Чтение онлайн

Как тут же кошмарный взор бессмертного сковал его, парализовал и заставил только лишь с трепетом и ужасом безотрывно вглядываться в зелёный пламень, горящий в глазах бессмертного. Когда воцарилось безмолвие, тихий леденящий душу голос вестника смерти обратился ко всем, идущий позади:

– Как мы и договаривались: вы окружаете это место, мы боремся с тирфом.

Рептилии утвердительно кивнули ему в ответ, а после принялись делать, как он сказал. Молчание начало затягиваться. Саткар метался и рвался на части в собственном разуме, пытаясь сбросить путы ужаса. Пришлось воздействовать на него первородным ужасом, чтобы Неис мог хоть как-то остановить это существо. Сейчас один из 6 рубежей его сущности был сломлен, позволяя страху воздействовать на разум этого существа. Разорад обратился тенью Пустоты, но не такой, как обычно, а более явной и зловещей. Но и это ещё не всё. Неису понадобится присутствие других трёх бессмертных. А потому Голестис, Залдуонис вместе с Калистис, оставив сик’хайев набираться сил, явились к нему также в обличиях зловещих теней, готовых низринуть всю силу Пустоты и смерти на это пламенное отродье Хора. Сик’хайи, которые продолжали занимать своим места, поддались трепету от того, что они четверо присутствуют здесь. Рептилии пытались заставить себя радоваться наличию всех полководцев в одном месте, однако сейчас проводилась подготовка к битве с тирфом. Точнее, то, что вскоре произойдёт, нельзя назвать именно сражением. Но будет происходить нечто более ужасающее. Поэтому вся округа наполнялась нашей силой. Само собой, почти вся мощь обрушится на исполина, часть будет низринута вниз, к его меньшим собратьям. Но сейчас частицами зора и Пустоты наполнена вся округа.

Часть 11

Неис обратился тенью ужаса. Он будет наводить первородный страх на Устиладона, а также обычный – на всех остальных саткаров. Залдуонис сосредоточился на силе саткара. Он начертил в воздухе под тирфом огромную пентаграмму и обрамил её символами сдерживания. После этого он принялся манипулировать энергией кристалла. В частности, он обволакивал уже реконгеированной силой саткаров того, с кем мы сейчас буде бороться, и удерживал её так, чтобы она не продолжала движение. Она понадобится в середине процесса, чтобы удержать зераж Устиладона от распада. Также саткар-разорад готов пустить в ход губительную силу зора. Когда можно будет начать, именно он нанесёт первый удар. Точнее, второй, ведь первый уже нанесён в виде непрерывного каскада первородного ужаса, исходящего от Неиса. Первым же он станет в том смысле, что с него начнётся непосредственное сражение с Устиладоном. Голестис создаст из силы смерти своего двойника и с помощью него сокрушит четыре рубежа сущности врага. И после этого останется один заключительный удар, который совершит Калистис, чтобы сразить тирфа. Всё это случится, если Устиладон не будет сопротивляться. Поэтому Калистис достанется не только право последнего удара, но и поддержка. Она будет озирать сущность саткара и укреплять там, где это нужно. Когда саткар погибнет, бессмертные перейдут к следующему этапу.

Прошло немного времени, и сик’хайи, перебарывая свою неуверенность, всё-таки заняли место по периметру, образовав большое кольцо. Саткары, расположенные внутри этой окружности, пребывали в лёгком трепете, а потому старались не шевелиться, чтобы не нагнетать кошмара. Сейчас, когда все были готовы, Неис издал леденящий душу вой, и все саткары пришли в движение. Первым делом они бросились врассыпную. Однако были и такие, кто противостояли этому влиянию и продолжали стоять на месте, не желала пробуждать ещё больший страх. Когда проклятые приближались к сик’хайям, те подавались немного вперёд, чтобы поразить одного из них, а потом возвращались обратно в строй. Враги, испытывая сильнейший страх, старались держаться подальше как от зеленокожих страшилищ, так и друг от друга. Но по той причине, что их было очень много, они всё равно сталкивались друг с другом. И в таких столкновениях у них происходили сражения. В очередной раз ужас разорада не просто мешал саткарам, но буквально стравливал их друг с другом, из-за чего рептилиям практически не приходилось сражаться с ними.

Залдуонис направил разрушительную силу зора в тирфа, и второй рубеж его сущности начал меркнуть. Следом за бессмертным саткаром начал действовать и Голестис – отделив от себя часть своего духа, он слепил из него двойника и велел ему напасть на тирфа, а после этого сосредоточился на том, чтобы направлять оставшуюся часть своей сущности. Используя одно из свойств нашей силы, он создал два источника, постоянно циркулирующих между собой. А по середине располагался противник, так что непрерывно проходящая сквозь него гибельная мощь непрестанно поражала очередной рубеж его сущности, не позволяя тому восстанавливаться, так что со временем ещё две сущности были сокрушены. Устиладон вострепетал и пытался вырываться из ужасающей хватки Неиса. Но бессмертный не отрывал взгляда от его глаз, так что все эти попытки были тщетны. Калистис пока что оставалась не удел, продолжая высматривать возможности для того, чтобы поддерживать процесс уничтожения этого саткара. Голестис материализовался и стал дожидаться, когда поток его силы уничтожит третью сущность окончательно, а его двойник – четвёртую. Его силе, что обрела подобие него самого достаточно лишь соприкасаться с поверхность кожи саткара, чтобы уничтожать его сущность. Она также истаивала, поэтому скоро будет сокрушена, и Голестис даст своему двойнику дальнейшие распоряжения, что нужно делать.

