Чтение онлайн

Во всех этих походах Клиша не переставала думать о своём друге Шумнише. Она всё надеялась, что когда-нибудь они в своём путешествии наткнутся на одинокого сик’хайя, и это окажется именно он. Ну или хотя бы Калистис обратится к ней и скажет, что другой отряд сик’хайев сумел обнаружить его, что он присоединился к этому отряду, и с ним всё в порядке. Несмотря на то, что ожидания эти не подтверждались, она не переставала на это надеяться. И однажды это случилось – Залдуонис вместе со своими подопечными повстречали достаточно большой отряд саткаров и одержимых. И среди тех, кто раньше был сик’хайем, а теперь обратился проклятым, и был как раз таки тот самый Шумниш. Точнее же, это был уже давно не он. Миг пробыл в теле аскеданца очень долго, из-за чего от самого сик’хайя осталась только лишь его внешность. Конечно, мало кто найдёт отличия этого зеленокожего от других обитателей Зерталамута, но в его внешности проглядывались некие особенности. Конечно, в первую очередь его одежда говорила о том, что он нездешний: различные технологические браслеты, которые уже никак не функционировали, металлические, но отнюдь не латные доспехи, на глазу был технологический окуляр, который тоже потерял свою функциональность, и саткар носил его только лишь для красоты. Но, помимо этого, различия угадывались в его внешности. Форма его морды была более округлая, когда как у зерталамутцев она более вытянутая, глаза широкие, и цвет кожи светлее, приближенный, скорее, к жёлтому, нежели к зелёному. Клиша говорила, что он, в отличие от её сородичей предпочитал больше думать, чем делать, а потому, как следствие, он был не так ловок, как сик’хайи Гундуша. Сейчас, правда, этого невозможно было увидеть, потому что прошлой личности уже нет. Он просто был саткаром, как и все, кто его окружали. Если бы на том сражении была Клиша, она узнала бы его. Но никто из сик’хайев Залдуониса не узнал, потому что с ним мало кто общался. Однако бессмертный предводитель не позволил его уничтожить. Вместо этого он схватил сик’хайя и, воспользовавшись Пустотой, как переходом, швырнул его туда.

В это время отряд Калистис находился в движении – сик’хайи следовали за своей предводительницей к очередному КРЭЛу, как вдруг все остановились. Бессмертная обернулась и уставилась на Клишу. Сердце девушки тут же встрепенулось, потому что она поняла: эта остановка произошла неспроста. Она как-то связана с поисками Шумниша. Подойдя к разораду, она с замиранием сердца глянула на предводительницу и спросила:

– Вы нашли его?

– Да, - как всегда монотонно отвечала она, - Но оставь свою надежду, потому что его уже нет. Его тело – лишь облачение для очередного мига.

Сик’хайка впала в глубочайшую печаль от этого. И она хотела спросить, что с ним сделали, как тут же справа от неё открылась брешь в Пустоту, и оттуда вылетел Шумниш. Калистис вытянула руку, и саткар повис над землёй. Всё его тело содрогалось от непередаваемого ужаса. Мгновение пребывания в подпространстве, переделанном Бэйном, отразилось на нём таким образом. Разорад осторожно опустила его наземь, но не отпускала своей силой, чтобы он не убежал. Клиша, пребывая в прострации, глядела на своего друга. Разум понимал, что его больше нет, однако сердце отказывалось в это верить. Она обратила своё внимание на его огненные зрачки и ужаснулась. Да, в них больше невозможно увидеть то самое любопытство, с которым Шумниш всегда глядел на обычные вещи. Теперь это был просто саткар, самый обычный саткар, который не стоит того сик’хайя, которого он так бездарно и грубо победил, а после стал обладателем его тела. Так как Шумниша больше нет, она высказала этому саткару то, что хотела сказать своему другу:

– Ну зачем же ты пустился за мной? Я же ведь знала, что делаю. А ты даже не умел драться. Шумниш, мой дорогой Шумниш… - она приумолкла, подбирая слова, потому что хотела сказать что-то, связанное со своими богами, но теперь, когда ей открылось, что в их пантеоне никого нет, она лишь сказала, - Прощай.

