой у семьи Ледюк.

– Вы согласны быть понятой при задержании подозреваемого в ограблении квартиры семьи Фортен?

– Ещё как согласна. У-у-у, паразит.

Шок лысого грабителя явно слегка отпустил, удивление начало сменяться безразличием. Гражданин, видимо, оказался с основательным тюремным стажем, и вся предстоящая процедура уже не вызывала в нём особых эмоций.

– Фамилия, и только сразу договоримся, – начал Гийом. – Не выдумывать, всё равно проверим.

– А чего ж скрывать, раз попался? Всё равно пятёрку дадут. Пьер-Антуан Леже.

– Пять лет?! – женщина-понятая всплеснула руками, но теперь ею двигала жалость.

– Да вы, мамаша, не волнуйтесь, ему не впервые пятёрку получать, – усмехнулся один из жандармов.

Дальше нудно-равнодушным голосом Пьер-Антуан сообщил свои анкетные данные и где он проживал изначально по месту рождения и после двух отсидок. Тридцать четыре под Новый год стукнет. Судимостей три, сроков два, все за кражи.

– И сам-то перекати поле, и все-то у тебя чужое, даже штаны – и те, наверное, украл? – с каким-то скорбным упрёком сказала женщина.

«А выглядит лет на восемь, а то и на десять старше, – машинально отметил Гийом. – Много лишних лет по тюрьмам набрал». Вслух же спросил:

– Сколько краж совершил во Флоране?

– Не считал, начальник.

– Для тебя я следователь Лефевр, а считать всё равно придётся.

Пьер-Антуан на мгновение задумался, потом, ухмыльнувшись, сказал:

– Сколько есть – все мои, начальник. Что докажете – я всегда признаюсь. Зачем зря время отнимать, вам других ловить надо.

Когда формальности были закончены, неожиданно возникла проблема открытых дверей. Замок только казался рабочим, на самом деле ничего не запирал. Оставлять жандарма и вызывать слесаря? Глупо будет, если взяли грабителя, а потом в квартиру залезет какая-нибудь шпана.

– Кто испортил, тот пусть и чинит, – мрачно пошутил Гийом.

И осёкся. Пьер-Антуан воспринял это всерьёз. За несколько минут без каких бы то ни было инструментов он привёл замки в порядок, вставляй ключ и запирай.

– И зачем только эти руки тебе достались? Золото, а не руки, а всё на пыль пустил… – всплеснула руками женщина-понятая.

Гийом остался невозмутим, но в кои-то веки был абсолютно согласен. Все эти ложки, серьги, золотые часы, тарелки и прочая чепуха. Для чего? Чтобы не работать? Но «солидно» подготовить такие кражи – нужно вложить уйму ума и сил, затрат энергии. Имея настолько умелые руки и голову, способную водить за нос весь отдел полиции, этот Пьер-Антуан и без краж мог заработать намного больше, чем даст за вещи скупщик. Имел бы и достаток, и семью, и уважение соседей. А сейчас – действительно пыль, пустота и перекати поле никому ненужное. К удивлению Гийома, неподдельная горечь в словах женщины на несколько секунд пробила равнодушное выражение лица грабителя. Из какого душевного запасника вырывается наружу что-то необъяснимо детское? Может, прав настоятель городской церкви, и можно отыскать даже в таких потерянных душах ещё что-то стоящее? Впрочем, это уже не забота полиции. Они свою задачу выполнили.

Следующим утром погода в город заглянула бурная, ненастная – мелкий дождь сыпал пополам со снегом, холодный ветер протяжно гудел крышами. Пока вытащишь ковёр, запустишь, а завеса прогреет над ним воздух, десять раз успеешь закоченеть. Всё равно настроение у Гийома было отличное. Вчера сработала техника, сегодня придётся работать самому. Но главное сделано: вор пойман. Осталось найти вещи и соучастника. Второй раз Гийом порадовался уже будучи в Управлении: Флоран город не самый крупный и в целом тихий, преступлений не так много. Позвонил в колокольчик, дежурный привёл тебе арестованного. В той же Бастони запросто пришлось бы тащиться самому, ведь «дежурный возится с очередными задержанными за мелкую спекуляцию, помощник вышел перекусить, третий заболел, а полицейских и так не хватает, слишком много заявок, большой город и много приезжих».

Допрашивали вместе с месье Пуленом из оперативного отдела. Пьер-Антуан первым делом, как его привели и усадили на стул, поинтересовался:

– Когда в тюрьму, начальник?

Ну да, понятно. Ходка уже не первая, хочется поскорее избавиться от бытовых неудобств камеры в местном Управлении и попасть в привычную обстановку тюрьмы.

– Это зависит от тебя, – равнодушно сказал месье Пулен. – Быстрее ответишь на все вопросы – быстрее суд и на нары.

Словоохотливостью Пьер-Антуан не блистал. Отвечал ровно на то, чего спрашивали, причём старался говорить поменьше. Да, кражи совершал. Нет, показать дома не может. Забыл. Брал, конечно, вещи поценнее. И поменьше, чтоб в мешок уместились.

– Перечислите.

– Разве всё упомнишь, начальник?

– У нас есть заявления пострадавших.

– Им лучше знать.

– Куда девал украденное?

– Разным людям продал. На улице, на вокзале. А деньги при мне, сами же отобрали.

– Опиши внешность покупателей.

Пьер-Антуан начал занудно говорить, явно выдумывая на ходу. Полицейский, который вёл протокол, бегло строчил на листке за столом в углу. Гийом и Пулен грустно переглянулись. Вопрос о покупателях бессмысленный, соврёт. С другой стороны, как знать заранее, какая именно часть показаний окажется впоследствии несущественной? И терпеть ещё эту дребедень, пока не выжмут из арестованного досуха. Гийому надоело слушать басни, и он перебил Пьер-Антуана:

– У кого ночевал?

Пьер-Антуан, не моргнув, ответил:

– У знакомой бабы.

– Что за женщина? – подхватил месье Пулен.

– Нормальная баба, две руки, две ноги…

– Брось кривляться. Где она живёт, я спрашиваю?

– Не хочу я её впутывать, месье следователь, – неожиданно вежливо ответил Пьер-Антуан и прочувствованно добавил: – Очень уж она красивая…

И ухмыльнулся: дескать, на сейчас хозяин положения всё равно я. Вы не знаете обо мне ничего, поймали меня случайно. Чего хочу – говорю, что пожелаю – промолчу, совру – и не проверите. Гийом на его гримасы остался равнодушен. Можно промолчать, можно переврать, но что утаил, что переврал, отчего растерялся – реакция тебя выдаст. А дальше уже задача следствия разобраться, почему именно здесь неожиданно сказал правду, хотя вроде не просили, а вот тут соврал.