Сик’хайи продолжали послушно стоять на своих местах, отлавливая только лишь тех из саткаров, кто по неосторожности оказался в непосредственной близи к ним. Они то и дело порывались нарушить поручение бессмертного, чтобы ринуться в нападение, разорвав строй. Но вовремя вспоминали об этом указании и продолжали стоять, из-за чего количество проклятых уменьшалось слишком медленно. Но, глядя на бесцельно бегающих мигов, ражгаров и раждалодов, они видели силу страха в действии. Это было не просто невероятно, но даже как будто бы выходящим за грани всякого смысла – могущественные и непобедимые обитатели Хора, безжалостные захватчики, которые одним махом сокрушили их, сик’хайев, теперь метались, словно обезумевшие. На лицах – страх, в устах – паника, а ведь им ничего не угрожает. Да, группа Неиса получила ярчайшие доказательства и правоты, и могущества бессмертных. Когда они объединятся и сложат всё, что они услышали, а также увидели, это будет их опытом. Но вдруг голос их предводителя, тихий и внушающий трепет, наполненный частицами силы страха, которыми он сейчас повелевал, обратился к ним и сказал, чтобы они сузили кольцо. Зеленокожие поспешили исполнить его указание, так что саткарам осталось меньше места для манёвров, и, как следствие они чаще стали попадать в руки зерталамутцев, что немного ускорило их истребление. Но даже так подопечные Неиса не смели делать сверх того, что им сказал их предводитель, продолжая удерживать строй и разрывая его, только лишь когда можно дотянуться до противника.

Тем временем день начал превращаться в ночь, и четыре из шести сущности были разрушены. Нужно действовать осторожно, чтобы не нарушить свою задумку, ведь грани, с которыми взаимодействуют бессмертные, очень тонки. И нужно делать всё в своё время. Уничтожить этого саткара могут и двое, а при большим усердии даже один из разорада. Однако то, что мы задумали, было больше, чем смерть, и даже нечто большее, чем обращение в разорад – мы создадим новое существо, иное воплощение смерти и бессмертия. Взятое по подобию тирфа, оно станет воплощением ужаса для всех саткаров, ведь сможет буквально пожирать их. Но особенно сильным новое порождение зора будет именно против этих тирфов. Осталось лишь довести задуманное до свершения, после чего скверна этого мира всколыхнётся от пришествия в него нового чудовища для новых ночных комаров и пугающих сказок. Устиладон стал сопротивляться сильнее прежнего. Вся его сущность вздыбилась и пошла волнами. Он даже частично поборол воздействие страха, так что мог даже говорить. Но всё-таки первородный ужас продолжал сковывать его, так что на целостность одной из его сущностей это не повлияло. Он разразился пустыми угрозами о том, что его гибель ничего не изменит. Эти два мира познают разрушение, и никто не остановит их:

– Лучше бы вы и дальше сидели на своих кладбищах и развалинах, охраняя свой покой. В делах могучих народов нет вам места.

Он думал, что мы не можем сокрушить его, потому что нам не достаёт могущества, когда как мы лишь оставляли место для других манипуляций. Как, например, сейчас Залдуонис направлял немного больше саткарской силы, проистекающей из кристалла, чтобы укрепить его дух, ведь, разрушая сущности, нам, помимо его души, нужно сохранить и его дух, ведь обычно зора уничтожает эту движущую силу, сам становясь на его место. Но здесь нужно сделать иное – впустить силу смерти в его огненную силу, чтобы переиначить старые и добавить новые способности. Также, как известно, природные свойства слияния алого пламени Хора и зелёной силы смерти приводят к образования зоны нематериализации, значит, новое создание будет распространять вокруг себя ещё и это, останавливая материализацию саткарских порталов, буквально становясь для этих существ западнёй во всех смыслах этого слова.

Итак, все четыре сущности разрушаются, и остаются только две. Залдуонис продолжает манипулировать над силой саткаров, что уже реконгеирован кристаллом, Неис не перестаёт удерживать кошмар. Тирф начинает колебаться ещё сильнее, норовя нарушить всю эту тонкую процедуру. Он не мог понять, что четверо мертвецов сейчас с ним делают, но, видя, насколько сильно мы удерживаем его, поддавался панике и начинал создавать помехи. Тут в дело вступает Калистис. Она ухватывается за него зелёной силой смерти и удерживает на месте. Неис, обратив внимание на саткаров, что бегают там, внизу, увидел, что их количество значительно уменьшилось, а потому забрал оттуда часть своей силы, предварительно предупредив об этом сик’хайев и разрешив им разорвать строй, чтобы перейти в настоящее наступление. С победоносным шипением они ринулись на врага, а Неис взял оттуда часть своей силы и направил её на тирфа, чтобы усилить натиск страха и уменьшить колебания, который он создавал, борясь с влиянием разорада, но бессмертный не забирал весь страх из рядов саткаров, поэтому сик’хайям они противостояли не в полную силу, и ящеры успешно одолевали их. Устиладон немного усмирился, поддавшись власти первородного ужаса. Но Калистис мёртвой хваткой вцепилась в него, не позволяя больше нарушать наши планы.