Вынув кинжал, она хотела сама лично уничтожить этот образ, который напоминал ей о друге, но не смогла. Потому это сделала Калистис. Хватило лишь искры зора, чтобы саткар в один миг вспыхнул и в жуткой агонии истлел. Боль на сердце невозможно было унять смертью саткара, а потому Клиша была обречена страдать из-за той потери, которую она испытала. И только лишь одно могло избавить её от этого невыразимого чувства горечи и подавленности. Однако было пока что ещё рано.

Прошло ещё очень много времени, и отряд Неиса настиг очередное место, над которым нависал КРЭЛ. Конечно же, под его энергией обитали толпы саткаров, среди которых был очередной тирф. И сик’хайи готовились уже увидеть в действии то самое существо, которое мы породили при прошлой встрече с этим саткаром. Изредка в их разговорах всплывал этот повелитель желаний. И вот, они теперь снова его лицезрят там, вереди. Однако бессмертный сразу предупредил их, что с этим тирфом вновь придётся повозиться. Если в прошлый раз он нужен был живым разораду, то теперь – другому существу. И сик’хайи успели все мозги сломать, пытаясь понять, что ещё задумал их предводитель. Однако, приближаясь к стоянке пламенных существ, они увидели двоих, которые наблюдают за тирфом. А, когда приблизились, то познакомились с Катиарой и Владоуком, которые спорили друг с другом:

– Влад, ты просто приложишь все силы к тому, чтобы не позволить ему разрушить твою сдерживающую пентаграмму! И всё! Остальное как-нибудь я сама сделаю!

– Нет! Я же сказал, что не смогу! Катиара, это тирф! Он управляет желаниями! Ему стоит только пожелать нашей собственной смерти, как он тут же исполнит собственное желание, и всё!

– Дурашка ты, а не саткарал. Если бы тирф был настолько всемогущим, то почему никто из них сейчас не правит мирами? Почему мы все у них не ползаем в ногах, мечтая лишь об одном – исполнять его приказания?

– Да мне ж откуда знать? Я что, у них в голове…

Он не договорил, потому что Неис и его сик’хайи стали приближаться. Чародейка сказала:

– Ну вот, дотянули мы с тобой до того, что они пришли. Ладно, может, одни из друзей Лезера мне поможет.

– Делай, как знаешь. Но я тебя предупреждал.

Воцарилось небольшое молчание, которое разорвала Катиара:

– Ну и?

– Что «ну и»?

– Чего не возвращаешься на Элунею? Приди и скажи нашему Йимиру, что меня сожрал большой и ужасный тирф, чтобы я во всём своём блистающим великолепии вернулась с этим самым тирфом на привязи

– Ну так, я должен убедиться в твоей смерти, прежде чем трезвонить о ней. Уверен…

Он прервался, потому что лёгкая аура страха, которую источал Неис, чтобы держать сик’хайев в постоянном напряжении, ведь так они будут подготовлены к неожиданному появлению саткаров, коснулась его. Катиара, переборов этот страх, обратилась к Неису:

– Прости, может, моя просьба покажется тебе…

Неис перебил её:

– Разораду угодно исполнить твою просьбу. Следуй за мной, и ты получишь желаемое.

Чародейка очень обрадовалась и, с укором глянув на своего друга, как бы говоря: «От тебя никакой пользы», двинулась за бессмертным. Тот пропустил сик’хайев вперёд и присоединился к этому движению, пристроившись в самом конце.

Катиара бесстрашно приближалась к этому месту, однако Неис предостерёг её:

– Будь осторожна. Тирф – это тебе не крэл’зуд. Он будет полагаться не на свою ловкость и прыть, а на свой разум. Такой враг в разы опаснее кого бы то ни было.

