Чтение онлайн

– Хорошо, – согласился комиссар, прокурор молча кивнул. – Допустим. Мы опросим молочниц. Они подтвердят. Без вещей этот Пажо будет настаивать, что с ним делились по доброте душевной, он по глупости и простоте рассказал всё квартиранту.

– Да. Я тоже подумал про это же самое. Но куда он мог деть добычу? Довериться просто знакомым, отдать вещи, подозрительно напоминающее краденое? Порядочный догадается и не примет, а прохвост просто-напросто присвоит. Закопать просто в поле за городом или спрятать на каком-нибудь пустыре? Слишком рискованно, а вдруг найдёт кто-то другой? Если вдобавок на вещах кто-то поставил метку от кражи – нелегальные глушилки слишком прожорливые, их надо заправлять каждые несколько дней, иначе перестанут работать. Ладно, вещи он вынес в карманах и под пальто. А что же дальше? Нужно место, куда он приезжает постоянно, не вызывая подозрений, и чтобы тайник находился под присмотром. И достаточно далеко от Флорана, чтобы метка против краж не зазвенела во время поисков в городе. Фермы Дюбе и Жобен – идеальное место.

Несколько минут комиссар и прокурор обдумывали слова Гийома. Наконец, прокурор сказал:

– Ну что же, звучит разумно. Я подпишу ордер на обыск.

Погода разошлась не на шутку, снег усилился, но и стало теплее, так что снежинки у земли разлетались мокрыми каплями и туманом, казалось, всё заволокло белёсым киселём. Лететь на ковре в такую погоду рискованно, может отсыреть, так что взяли два конных экипажа. Добирались в итоге заметно дольше, чем изначально рассчитывали, приехали мокрые и злые. Вдобавок, поскольку обыски шли за пределами города, основную часть команды составляли жандармы. В деревнях нравы проще, городской привычки к витиеватой вежливости нет. Потому и в обычные-то дни жандармы деликатностью не отличались – сейчас же, промокшие и замёрзшие, эти здоровые мужики в полицейской форме вообще выглядели натуральной бандой варваров, готовой пойти на приступ фермы, обещающей тепло и уют.

Хозяина фермы месье Жобена при виде нежданных гостей чуть инфаркт не хватил. Гийом еле смог его успокоить, что к нему претензий нет, а идут обычные следственные мероприятия. Впрочем, уяснив, что ни его, ни постоянных работников ни в чём не подозревают, этот усатый и пузатый дядька мгновенно повеселел, развил бурную деятельность «помочь господам полицейским» и даже приказал налить всем подогретого вина. В итоге прощались обе стороны, в целом довольные друг другом. Пусть вещей и не нашли, несколько работников подтвердили, что последнее время Пажо и в самом деле стал гораздо внимательней к соседям и всегда готов поговорить о жизни и по душам.

Когда ферма скрылась за поворотом дороги, к Гийому обратился месье Жермен Мартен: старика включили в состав группы как самого опытного полевого сотрудника полиции. В молодости он немало поднаторел в поисках тайников скупщиков краденого, поэтому комиссар решил, что помощь старого инспектора лишней не будет.

– Не расстраивайтесь, месье Лефевр. Я лично и не ждал, что мы найдём именно тут.

– Так по мне заметно? – грустно улыбнулся Гийом.

– Не очень, только если присмотреться. Позволите высказать мнение?

– Конечно, месье Мартен. Вы тут самый опытный.

– У фермы планировка неудобная, чтобы тайник делать. Она новая, просторная, всё везде просматривается, по крайней мере, в тех местах, куда Пажо имел постоянный доступ. Но я тут поговорил, этот Пажо явно примерялся, некоторые его вопросы на это намекают. Уверен, что он решил не рисковать и спрятал на ферме Дюбе.

Когда они поехали ко второй ферме, Гийом сразу же мысленно согласился со старым инспектором. Здесь хозяйство росло понемногу год за годом несколько десятилетий, оттого здания образовывали натуральный лабиринт. Да и сами строения уже немолоды, не так уж трудно вынуть какой-нибудь камень из стены и оборудовать за ним тайник.

