Чтение онлайн

Когда они с комиссаром вернулись к нему в кабинет, месье Морен сел на своё место, задумчиво подвигал по столу чернильницу, и только затем сказал:

– Вы правы, месье Лефевр. На улице Пастухов его не было. Это кто-то другой. Завтра выделяйте кражу по улице Пастухов в отдельное дело.

Под вечер погода окончательно испортилась. Фонари светились особенно тускло, выл ветер. Отовсюду сырость: из воздуха, из стен, сверху, снизу. Из серых облаков, затянувших небо, падал мокрыми хлопьями снег, едва коснётся земли – собирался в лужи и пропитанные водой сугробы. Всё растает уже утром, но пока сугробы лишь делали совсем непроходимой невылазную грязь, превратив улицы в подобие болота. Пускай благодаря ковру не приходилось по дороге от Управления до дома хлюпать по лужам, да и тепловая завеса надёжно прикрывала от мокрого снега, от одной мысли, как от сарайчика-гаража до дома бежать по такой погоде, так сразу Гийома передёргивало. Плюнуть разок на правила пользования ковром, приземлиться на крыльце? А ковёр занести и оставить стоять в прихожей. Утром возни, конечно, отчищать щёткой от домашней пыли перед стартом. Зато сейчас в тепле. Оставить дверь дома открытой, чтобы в спину давала тепло, чистить, стоя на крыльце. Не так уж промозгло…

Додумать соблазнительную мысль и уговорить себя Гийом не успел. Прямо возле ворот дома парил ковёр, на котором ждали… Жюльетт и её старший брат Ульрик. Причём стоило оказаться рядом, как Ульрик немедленно, пользуясь близким знакомством и, не дожидаясь вопросов, начал:

– Привет – и у тебя, Гийом, десять минут. Мы ждём, летишь с нами.

– Э-э-э. Привет. И здравствуйте, Жюльетт. Ульрик, извини, после рабочего дня голова гудит. Куда и чего мы должны? Может быть, вы лучше в дом пройдёте?

– Я так и знал, что кто-то забудет. Между прочим, Дюмушели приглашали всех заранее. И даже не думай отказываться. Дюмушели заранее напомнили, что нас и тебя они обязательно хотят видеть. Потому бегом переодеваться. И по той же причине ты летишь именно с нами, чтобы не улизнул раньше времени. А то знаю я, занятой ты наш.

Гийому оставалось молча пробурчать неразборчивое согласие. Он и в самом деле почти забыл про приглашение на званый ужин от месье Дюмушеля на сегодня. Решил, хотя отказать и выходило немного неудобно, всё равно некогда сидеть вечером на такой ерунде, как официальное мероприятие. Если уж он так нужен, лучше потом заехать и пообщаться в спокойной уединённой обстановке. Видимо, Ульрик подумал то же самое, раз лично собрался друга взять за шкирку и привести на званый ужин. Да и Жюльетт будет хорошей компанией, тем более он давно уже не заглядывал к Дюранам – и стоило быть честным, по общению с умной и приятной девушкой капельку соскучился. Но давила совесть, что семейную реликвию, статуэтку тролля, они так и не нашли.

Уже на месте Гийом в очередной раз подумал, как повезло, что состояние ушло именно к Роже Дюмушелю – насколько по уму тот организовал приём, хотя раньше такими вещами, конечно, не занимался. Не стал перегружать постоянную прислугу, экономя гроши, а наоборот – явно попросил их совета, как делала покойная мадам Ланжевен. Садовник только встречал гостей. Дальше ему на вечер в помощь наняли шустрого парнишку, который сопровождал прибывших до крыльца, чтобы они сразу могли войти в дом, а дальше уже сам парковал их ковры. Точно так же в помощь экономке пригласили трёх девушек и двух парней. Можно было не сомневаться, что и на кухне готовят нанятые повара, а постоянная кухарка не надрывается одна за всех, а лишь руководит процессом.

Ещё порадовало, что Дюмушели долго жили на севере страны, где переняли многие традиции Империи. В частности, любой праздник обязательно начинается с застолья, причём кормят не для видимости какими-нибудь декоративными тарталетками и бутербродами с икрой, а подают полноценную перемену блюд от салата до горячего и десерта. Учитывая, что Гийом не успел поужинать на работе, рассчитывая поесть уже вернувшись домой, нормальная еда была очень вовремя.

Жюльетт, Ульрик и Гийом оказались последними, причём чисто случайно совпало – прибыли они минута в минуту к назначенному сроку. Оставалось мысленно посмеиваться: вот из таких совпадений и складывается репутация. При этом список гостей вызвал удивление. Ладно, Жан-Пьер Дюссо вместе с Иветт, всё-таки лучшая подруга дочери хозяев. Хотя тогда почему остальные без детей, а девочки сидят за общим столом? И нет младшего сына хозяев. Ещё две семьи со здешней улицы из тех, с кем Дюмушели сошлись ближе всего. С натяжкой понятно, с чего тут заместитель мэра месье Фортен. Всё-таки благодаря установленному именно у него «сторожу» арестовали неуловимого грабителя. Но тогда зачем приглашены ещё четыре семьи, которые в городе значат немало и все не рантье? Тот же месье Пюэль владеет почти четвертью молочных ферм вокруг Флорана и единственным в округе молокоперерабатывающим заводом. Вроде бы понятный выбор гостей, тем более что и сам Роже Дюмушель как раз готовится производить и продавать «сторожей» – во Флоране принято поддерживать своих, остальные семьи будут только рады, если в городе появится новое прибыльное дело. Логично пригласить в эту компанию Ульрика. Зачем тогда нужны Гийом и Жюльетт?