По своему обычаю сенонка хотела бы возмутиться, однако быстро опомнилась, а потому прислушалась к совету разорада. Тем более что он был дельным. Все саткары, которые находятся в её подчинении, испытывали свою хозяйку лишь своими боевыми навыками. Курулон сразился с ней, прежде чем подчиниться, двое крэл’зудов бились с ней как со своим врагом, прежде чем она их одолела и подчинила. Тирф же известен был другими своими способностями. Да и вообще каждый саткарал знает, что этот саткар, в отличии от большинства, не так чудовищен. Все чародеи разделяют саткаров и владык на два вида: чудовищные и нет. Первые отличаются своей агрессивной натурой. При встрече с ними не стоит рассчитывать ни на что, кроме лишь сражения. Их не интересуют слова, сделки, рабство или похоть. Они хотят лишь одного – убивать и разрушать. Вторые виды, наоборот же, не торопятся кидаться в битву. С ними можно поговорить, заключить сделку по типу силу в обмен на душу, можно стать его слугой, чтобы обрести покровительство. И такие могут даже наслаждаться интимной близостью. Но чародеи, управляющие саткарами, довольно часто находят такое разделение весьма условным, потому что явно чудовищные твари порой оказываются более сговорчивыми, чем те, кто по определению должны в первую очередь начать диалог, а уж потом пытаться поглотить душу. Подобным образом Катиара охарактеризовала того тирфа, к которому сейчас они направлялись. Но, проглотив своё природное возмущение, она приготовила свой разум к процессу размышления, и этот процесс привёл её к этому самому напоминанию, что разделение саткаров на чудовищных и обычных весьма условное, а потому не стоит применять эти весьма субъективные критерии к тому, кого она попытается пленить. Ведь в продолжении тех размышлений о разновидностях саткаров чародеи пришли к выводу, что каждого саткара нужно оценивать индивидуально. Так и она поспешила приложить к нему трафарет и сделать соответствующие выводы, подумав, что сможет легко победить этого проклятого и поместить его в свою скромную коллекцию сильных саткаров.

Когда Неис вместе с остальными приблизились достаточно к позиции врага, могучий голос тирфа послышался на всю округу:

– Нам известно, что вы победили Устиладона. Спешу заверить вас, что это ничего не меняет. Этому миру до сих пор грозит уничтожение. Пока вы доберётесь до других КРЭЛов, он возродится из Хора и в сильной ярости примется уничтожать вас, пока от обитателей этого мира не останется ничего.

Саткар продолжал распинаться перед надвигающимся воинством. Его голос, уподобившись эху, разлетался в разные стороны и гремел позади отзвуками его мнимого величия. Но все эти разглагольствования были неспроста. Таким образом он начал действовать. Незримая и неощутимая сила саткара проникала в воинство сик’хайев, чтобы завладеть их сознанием и подчинить себе. Точнее же, она должна была проникать в сик’хайев и овладевать их разумами, если бы не Катиара, для которой саткарская сила была настолько родной, что она ощущала любые, даже самые тонкие манипуляции над ней. И сейчас тирф достаточно тонко направлял её в сторону надвигающейся кончины. Однако саткаралу хватило лишь частицы своего разума, чтобы каждый раз развеивать этот незримый поток. Поэтому ни один из сик’хайев ничего не почувствовал. Ражгары, миги и раждалоды, которые находились под тирфом, не стояли без дела. Пока их погибель приближалась к ним, они принялись объединяться в аздунов. Поняв это, сик’хайи принялись роптать, что им снова придётся проковыривать этих исполинов, чтобы добраться до того, кто ими управляет, и сразить. Сам тирф тем временем, не переставая пустословить в ответ на растущее волнение от приближения сильного саткарала и нежити, которую он не может прочитать, принялся творить различные чары. Но тирф – это не пир. Вторые обладают огромным спектром различных магических знаний, как разрушительных, так и созидающих. Первый же только лишь и мог, что наводить иллюзии, которые должны были заставить свои жертвы поверить в них и, как следствие, начать планировать что-то делать с ними, как-то бороться с ненастоящими врагами или преодолевать несуществующие препятствия. Конечно, каждый тирф будет насылать такие видения, которые помогут ему заполучить власть над разумом тех, против кого он все эти иллюзии выставляет. Но, опять же, все эти приёмы разбивались о могущество Катиары. Да, её легкомысленное поведение никак не вяжется с той мощью, которой она обладает. И ведь тирф всё это видел и ужасался. Он даже проговорился об этом. В своих высокомерных словах, за которыми этот саткар скрывал нарастающий ужас, он назвал Катиару дитя Азарабигона. Среди саткаров-владык он был известен как величайший заклинатель, повелитель всех саткаралов. И звучный титул «дитя Азарабигона» показывал, что Катиару как пленительницу саткаров этот тирф оценивал очень высоко. А потому, не переставая насылать иллюзии, а также не завершая давить на разумы сик’хайев в попытке обрести над ними власть, он прибегает к третьему проявлению своей саткарской силы – насылает алое пламя Кальдебарсона. Да, из-за того, что этот тирф подчинён владыке негасимого пламени Хора, ему достаётся такая же власть. И теперь на отряд Неиса надвигалась самая настоящая огненная буря. Сик’хайи видели это и трепетали в своих сердцах, но полагались на своего предводителя, ведь он много раз поддерживал их. А о том, что Катиара защищает их разумы от власти этого саткара и от его иллюзий, они вовсе не подозревали. Только лишь третье проявление силы огненного существа они могут лицезреть, а потому впервые за весь этот поход зеленокожих охватил трепет. И они разумно подошли к тому, как с ним справиться – задействовали свой разум, вспомнив, как Неис поддерживал их и оберегал своим могуществом, а потому были уверены, что и в этот раз он их спасёт, вместо того, чтобы позволить сердцу взять верх над сознанием и заставить их совершать глупости или даже отступать. И даже то, что алое пламя Хора исчезло, так и не дойдя до них, они приписали ему, а не Катиаре, которая даже для демонстрации провела рукой по воздуху. Конечно, этот жест был сделан для тирфа, чтобы этот саткар видел, как же просто «дитя Азарабигона» может развеять его чары, но сик’хайи тоже его видели. И всё равно в сердцах отдали свою хвалу Неису. Да, это было своего рода фанатизмом. Но главное, что они продолжали движение и делали всё правильно, не позволяя ужасу завладеть собственными сердцами и заставить делать то, что не нужно.

