Чтение онлайн

Катиара и Владоук использовали пентаграммы для того, чтобы перевести всех сик’хайев, участвовавших в сражениях, обратно на гору Гундуш, где находились их поселения. Старообрядцы уже принялись восстанавливать свои города. И возвращение братьев и сестёр в том же количестве, в каком они уходили, заставило, нет, не возликовать, а лишь с затаённой злобой глядеть на них исподлобья. Ведь, пока одни сражались за собственный мир, другие взращивали в своих сердцах скверну. Их не волновало то, что никто не погиб, они не могли возликовать оттого, что их мир был спасён. Самым главным для этих фанатиков было то, что их братья предали старый уклад жизни, предали своих богов и отвернулись от своей родни ради каких-то чудовищ. Все слова тут были бесполезны. Так как рядом не было бессмертных, а Клиша не показывала своей сущности, то старообрядцы ополчились на освободителей. Так что сик’хайям пришлось после одной победы одержать другую. Только эта далась гораздо легче, потому что те, кто воевали с саткарами, закалили себя в бою, нарастили навык и стали сильными, когда как те, кто остались тут, только лишь и могли, что растрачивать своё время на жалобы. Это было самым быстрым и самым смехотворным сражением в их истории. Даже Яшуг Тутарош, герой Зерталамута, получивший свою силу от самого почитаемого божества сик’хайского пантеона, умалился до такой степени, что даже со всей своей яростью оказался нечета кому бы то ни было из тех, кто ходил с бессмертными в поход. Даже в одиночном поединке он проиграл молодому сик’хайю. Когда же все конфликты были улажены, в Зерталамуте, наконец-то, воцарился мир, если это, конечно, можно было так назвать. Борьба с саткарами была закончена, чего нельзя сказать о сик’хайях на протяжении всей истории.

За 2,5 сик’хайских уннута на планете людей пролетело чуть больше полутора лет. За это время произошло много изменений, значимых и не очень. Само собой, все КРЭЛы были уничтожены. Так что разрушение планеты остановлено. Вообще с уничтожением кристаллов нам решили помочь сенонцы и сариномы. Именно во время одного из таких походов в измерение КРЭЛа Катиара и пленила второго крэл’зуда, утверждая, что два сильных саткара в её коллекции будут очень гармонично сочетаться, а также сделают её гораздо сильнее. А, когда участвовала в обороне человеческого оплота, узнала о том, что на соседней планете можно пленить тирфа. После этого ни о чём другом не могла думать. Владоук как только ни пытался отговаривать её, но всё было тщетно, а потому, стоило ей решиться на путешествие, он последовал за ней в её же пентаграмму.

Багряное воинство не участвовало в разрушении кристаллов, предпочтя сражения на планете, чем эти постоянные запрыгивания и спрыгивания. Аздуны, которые после улучшения стали намного более живучими, были им особенно интересны. Так, Бонур, мчась по опустелой планете, настиг один лагерь людей, который подвергся нападению саткаров. Вообще возникло ощущение, будто бы Кальдебарсон и Аббалитон были больше заинтересованы в гибели именно этого места, именно человеческой части данного мира, потому что саткары здесь возрождались гораздо чаще, нежели там, на Зерталамуте. Порой мы только и успели отбить нападение краснокожих, как они буквально в конце следующего дня лезут в таком же количестве снова. Так что блуждающие ратарды и ваурды довольно часто присоединяются к сокрушению противника. И вот, Бонур влетает с фуруварата, своего рода визитной карточки, всех воителей Атрака. Его двуручный исполинский молот, обгоняя боевой клич, обрушивается на исполинского саткара. Чудовище на всю округу вопит, слышится треск рвущейся плоти, брызги лавы плещутся во все стороны. Однако этого удара было недостаточно. Много урона было нанесено, и многие составные части повредились, отмерли и отпали, словно рудименты, однако тварь продолжала стоять и даже сражалась, как будто бы никакого удара и не было. Но было заметно, что аздун уменьшился в размерах. Ваурд всё с таким же спокойным лицом, как будто бы сейчас ничего не было, принялся измываться над противником, нанося ему череду быстрых ударов и уворачиваясь от его нелепых размахиваний своими конечностями. Так быстро, как Бонур, размахивать исполинской кувалдой не получится ни у кого. Но воитель Дракалеса являл перед всеми это мастерство. Исполин вертелся, огнём алым плевался, но повредить ваурду был не в силах. Воитель Атрака уничтожал его играючи. Когда от некогда громадной горы плоти осталась лишь гаснущая лужа магмы, он либо устремлялся в дальнейшее путешествие по этому миру, либо накидывался на следующего аздуна, если такой был поблизости.

