Чтение онлайн

Голестис повёл за собой воинство из 245 сик’хайев. Неис – из 243, Калистис – 246, Залдуонис – 245. Наполненные решимости отвоевать у пламенных отродий свои земли, человеко-ящеры выступили в этот поход довольно бодро. А головы, наполненные знаниями о том, как нужно биться с саткарами, удваивали эту самую решимость, так что их невозможно было сломить. Клиша пожелала примкнуть к Калистис, потому что бессмертная заступалась за неё, когда Яшуг пытался помешать ей, а ещё они обе были представительницами женского пола. Конечно, такой выбор бессмысленный, потому что, имея дело с одним из нас, она имеет дело сразу со всеми. Но таковы живые существа. Они привязываются к конкретным личностям.

Поначалу пути четырёх предводителей сходились в один, а потому тысячное воинство какое-то время двигалось одним строем. Рептилии шумно переговаривались друг с другом, обсуждая тактики борьбы с противником и предстоящие сражения. Таким образом они поддерживали друг в друге боевой дух. Четверо бессмертных шли впереди них безмолвно. Никто не решался заговорить с ними, хотя у некоторых были вопросы, касающиеся нашей мрачной сущности и нашей кошмарной силы. Клиша была занята тем, что расспрашивала сородичей о Шумнише. Она же так и не похвасталась перед аскеданцем, что прокатилась на борту вегота.

Мимо проплывали пейзажи как будто бы погибших степей. Но на самом деле земля была живой, просто выглядела довольно специфично. Преобладала равнина, однако местами образовывались небольшие холмы и неглубокие впадины. Единственная возвышенность на всю округу осталась позади – поселение местных сик’хайев, расположенное вокруг горы Гундуш, на вершине которой был возведён и уже разрушен саткарами храм Зазума. В округе не было врагов, потому что, как говорилось раньше, они уже забрали достаточно сик’хайских душ, а теперь просто бездельничают на местах своих скоплений под кристаллами реконгеации энергии леднорала. И мы нацелились на то, чтобы добраться до этих скоплений, уничтожить их вместе с кристаллами, остановив таким образом уничтожение этой планеты. Рассматривая округу, мы видели, что для полного сокрушения таким способом потребуется очень много времени. А потому было принято такое решение – взять на эту битву зеленокожих, чтобы окончательно укрепить в умах некоторых из них, что пора перестать полагаться на их пантеон и действовать самим. И тогда у них откроется возможность для того, чтобы стать совершенными. Тогда из них изгладится тот единственный недостаток, который владеет ими – они перестанут быть фанатичными.

Даже когда опускалась ночь, подножие продолжало оставаться тёплым. Сик’хайи не нуждались во сне. Конечно, они могли спать, чтобы восполнять свои силы, но сейчас эти самые силы у них не тратились, а потому никто и не думал отдыхать. Шелест раздвоенных языков не смолкал даже с наступлением сумерек. Даже когда они, задрав морды, глядели на звёзды, их речи не унимались. Клиша продолжала искать Шумниша, будучи уверенной в том, что он не мог пропустить собрание, организованное союзниками из потустороннего мира, а также обязательно выбрал участие в военном походе вместо того, чтобы находиться со старообрядцами, потому как сам не верил в существование богов, ведь посвятил большую часть своей жизни техническому прогрессу, а не почитанию несуществующих великих. Однако девушка уже изрядно поднадоела всем со своими расспросами, но останавливаться на собиралась.

Утро окрашивало небеса на востоке зелёным оттенком. И по мере того, как само светило показывалось из-за горизонта, зелёный переходил в синий, который ближе к полудню окрашивался красным. И только в эту пору чупирога оставила поиски своего друга. Она поравнялась с Калистис и поинтересовалась, не может ли она как-нибудь при помощи своих сил определить, где сейчас находится бывший аскеданец. Бессмертная лишь отвечала ей, что среди 2 351 выжившего зерталамутца этого сик’хайя не было. Как предположение, может быть такое, что он решил последовать за ней, использовать портал саткаров и оказаться на планете людей, однако у него это не получилось, так что теперь он либо мёртв, либо одержим. Такое предположение напугало Клишу, однако она успокоила саму себя тем, что предположила, будто бы есть третий вариант – он жив и просто очень осторожно охотится на саткаров. Калистис не стала говорить о том, что вероятность одному сик’хайю выстоять против саткаров ничтожно мала, иначе это подорвёт её боевой настрой. А сейчас она была настроена обнаружить своего друга и сделать всё, чтобы прогнать саткаров из этого мира.

Прошло четыре дня, и сик’хайи стали замечать, как расходятся их дороги. Постепенно четыре отряда брали разные направления, двигаясь к разным местам. Три КРЭЛа уже отчётливо были видны в небесах. Четвёртый пока что находился далеко за горизонтом. Однако Неис неустанно продвигался в том направлении.