Саткарал развела руки в стороны, призывав двоих стражей КРЭЛа, которых она пленила. Первым был Абр – самый первый, которого она получила, ещё когда обучалась у Санума. Второй – Сазл. Его она получила недавно, когда помогала нам на второй планете. Курул прибыл сам – для её архидура не требовалось никаких приглашений. Их связь друг с другом была настолько велика, что этот саткар понимал свою госпожу, а потому являлся тогда, когда в нём была нужда. В отличие от Фисталуона и, как следствие, большинства других полководцев саткарских воинств, этот не венчал своё пришествие громогласными высказываниям и высокопарными речами, возвеличивающими самого себя. И всё же, несмотря на это, его пришествие привлекло внимание тирфа, из-за чего тот начал распаляться своей обыденной бранью и насмешками, заверяя в первую очередь самого себя, что саткара, не подчинённого владыке, нельзя назвать саткаром, что это позор и посмешище. И, конечно же, на этих унижениях он не остановился. Однако за его словами стояло лишь отчаянье. Он видел, что всего-навсего одна чародейка-сопнар способна перебить все его попытки остановить их ещё на подходе. По неслышному приказу трое подручных ринулись в нападение: ловкие крэл’зуды метнулись стремглав вперёд, могущественный громила использовал пентаграмму, чтобы сразу сократить расстояние до тирфа и вступить с ним в сражение. Пробегая мимо аздунов, зуды ловко уклонились от их неуклюжих попыток нанести удар своими огромными конечностями и тоже напали на саткара позначимее. Хозяйка этих троих продолжала спокойно идти вперёд, гася остатки тирфовой магии и наводя на него свою. Незримые саткарские силы, порождаемые Катиарой, сейчас оплетали огненного слугу Кальдебарсона, чтобы, в конце концов, поймать его и возыметь над ним полную власть, после чего можно будет уже приступать к покорению воли этого властелина над чужими желаниями. Но и сам саткар не давался, умудряясь одновременно противостоять троим могущественным слугам могущественной чародейки, время от времени сбрасывая с себя её магические путы. Он со скоростью мысли комбинировал различные магические приёмы, сплетаемые из саткарской силы, и насылал на слуг сенонки. Один за другим, а порой даже два одновременно. Тирф целиком сосредоточился на том, чтобы нападать, совсем не заботясь о своей защите, ведь его оберегало 6 рубежей огненной сущности. Но все эти силы были направлены на то, чтобы сражаться со слугами. Добраться же до госпожи он собственными силами не мог, однако вместо этого он использовал аздунов. 37 громоздких чудищ надвигались на хрупкую девушку, которая не обращала на них совсем никакого внимания. Что ж, им на перехват двинулись все силы сик’хайев. Набравшись смелости для сражения с этими исполинами, они послушались указания Неиса и, обогнав девушку в красной мантии, налетели на эти извращения. После этого бессмертный глянул на Владоука, что плёлся позади всех и не торопился ничего делать в этом сражении, и сказал: