Чтение онлайн

Как мило после таких описаний выглядят призывы "ревнителей русской старины" к возвращению "к корням нации"! Так и хочется спросить:

– - А Вы сколько провисеть сможете? А "встрясок" сколько? Васю Лося переплюнуть не пробовали?

Или "патриоты" уверены, что уж они-то будут с другой стороны? Где - держат? "Держат" - концы верёвок, рукояти кнута, калёных клещей, горящих веников...

***

Я прежде особо об этих подробностях и разночтениях не задумывался, а Ноготок просто принял как ещё одну новизну в общем потоке моих советов в насущном деле прогрессизма палачизма. У меня-то в Пердуновке, а теперь ещё и на Стрелке, нормальная дыба построена. Крепкая, "Московская с расширениями". То-то эта установка так заинтересовала вдову Юрия Долгорукого, когда она у меня в Пердуновке гостила! Сразу полезла опробовать... Женщины... они такие любопытные! Я же просто не знал, что здесь такого нет!

Теперь-то понятно, почему про мои застенки люди только шёпотом рассказывают. А из учеников Ноготка, половина в первый же день - визгом визжит и по ночам писается. Он же каждого новенького - подвешивает. Чтобы тот сам прочувствовал и понимал. Ничего необратимого: нормальный человек без ожирения - может минут 5-10 провисеть. Но ощущения... запоминаются.

По счастью, мне не предложили "московские ворота" или "европейскую мебель", а просто, сорвав одежду и, малость, попинав, сунули в колоду. Две толстых тесины с дырками. В выемки нижней вкладывают ноги, руки, голову. И сверху всё это накрывают второй.

Вы себе эту позу представляете? Когда все пять дырок - на одной линии. Как нужно раскорячиться, как зажимает в дырках косо вставленные лодыжки... Похоже на Менору. Только не семи-, а пяти-, не из золота, а из живого человека, не иудейский, а наш, исконно-посконный.

Тебя раскорячивают, зажимают и ты терпишь. Столь долго, сколь начальство пожелает. А за возражения - бьют по шапке. Ну, или по чему попало. Очень, знаете ли, исконно-посконно.

На торце - запорный клин вставили. Чтобы я не раздвинул эти здоровенные тесины. Щиколотки, кисти рук и шею замотали пеньковой верёвкой, чтобы назад не выскочили. Поза, я вам скажу... когда лобешник торчит на уровне пяток... что ж я раньше-то акробатикой с гимнастикой не занимался?!... и голой задницей - на голую землю... причём это - единственная точка опоры... Да фиг с ней, с задницей! Но "божьим даром" по холодной земле... Самое ж чувствительное место! То-то павианы его и рвут у леопардов.

Тут что-то зашелестело у меня за спиной, свистнуло и...

– - А-а-а!

Ё-ё-ё...х-х-х...

"и потом сзади палач начнёт бити по спине кнутом изредка... и как ударит по которому месту по спине, и на спине станет так, слово в слово, будто болшой ремень вырезан ножом мало не до костей".

Мать... Итить... И слезу вышибло...

У меня уже был здешний опыт. Но Савушка в Киеве вот так - не делал. Он много чего делал. Но - точнее, аккуратнее, палочкой тыкал. То, что я от его тычков волком выл и света белого не видел.... Причём - не фигурально.

А вот так.... Я уже видел такое. Ноготок у меня по этим делам - мастер. Но одно дело - смотреть со стороны... А когда так по твоей спине... и там сразу потекла кровь... А от неожиданности, от моего бессмысленного рывка из-под кнута, я чуть не порвал себе связки на руках и ногах. Кожу - точно. Чуть шею не свернул. Хорошо - смягчила пеньковая верёвка на шее.

Мда... нашёл чему порадоваться...

– - Ну, рассказывай.

Из меня выбило дыхание. Вздохнуть я не мог, только судорожно заглатывал воздух. Откуда-то мгновенно взявшиеся сопли забили носоглотку. А из выпученных до предела глаз - текли слёзы.

– - Упорствуешь, значит? Запираешься? Добавь ему ещё разок.

Снова где-то сзади послышалось шелестение разворачивающегося кнута.

Ничто на Руси так не способствует развитию разговорного жанра, как свист приближающейся плети.

– - Стойте!!! Не надо! Я всё скажу!