Месье Дюмушель и дальше продолжал северную традицию: за столом хотя и общаются между собой, но о делах или все поздравления можно, только когда гости сыты. Учитывая погоду на улице, сейчас эта традиция была весьма к месту, поэтому никто не возражал. Лишь когда гости после плотного ужина, наконец-то немного почувствовали друг другу родными и братьями, подали десерт, и месье Роже заговорил:

– Мадам и месье. А теперь, позвольте мне пару слов, зачем я сегодня всех вас пригласил. Вот две наши виновницы сегодняшнего торжества. Иветт Дюссо и моя дочь Николь. Все вы знаете, что недавно наши девочки совершили изобретение. Совершенно самостоятельно и большое, серьёзное инженерное изобретение. Две недели назад нам подтвердили патент, и вот вчера наконец-то пришло официальное подтверждение Государственной Промышленной палаты о регистрации патента на их имя. Патент действует не только на территории нашей страны, но и на территории Северной империи. Поздравляю!

В комнату проскользнули две девушки из прислуги, отдали в руки поднявшимся из-за стола смущённым девочкам два свитка. Как полагается для таких документов – на зачарованном пергаменте с особыми магически закреплёнными водяными знаками. Внизу на золотистом шнурке висит большая печать красного сургуча, тоже зачарованная.

Дальше начались поздравления родителям, воспитавшим таких умных детей. Ретрограды, может быть, и поморщились бы, мол, девочки. Однако сегодня собрались лишь те, для кого важен был не пол, а возраст – в неполные тринадцать лет сделать изобретение, которое признали в Промышленной палате как заслуживающее внимания и пригодное к промышленному производству. Потому аплодировали все от души. Следом поздравляли по очереди остальных, без кого, по словам месье Дюмушеля, ничего бы не случилось. И заместитель мэра вместе с месье Пюэлем, которые помогли быстро оформить патент, и другие. Неожиданно досталось тёплых слов месье Лефевру, который, оказывается, и способствовал переезду Дюмушелей во Флоран, написав им письмо. Хотя тогда Гийом заполнял и пописывал всю бюрократическую волокиту просто как младший из двух следователей, занятых в деле. Поздравили и Жюльетт, благодаря которой, по версии мадам Дюмушель, девочки и познакомились, когда сначала встретились у неё в ателье, а потом пошли вместе с ней в кафе... Гийому оставалось лишь гадать, зачем мадам Дюмушель и Жюльетт именно такая версия событий – ведь не просто так женщины переглядывались между собой.

Наконец, тосты и поздравления завершились, гости встали из-за стола и чинно прошли в другую комнату. Как всегда в таких случаях бывает, стараясь размяться после плотной еды, кто-то из мужчин пошёл курить, несколько дам, усевшись на диванчике в уголке, начали разговаривать о разных материях. Совершенно неожиданно выяснилось, что родители Жюльетт, помимо обязательной школьной программы и уроков семейного дела решили дать дочери классическое образование ближе к тому, которое предпочитали в старых семьях. Оказывается, Жюльетт посещала уроки вокала. Когда она, смущаясь, согласилась спеть пару куплетов известной оперетты, по комнате поплыло очень милое бархатное сопрано. Тут же кто-то вспомнил, что мадам Дюмушель на севере была солисткой местного церковного хора, а среди гостей нашёлся человек, весьма профессионально умевший играть на пианино. Вокруг импровизированного концерта мгновенно собрался круг слушателей.

Ульрик ушёл слушать музыку, заодно подбадривать своим присутствием сестру. Очень уж неожиданно для себя Жюльетт оказалась в центре общего внимания. Гийом тоже предпочёл бы слушать концерт, ему понравилось, как поёт Жюльетт. Однако его неожиданно перехватил месье Дюмушель.

– Спасибо, что пришли, месье Гийом. Очень рад вас видеть. Уф, – он достал платок и промокнул лицо от пота. – Николь и Иветт просто молодцы, конечно. Я в её возрасте о таком даже и думать не мог.

– Я слышал, Николь мечтает в университет поступить?

– Да.

– Тогда, кстати. Можете её поздравить. Я тут, когда в Бастонь ездил, навещал друга моего деда, мэтра Робера. Он много лет преподавал в университете, да и сейчас за ним сохранили должность профессора-консультанта. Мэтр рассказал, что со следующего года, чтобы привлекать побольше талантливой молодёжи из небогатых семей, тем, кто имеет, скажем, патент Промышленной палаты или какие-то другие равного статуса звания или дипломы, их будут засчитывать как вступительные экзамены. Стипендия Николь и Иветт не нужна, как и кредит на обучение, но экзамен они, считай, уже сдали.

– Да? – искренне удивился месье Роже. – Удивительно. Но я пока Николь не скажу, и так уже самомнение выросло. Заслуженно, но… Как бы не лишнего, в её-то возрасте, – он снова тяжко вздохнул. – Вот даже не знаю, что делать. У этого патента такие перспективы. Я на угольных шахтах начинал, там эти лампы с руками оторвут. Мы тут с месье Пюэлем уже договорились, пока вместе с ним начнём. И для его ферм, и соседям. Вон, месье Ульрику я уже лампы пообещал. Не потянем мы большой масштаб. У меня тут со «сторожем» всё начинается, это важнее. Но и с лампами просто жаба душит. Николь и Иветт ведь первые, кто придумал, но как только лампу увидят другие... Год, два – придумают что-то своё похожее. Не знаю, чего делать.