Ещё через два дня их дороги окончательно разошлись, так что соседи могли видеть друг друга лишь как еле различимые точки на горизонте. Голестис повернул на юг-юго-восток и направлял своих сик’хайев к тому кристаллу. Залдуонис вёл свой отряд на юго-запад, к кристаллу, что нависал над той местностью. Неис шёл на запад-северо-запад. Калистис взяла курс на северный кристалл реконгеации. Каждый бессмертный предупредил своих подопечных, чтобы те были внимательны, ведь они уже достаточно глубоко вошли в земли, занятые саткарами, а потому их тут можно повстречать с большей вероятностью.

Ещё через день войска потеряли друг друга из виду. Голестис оказался в местности, которые можно было бы назвать полями, потому что здесь было много травы, которая выглядела как засохшие веточки, торчащие из земли. Изредка попадались белоснежные кости огромных размеров. Сик’хайи говорят, что раньше тут паслись шураги, но саткары истребили их достаточно быстро, потому что динозавры не понимают, что такое опасность, а потому лезут в бой, совершенно не беспокоясь о собственных жизнях. Если видят врага, исполины не станут рассматривать их, чтобы понять, удастся ли им победить – они просто нападут. Вот так и получилось, что этот вид сик’хайев вымер первым после пришествия саткаров. Здесь ощущалось присутствие проклятых. А потому предводитель велел всем хранить бдительность и почаще озираться по сторонам. Любой блеск огня им нужно было воспринимать как угрозу и тут же оповещать об этом остальных. Любые звуки исчезли. Двуноги начали ступать осторожно, но при этом не теряя скорости, речи прекратились совсем. Наступила полнейшая тишина. Голестис чувствовал, как к ним стягиваются саткары со всех сторон, однако все они были ражгарами и мигами. Среди них не было раждалодов и тем более тирфов, а потому был уверен, что зеленокожие справятся с противником без его вмешательства. Безмолвие сохранялось достаточно долго, пока один из сик’хайев не поднял тревогу. Он увидел, как справа к ним приближается огонь. Все тут же устремились туда, чтобы встречать врага. Однако разорад напомнил, чтобы они продолжали хранить бдительность. Это подействовало как надо, так что группа зеленокожих приготовилась встречать замеченного противника, когда как остальные сосредоточились на поиске других. Так что постепенно тревога была поднята со всех сторон. Голестис планировал в этом сражении участия не принимать, оставив саткаров на растерзание своему грозному воинству. Подавляющее большинство зеленокожих было вооружено зазубренными церемониальными кинжалами. Да, раньше это являлось религиозным предметом, однако сейчас клинки были просто оружиями, и ящеры не придавали им никакого значения. Некоторые в руках сжимали копья. И лишь семеро готовы были сражаться голыми руками и клыками. Конечно же, это сражение было не таким идеальным, как хотелось самим сик’хайям. Боевой раж, неуверенность, а также волнение заставали их забыть обо всём, чему их учил Залдуонис. Так что они допустили никоторые ошибки. Но потерь удалось избежать, потому что сик’хайи имели численное преимущество над противником и просто-напросто задавили их количеством. Три ражгара и пять мигов не успели никого ранить или сделать одержимым. Да и саткары тоже в этом бою показали себя с не лучшей стороны, подумав, будто бы сик’хайи были и остаются лёгкой добычей, будто бы достаточно будет лишь яростного натиска, чтобы постепенно поглотить это воинство. Миги решили перед тем, как вселяться в свои жертвы зачем-то сначала поиграться с ними, из-за чего быстро лишились своих жизней. Больше возни было с их крупными сородичами. И хоть ражгары успели понять, что недооценили своего противника, но было уже поздно что-то менять. Сик’хайи догнали их и предали праху их зеражи. Битва закончилась всеобщим ликованием. А после того, как хоровое шипение завершилось, Голестис принялся рассказывать им, в чём заключались их ошибки.

Залдуонис продолжал шествовать по равнине, пока его отряд не настиг огромное пепелище – место, некогда бывшее поселением сик’хайев. Зора позволял видеть, каким оно было до того, как противники спалили его дотла. Здесь проживали те, кто были погонщиками шурагов. Хоть динозавры не нуждались в пастухах, но эти огромные рептилии участвовали в строительстве. Их сила и размер позволяли переносить огромные каменные блоки. И местные жители пользовались этим, чтобы обустраивать свои жилища. Но шураги не были разумными, чтобы просто подойти к ним и попросить о помощи. К ним нужен был иной подход. Сик’хайи специально изучали их и поняли, как можно побуждать их к помощи. Таким образом получились погонщики – те, кто знают, как обращаться с динозаврами, чтобы те давали разумным рептилиям то, что нужно. Каждый знал, что с шурагами не получится договориться. Но погонщики утверждали, что это не так – с большими сик’хайями можно и даже нужно договариваться. Их нельзя принудить или заставить, а только хорошенько попросить, и только тогда от них можно получить необходимую помощь. И вот теперь, можно сказать, не стало целой касты сик’хайев, преуспевших в этом деле. Жителям Зерталамута придётся начинать всё сначала, придётся заново открывать методы общения с шурагами. Жители Гундуша, конечно же, знали о том, что здесь раньше находилось, а потому со скорбью на мордах рассматривали следы пожарища и наполнялись решимостью отомстить проклятым за смерть их братьев. В этом месте были обнаружены четыре погасшие пентаграммы. Сик’хайи, как и учил их бессмертный саткар, держались от этих символов подальше. И всё обошлось – ни одна из звёзд не была задействована. Оставив это грустное место позади, воинство Залдуониса двинулось дальше.