Сариномы проникали в измерения с кристаллами реконгеации для того, чтобы заниматься исследованиями непосредственно самих кристаллов. Стражи их не интересовали, как и мир, который создавался вокруг этого саткарского устройства. А потому светящемуся клинку пришлось уничтожать много раз крэл’зуда для того, чтобы исследователи могли вдоволь изучить это устройство. Все полученные сведения пришельцы из Флаксизо бережно сохраняли на своих носителях данных, чтобы продолжать изучать у себя на родине. Однако некоторые знания применимы уже сейчас. С помощью магналического воздействия ул-алевых частиц, открытых, а после изученных специальным отделом зурнора Флаксизо, можно не тратить много времени на то, чтобы разрядить кристалл саткарской энергии до нужных величин. Учёные мира высших технологий собрали специальную разрывную капсулу с немо-каллической частицей, которая в одно мгновение поглотит необычную кристаллическую структуру, а ул-алей нейтрализует губительную волну саткарской энергии. Всё это произойдёт лишь за считанные мгновения. И можно приступать к уничтожению в любой момент. Хоть полностью заполненный КРЭЛ, хотя это навряд ли. Ведь кристалл, исполнивший своё предназначение, тут же исчезал, наверное, будучи востребованным Кальдебарсоном в его сугубо-саткарских делах.

К сожалению, из людей не получилось сделать воителей, хотя бы уж приближенных к сик’хайям Зерталамута. Наверное, потому что у рептилий было меньше препятствий для этого, ведь человек до верху полон грешных дел, когда как зеленокожие боролись только лишь с фанатизмом и со всем, что этот самый фанатизм с собой приносил. Люди же, чтобы встать на тропу истинной войны, чтобы хотя бы уж на одну сотую долю приблизиться к их соседям с другой планеты, требуется побороть половину своих грешных сущностей. Почему половину? Потому что, в отличие от сик’хайев, они больше предрасположены полагаться на свои разумы, чем на ловкость своих тел, или силу своих мышц, как урункроки, или твёрдость своей кожи, подобно хорганам. А те из людей, которые меньше всего подвержены греху, были обращены в разорад. И не потому, что нам так было угодно, нет. Наше полчище вмещает в себе достаточно бессмертных, а потому новые нам не нужны. Просто в те моменты, когда сюда ещё не прибыли союзники из Атрака, Флаксизо и Элунеи, мы наделяли некоторых отдельных людей совей силой, чтобы они уничтожали саткаров, которые подошли слишком близко. Да, из-за того, что они были наполовину грешны, мы могли им доверить зора. Однако это не проходило бесследно. Проведённая через их тела сила смерти оставляла в них частицы самой себя, которые со временем переиначивали мышление таких людей. И если всё так и оставить, то некоторые части тела подвергнутся изменению, одни органы перестанут работать, когда как другие останутся, как есть. Но тело человека – это не просто нагромождение внутренностей. Эта целая система, где всё взаимосвязанно. И, если одна из многочисленных частей выйдет из строя, то страдает весь организм. Это будет причинять физические мучения. А потому самым лучшим решением в такой ситуации будет смерть и обращение в разорад. Как следствие, все, кто когда-то носили в себе силы смерти или хотя бы соприкасались с ней, были убиты и воскрешены в наши ряды. Но в остальном все люди так и оставались людьми, слабыми, немощными и трусливыми. А те, кто рвались в бой – таких были только единицы, - просто-напросто не понимали, о чём они просят. Даже будучи вооружены лазерами от сариномов, которые настроены так, чтобы не причинить вреда тому, кто его будет использовать, эти существа умудрялись его либо сломать, либо потерять, либо использовать против себя. Благо, сенонцы не торопились уходить после уничтожение КРЭЛов, чтобы исцелять их ожоги. Но их было очень сложно организовать. Сик’хайям для этого требовалось лишь дать указания, но с людьми нужно было истратить много времени, можно сказать, обучить их тому, как быть послушными и внимательными. А ведь когда-то каждый из нас был таким. Смерть и обращение – пока что единственный вариант, как избавить их от груза пороков и греха.

Фисталуон, несмотря на всю свою мощь архидура, оказался трусливым саткаром, неподготовленным к испытаниям. В самом начале вторжения саткаров в этот мир он был самодоволен и велик. Само собой, нападать на слабых людей, которые не могут дать тебе достойный отпор – это великое дело. Проиграет в такой битве разве что тот, кто уже мёртв. Громоподобный голос предводителя саткарского полчища звучал на всю округу, вселяя в сердце и так перепуганных людей всепоглощающий ужас, который превращался в жуткое отчаянье. И даже после того, как мир стремительно обратился в сплошные развалины, пожираемые КРЭЛами, он продолжал шагать по остаткам этого мира, окружённый своей свитой, и превозноситься.