Когда волнения, распространяющиеся по поверхности сущности врага, практически прекратились, Голестис продолжил манипуляции над собственной силой. Сначала он взялся за своего пламенного двойника. Тот лишь прикоснулся к поверхности кожи тирфа, да так и стоял, ничего не делая. Теперь же, когда тот, кто его создал, начал управлять им, существо, состоящее из зелёного пламени, задвигалось, но при этом Голестис внимательно следил за тем, чтобы контакт с поверхностью тела врага не был потерян. Двойник стал меняться, образуя бесформенный сгусток. Но внешние изменения не имели никакого значения. Главным было то, как разорад пропускал свою силу через него. Сейчас власть зордалода дробила на две части этот источник. Но некромант следил за тем, чтобы от одного отделилась маленькая частица. Её могущества, конечно же, не будет достаточно для того, чтобы продолжать сокрушать пятый рубеж сущности этого саткара, но всё нужно было делать поэтапно. Голестис пытался разделять свою силу рывками – когда сущность тирфа волновалась сильнее, он ослаблял действие и практически прекращал его, когда колебания уменьшались, бессмертный продолжал отделять. Если не быть осторожным и точным в этот момент, то связь оборвётся, и сущность врага тут же восстановится. Или, наоборот, сила смерти нанесёт слишком сильные повреждения, из-за чего может достать даже до его духа. Однако Голестис достаточно хорошо справлялся с этим делом, так что, в конце концов, от того, что раньше было его двойником, он отделил небольшой пучок, которого всё равно будет мало для того, чтобы нанести необходимые повреждения его сущности. Предрекая будущее, мы видели, что очень велика вероятность того, что в процессе уравновешивания двух источников сил может произойти ошибка, и колебания сущности врага приведут к тому, что прикосновение к нему будет потеряно, и один из рубежей его защиты в тот же миг будет восстановлен. Поэтому было решено, что в меньший источник силы будет вкладывать свои силы Калистис, чтобы создать необходимый объём для уничтожения врага, ведь зора черпается из одного источника, а потому постоянно однороден. Мы – лишь проводники могущества смерти. Бессмертная начала так же медленно наполнять сферу зелёного пламени Голестиса, так что она постепенно увеличилась и, в конце концов, была пригодна для того, чтобы сокрушить сущность тирфа. В тот же миг эта часть силы была задействована, и Устиладон в очередной раз содрогнулся от ужаса.

Истаивал предпоследний рубеж сущности тирфа, первородный ужас господствовал над его разумом, не позволяя даже пошевелиться, чтобы предпринять хоть какие-то действия. В этом пламенном отродье Хора боролись две силы, две направленности. Одна заставляла его замереть, забиться в угол, уменьшиться, чтобы не соприкасаться с силой ужаса и не испытывать этого гнетущего морока. Другая норовила биться в конвульсиях, паниковать, стараться вырваться из цепких лап порождений зора. Но сила Неиса подавляла вторую направленность, так что саткар оставался практически недвижим. Лишь изредка пленник всколыхнётся в тщетной попытке сбросить с себя весь ужас. И даже его постоянно прерывающийся голос не был громогласным и ужасающим, каким он был в самом начале, когда сик’хайи только лишь надвигались на него. В тоне его слов слышался непередаваемый трепет. Он пытался возвышаться, но у него это не выходило. Он пытался думать, что его лишь ожидает кончина и возвращение в Хор, а потому и принялся угрожать нам, что его смерть ничего нам не даст, что нам придётся столкнуться с Терваигоном, другим тирфом, который, и в самом деле, был сильнее него:

– Я всего-навсего возвращусь в Хор и буду ожидать, когда владыки вернут меня к жизни, чтобы я снова приступил к исполнению их воли. Вам не нужно бояться меня. Бойтесь мощи Терваигона.

Имя своего брата он произнёс особенно звучно, чтобы оно стало знаменем, чтобы эти буквы, сложенные в особой последовательности, воодушевили всех, кто его услышал. Но ничего не произошло. Сам Устиладон так и остался трусливым сжавшимся в комок саткаром. А те саткары, что сражались с сик’хайями под ним, хоть и воодушевились, но тут же впали в отчаянье, ведь страх бессмертного продолжал ещё довлеть над ними. А бедственное положение, в которое их ввергали зеленокожие воители, не позволяло вырваться из тенёт этого кошмара. Истребление ражгаров продолжалось.