Поиски заняли больше времени, провозились до самой темноты. Но зато обнаружили краденое! Преступник вроде бы рассчитал верно. Запах навоза отобьёт нюх собакам, а хаотичный фон магических меток на коровах, амулеты от насекомых на здании и тому подобное заглушит маячки на вещах, если таковые имеются. Но против опыта и сноровки старого инспектора криминальные таланты самоучки вроде Пажо оказались бессильны. Месье Мартен нашёл тайник обычными допросами работников и тщательным обыском потенциально подозрительных мест. И что самое главное, в вещах остались несколько волосков, по ауре однозначно принадлежавших Клоду Пажо. Да и мешковина, в которую были завёрнуты вещи, по заключению мага-эксперта долгое время лежала именно в квартире Пажо.

Маска добропорядочного гражданина с лица пойманного сообщника грабителя сползала с превеликим трудом. Вроде и расцветка давно поблёкла, и многочисленные дыры в ткани выдают настоящее лицо, а любитель маскарада по-прежнему пытается дурачить окружающих. На допросе поначалу он демонстративно удивлялся: «Вещи? Краденые? Те самые?! Да не может быть!» Затем пытался возмущаться, что «недостойный жилец мало того что грабитель, так ещё и решил подставить хозяина квартиры, организовав тайник на ферме, где тот работает». А дальше с ним, совершенно неожиданно, случилась истерика. Пажо трясся, всхлипывая, тёр лицо кулаками:

– Если бы я знал… Если бы я знал… Никогда!

Из дальнейшего стало понятно: если бы он знал, что всё равно их поймают, он никогда не связался бы с этим Леже, никогда-никогда не совершил бы преступления. Гийом поморщился. Тот же Пьер-Антуан Леже и то вызывал больше сочувствия, хотя бы своей искренностью. А у этой человеческой плесени единственный мотив раскаяния – его поймали. Вот уж точно, превращение в плесень необратимо.

Происшедшая в Пажо метаморфоза избавила от необходимости задавать вопросы. Теперь он давал показания взахлёб, успевай записывать. Как познакомились, откуда Пажо узнал про занятия Леже. Как гость разбередил воображение, продемонстрировав своё умение обращаться с замками, как разработали план и оговорили доли.

Дело можно было считать раскрытым, но вот не давало Гийому покоя ограбления на улице Пастухов. Статуэтки среди вещей не обнаружилось. Пажо ничего не знал, он был не в курсе, какие вещи сообщник брал из чужих домов, а просто складировал всю добычу в тайник. Сначала в квартире, потом на ферме. Да и сам Пьер-Антуан такое ощущение, что просто поддакивал вопросам про первое ограбление, а сам там никогда не бывал.

Вроде бы всё отлично, почти всё украденное нашли. Если Леже даже откажется от признаний по улице Пастухов, суд просто исключит один из эпизодов за недоказанностью. Вот и всё, остального хватит. Занозой сидело то, что Пьер-Антуан не помнил фигурки тролля! А ведь такую редкую и приметную вещь он просто обязан был запомнить. Вдобавок как профессионал, он сразу определил бы, что это не золото, а сплав, вещь раритетная, но не настолько дорогая и её кража срок не увеличит. Промучившись несколько дней, Гийом пришёл к комиссару.

– Вы уверены, месье Лефевр? Зачем этому Леже оговаривать себя? – удивился комиссар. – Мы ж его не заставляли признаваться.

– Ему сейчас, в принципе безразлично, за пять или шесть краж получить очередной срок. Зато он с самого начала понял, как нам хочется, чтобы все кражи были совершены им.

– Решил оказать нам услугу, – задумчиво сказал комиссар. – Ему мелочь, нам приятно, а в итоге мы ему в ответ облегчим жизнь. Ходка не первая, он такие вещи понимает сразу. М-да… Давайте-ка поговорим с ним на пару. Судя по вашим словам, этот тролль – штука крайне приметная, Леже действительно обязан был фигурку запомнить.

– Думал, в тюрьму повезут, а вы опять допрашивать, – ещё с порога проворчал Леже. Заметил комиссара и удивлённо поклонился. – И такой большой начальник пришёл. Доброго вам дня.

Услышав от комиссара вопрос точно в деталях описать вещь, украденную на улице Пастухов, Леже искренне удивился:

– Зачем это, начальник? Ведь если скажу правду, что в глаза не видел никакой фигурки и мастерской этих Дюранов тоже, вы же всё равно не поверите? – И тут же по выражению лиц сообразил, что поверят. – Как хотите, мне так и так срок получать. Или думаете, на суде откажусь? Теперь уж нет. За пять ли шесть – одинаково дадут. Если бы вещи не нашли, от всех, кроме поличной, отказался бы, факт.