– Я – Фисталуон, предвестник вашей кончины, жнец ваших ничтожных душ, пожиратель вашей поверженной надежды! Ваш мир захватил я, Фисталуон! Запомните это имя! Потому что вскоре оно прогремит в других мирах и даже распространится за их пределы, неся мою славу туда, вперёд, к дальним рубежам естества и бытия. Скоро имя Фисталуон будет греметь во всех измерениях, и оно станет синонимом неизбежной гибели, а ещё жутких мучений!

Высокомерия этому саткару, конечно же, не занимать. Однако его громогласные высказывания, помимо удовлетворения мании величия, несли ещё одну пользу – они укрепляли всех, кого он вёл за собой. Слыша эти жуткие гимны, ражгары и раждалоды из его особой свиты ликовали и продолжали поддерживать его. Победоносное шествие полководца по опустелым улицам и переулкам продолжалось недолго. Первая же встреча с одним из разорада стала причиной его падения.

[1] У людей есть такое поприще – рыбалка. Они закидывают специальное устройство с приманкой, насаженной на крючок, в воду. Когда рыба пытается ухватиться за приманку, она также проглатывает и крючок. Человека в таком случае тащит устройство с рыбой к себе и получает трофей. Но иногда рыба умудряется избавиться от крючка и продолжать жить. В таком случае говорят: «Сорвалась с крючка».

Часть 13

Вокруг располагались руины до основания уничтоженного города. Зрелище довольно-таки сумрачное. И даже лучи полуденного солнца не могли придать этому месту никакой надежды. Ещё и саткары, бодро шагающие тут, добавляли отчаянья. И, как будто бы этого мало, ещё и разорад. Одинокое существо архидур и его подопечные заметили уже издали, а потому исполин приготовил свои могучие слова, подобрал звучные выражения и готовился излить их на нас. Однако по мере того, как Ольдерис становился к ним ближе, каждый убеждался, что это был не человек. Фисталуон даже передумал пустословить, ведь каждый знал, что нежить не имеет страха, а потому все его слова будут сказаны впустую. Своим же величием он был пока что удовлетворён. Точнее, пока что никто не ткнул его носом в собственную ничтожность, а потому он не нуждался в том, чтобы восстановить своё положение. Он сказал своим прихвостням, что они могут делать с ним всё, что угодно. Один из ражгаров сказал, что повеселится с этим мёртвым ходоком. Когда архидур и остальные приблизились к Ольдерису и явно собирались проходить мимо, их души потревожил леденящий голос смерти, навеивающий жуть:

– Фисталуон, предводитель воинства Кальдебарсона, убирайся прочь, пока не поздно. Иначе всех твоих саткаров ждёт неминуемая гибель, а тебя – унижение.

Это было неожиданно для всех саткаров, что нежить заговорила, а потому они остановились, дослушали до конца его речь, а после небольшого промежутка безмолвия архидур рассмеялся. Ражгары с раждалодами поддержали его насмешку. А, когда всё закончилось, он, преодолевая страх, которым оплетал его душу бессмертный, отвечал:

– Забавно. А я и даже и не подумать не мог, что вы, мертвяки, оказывается, такие шутники.

Он собирался проходить мимо, но тот самый ражгар, который вознамерился повеселиться с этим мёртвым ходоком, налетел на Ольдериса и тут же взревел оттого, что потерял обе свои руки от прикосновения к некроплазме. Фисталуон обернулся и увидел, что произошло. Бессмертный, поймав взор архидура, демонстративно оборвал страдания безрукого отродья Хора, когда сжёг его в зелёном пламени зора, а после заговорил:

– Ещё раз предупреждаю: убирайся прочь. В противном случае твоё воинство погибнет в зелёном пламени смерти, а ты от этого самого пламени познаешь унижение.

Архидур замешкался лишь на мгновение, потому что в нём смешались страх с удивлением от того, что он увидел. Однако, поборов всё это, он принялся, как встарь, рассказывать на всю округу о собственном величии. Но Ольдерис не стал его дослушивать – обрушил на головы всех саткаров мощь зора. Поднялся резкий порывистый ветер, который начал сдирать кожу с ражгаров. Дневное светило тут же скрылось за тяжёлыми свинцовыми тучами, порывы первородного ужаса сковывали и не позволяли даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы противостоять могуществу вестника смерти. Фисталуон довольно долгое время собирался с духом, но, когда всё-таки переборол весь ужас, который не позволял ему начать действовать, больше половины его особого воинства уже пало. Осознав это, он преисполнился дикой ярости и принялся мстить ничтожной нежити за то, что произошло с теми, кто был рядом с ним. И тогда мы увидели мощь архидура в действии.