Неис и его сик’хайи достаточно быстро продвигались по своей местности. Здесь не на что было смотреть и нечего опасаться – открытое ровное пространство, насколько может видеть глаз, а потому о приближении врага будет известно задолго до того, как произойдёт непосредственное столкновение с ним. Им нужно было только внимательнее смотреть под ноги, чтобы не наступить на пентаграмму и не дать о себе знать саткарам, которые сидят где-нибудь на другой стороне планеты. Но эта местность была чиста и от любых следов саткаров. Соседние кристаллы реконгеации энергии леднорала стремились оказаться за спиной, а тот, к которому они надвигаются, ещё не был видим даже на горизонте. Но сик’хайи не были огорчены этим, потому что увлечены разговорами друг с другом. Кто-то просто ругал саткаров или общался на тему бытовых проблем. Остальные вспоминали и обсуждали тактики борьбы с разными саткарами. Один пытался подражать Неису: сделался сумрачным и ни с кем не беседовал. Он даже двигался рядом с ним, как бы стоя во главе всего отряда. Бессмертный несколько дней наблюдал за ним и видел, что тот даже представляет себя одним из нас. Конечно, его знаний было недостаточно для того, чтобы облачиться в нашу сущность. А потому даже его представления были неверными. Но, что было самым главным, таким образом он впустую растрачивает своё время. И Неис заговорил с ним:

– Ты не войдёшь в разорад.

Ликшин немного растерялся оттого, что разорад прочитал его мысли, и оттого, что вердикт был столь однозначен. Перебрав в своей голове целый каскад мыслей, он всё-таки сказал:

– А почему?

– Потому что ты хочешь жить, а ещё потому что тебе есть что терять.

– Что это значит?

– Чтобы стать одним из нас, нужно умереть. Смерть очистит твою душу от грехов и подготовит её к совершенному существованию, которое даёт наша сила. Но ты готов умереть? Ты готов взять свой кинжал и вонзить в своё сердце? Поднимается ли у тебя рука на самого себя? Хватит ли духу оборвать собственную жизнь? Ты идёшь в этот бой и не думаешь о том, что тебя могут ранить или даже убить. Нет. Ты думаешь не об этом, а о том, как ты будешь разить врага и отнимать его жизнь. Ты будешь убивать других, а сам будешь продолжать жить. Ты держишься за свою душу. Ты даже не готов и одного мгновения не существовать, ведь согласись, осознание того, что ты закроешь глаза и перестанешь существовать, угнетает и сводит с ума. Ты не уснёшь, не переместишься в другой мир, не обретёшь другое существование. Ты исчезнешь. Ты даже не осознаешь, что тебя нет. Весь мир будет продолжать существовать, все вокруг будут продолжать жить и заниматься своими делами. Но уже без тебя. А ты ведь веришь, что богов не существует. Поэтому нет Ашиса и Сь, которые ждут тебя по ту сторону и могут вернуть тебя обратно в этот мир. Тебе есть что терять. Именно такие будут бороться до последнего, именно такие одерживают победу. Именно таким нет места в нашем воинстве. Ты приложишь все усилия к тому, чтобы победить и не оказаться побеждённым. Ты сделаешь всё, чтобы не умереть. А мы ждём только лишь того, кто умрёт, - чуть помолчав, Неис заключил, - Возвращайся к своим и наслаждайся жизнью.

Юный сик’хай именно так и поступил.

Путь Калистис пролегал через гористую местность. Холмы здесь были выше и круче тех, которые встречались им на пути сюда. И всё же ни один из них не приблизился по своей высоте к Гундушу – человеко-ящеры заселили большую высоту сразу, как только поселились тут. В этих регионах сик’хайи никогда не обитали, хоть всегда и присматривались к этим местам, надумывая заселить их как-нибудь потом. Но этого самого «потом» так и не случилось. Здесь было пустынно, так что даже саткары не бродили по этим местам. Народ, следовавший за бессмертной, сразу же начал обсуждать эту местность. Только лишь одна Клиша не участвовала в их беседах, потому что всё ещё продолжала беспокоиться о своём друге. Изредка она заговаривала с предводительницей. Но мы были плохими собеседниками для них. А потому их беседа быстро завершалась.