– - Ну вот. А то время с тобой переводить. Сказывай.

Я не видел своих мучителей. Перед лицом, сантиметрах в двадцати, была полоска замусоренной земли. Если выкатить глаза на лоб, изо всех сил посмотреть вверх, то виден нижний венец деревянной стенки этого застенка, по которому ползал паучок. На стене, где-то в стороне, улавливаемые лишь краешком глаза, лениво двигались нечёткие тени каких-то людей. Ярыжки, каты, стражники... Эти забьют просто по инструкции. Велено бить "для разговора" пока не начнёт сказывать правду - будут.

Какую "правду" они от меня ждут?! Не попал с ответом в "окно ожидания" - получил по спине.

И "на спине станет так... будто болшой ремень вырезан ножом мало не до костей".

Нужно им что-то такое... такую "правду"... чтобы их проняло, чтобы судьба моя перешла на тот уровень, где "инструкции пишут" - где решения принимают. А эти... велено дать "десяток горячих" - дадут. Им важнее процесс, а не результат.

"А там - хоть трава не расти" - русская народная...

В мозгах метался ужас, ожидание нового удара кнутом, предчувствие этого... огненного вала боли. Ещё: болела спина в месте удара, боль постепенно тупела, уменьшаясь по остроте и расширяясь по площади. Ныли руки, ноги, голова, шея. Остро пульсировало в затылке и разламывало холку. Текли слёзы и никак, в такой-то позе, не удавалось нормально вздохнуть. Хоть бы этого затхлого, вонючего воздуха.

– - Я - Воевода Всеволжский. Иван, сын Акимов, по прозванию Рябина. Славного сотника храбрых смоленских стрельцов - отпрыск.

Ох, и давненько же я не вспоминал Аким Яныча. А вот как припёрло - сразу всплыло.

– - Послан князем Андреем Юрьевичем из Боголюбово в Ростов Великий. Дабы привезти жену его бывшую, инокиню Софью, для разговора о делах семейных.

– - Ха. Брешешь, сукин кот. Дай-ка ему ещё раза. Погодь.

Снова начал шуршать разворачивающийся в руках палача кнут, но движение было остановлено. Сзади послышался какой-то шёпот, какие-то междометия:

– - Чего - вот так и сказал...? Промеж себя болтали...? А Градята чего...? А давай сюда... Как - сдох?! Чего, правда чёль? Вот же ж беда кака... Стока лет кормили, а как нужда в ём... А шею новопреставившегося смотрели? А ротельник? Да уж... вона чего... Да и хрен с ним... Лады, пущай так покамест побудет. Добавить? А, это... не, пусть так.

Похоже, нас с Градятой слушали. Беседа у нас была громкая, сокамерник мой увлёкся, я навыка улавливать скрытое движение сторожей по подземным коридорам - ещё не имею. Теперь этот подслушиватель сообщил начальству об использованных мною в беседе титуле. Вчерашний трёп и хвастовство, исполненные без внешнего принуждения, подтвердили сегодняшние искренние признательные показания под кнутом.

"Наши мёртвые нас не оставят в беде". Глупый спор с покойником спас спину живому. Мне.

Сзади раздались шаги, скрипнула дверь. Начальство ушло. Это стало сразу ясно по поведению оставшихся: кто-то пересел, кто-то с кем-то перекинулся парой фраз, стукнул ковш об край бочки с водой в углу.

Из меня вытекала кровь - я чувствовал струйки по спине, затекли зажатые в колоде руки и ноги. Вдруг начало сводить шею. Какой-то камушек колол промежность, насекомое, наверное - тот самый паучок, лазил по моей голой лысине... Как-то сдвинуться, почесаться - невозможно. Да и сил нет: слишком много эмоций доставил мне первый удар. Неожиданный. Слишком много адреналина выбросили мои надпочечники в кровь.

Хорошая реакция здорового организма на опасность. Быстро и много. Но - в никуда. Разрядки нет, стресс остался и мышечной активностью не гасится. Всё тело измотано. До дряблости мускулов и звона в зубах. Как после тяжелого боя. Сам, всё сам.

Ничего не происходило.

Только нарастало.

Ощущения неудобства в разных местах становились всё сильнее, разнообразнее и многочисленнее, превращались в боль.

Постепенно.

Долго.

Хотя я, наверное, объективно неправ - просто время в таком положении тянется медленно.