Чтение онлайн

Вторая тема — качество.

Образование у попов — домашнее. Потомственные пастыри.

Лет с 8-12 попович начинают помогать родителю в церкви, на клиросе поёт, свечки меняет. Научается «Псалтыри» «на зубок» и кое-какому Евангелию. К 16–20 попадает на епископский двор, проходит тестирование, стажировку, курсы повышения квалификации. Женится и рукополагается. Обычно — в диаконы. Отслужив лет 8-10, пройдя повторную квалификационную проверку, годам к 25–30 становится попом, поставляется на приход.

Средняя продолжительность жизни мужчины здесь — 39 лет. По естественной убыли каждый год «Святой Руси» нужно полтыщи новых «батюшек». Для десятка русских епархий — приемлемо. Но на пределе. Результат — качество «новиков» невелико. Ни — в смысле грамотности, ни — в смысле морали. Наследственность профессии, всеобщее родство-свойство, низкий уровень конкуренции — не способствуют.

Периодический «впрыск» иностранцев, прежде всего — греков, болгар, моравов — систему поддерживает в тонусе. Приходят люди, с кланами потомственных «вероучителей» не связанные, знания, полученные «у источника», приносят. Но раскол… — длительное прерывание «впрыска».

Система загнивает с обеих сторон.

Местные — друг с другом повязаны. «Рука руку моет», «свои люди — сочтёмся». Старательно препятствует приходу «иноземцев». А те и рады — ехать в дикую холодную страну раскольников и язычников никто не хочет, патриархат шлёт… «на тебе боже, что нам не гоже».

В результате: священнослужителей — недостача, качество их — негодное, да и сидят они — не там. Новопоставляемые разными правдами-неправдами пытаются перебраться в города — там приходы богаче, к боярам под крылышко — там «масляннее».

Конечно, и среди священников есть достойные люди:

«Его богатство — мысли и дела,

Направленные против лжи и зла.

Он человек был умный и ученый,

Борьбой житейской, знаньем закаленный.

Он прихожан Евангелью учил

И праведной, простою жизнью жил.

Был добродушен, кроток и прилежен

И чистою душою безмятежен.

…

Примером пастве жизнь его была:

В ней перед проповедью шли дела…

Он слову божью и святым делам

Учил, но прежде следовал им сам».

Ещё есть зубры вроде Черниговского Антония или Смоленского Мануила. Есть талантливые и хорошо грамотные люди из молодёжи. Но они погоды не делают.

Раскладываю эту цифирь перед Фрицем. Он, как болванчик китайский, кивает. И пропускает мимо ушей. Ему это всё… он — архитектор. А не архиерей. Даю вывод:

— Итого, для восполнения естественной убыли, повышения качества и приведения числа приходов к нормальному количеству в обозримые сроки, требуется выпускать 1.5 — 2 тысячи обученных священнослужителей ежегодно.

Он ещё кивает автоматически, а я продолжаю:

— Обучение меньше, чем три-четыре года — не сделать. Отчего количество бурсаков — шесть тысяч. И, минимум, пол-столько — обслуги. Итого — десять тысяч. Жильё, учебные места, склады… и прочее.

Тут до него доходит. Он весь багровеет. Сказать не может — только слюни в разные стороны летят. Слюнявчик ему, что ли, подарить?

— Нейн! Думхейт! Унмоглиш! Нур таусенд ин дер штадт!

Насчёт последнего — он прав. В Муроме — около тысячи жителей. С посадами и подгородними — тысячи три. Фактически, речь идёт о том, чтобы построить новый Муром, втрое больше нынешнего.

Этот разговор был вскоре после моего «обретения бессерменского серебра Богородицы». Фриц пыхтел, ругался и фыркал, но постепенно…

Задачи уровня — не один дом, а целый город — у меня возникали. И — решались. Накапливался опыт. Уникальный. Вот его, Фрица из Кёльна, личный. Не — «домостроителя», а — «градостроителя».

Такие люди в мире где-то есть. Один-три. Очень редко возникает задача построения целиком города.

Городец? Радил? Не уникальный для «Святой Руси», но и нечастый пример. В России будут строить города «пачками». В 17 веке, в 20-м… Пока — пара-тройка в столетие. Да и Радил строил именно «город» — укрепления. Остальное люди делали сами.

Обычно правители требуют храм или монастырь, замок или башню. Одно-два здания.

Повторю: то, что Фриц такой — не только его особый какой-то ум. Хотя и это есть. Он — попал. Попал в место, где постоянно возникают такие задачи. Он их решает. И, при этом, уникальным образом умнеет. От чего перестаёт кричать «Нейн!» по каждому поводу.

Прошлой осенью загнал его в Муром — посмотреть площадку. Был вариант построиться выше, у Карачарова. Ещё два варианта рассматривали. Ионе удалось вот это место в дарение получить. Хорошо: помимо рельефа, леса, воды есть ещё проблема с трудовыми ресурсами. В самом Муроме — с этим полегче.

Иона перешёл в Рязань, но дело начал: всю зиму шла заготовка и доставка леса. По весне Фриц съездил на место, провёл разметку местности, наняли землекопов, плотников — пошла стройка.

Верхушка стройки — моя, деньги — мои, комплектация — кирпич, вьюшки-задвижки… — от меня. Пришлось таскать грузы учаном из Всеволжска к Мурому. Бурлаками. Что здесь — невидаль. Хотя бурлаки на Оке в 19 веке будут дольше, чем на Волге.

На «Святой Руси» — бурлаков нет. Слово — от монгольского барлаг (слуга, батрак. Не путать с огненным подземным чудовищем из «Властелина колец»). А закончатся бурлацкая тяга — в СССР запретом в 1929 году по постановлению НКПС.

Эти ж гадкие коммуняки! Подрывали здоровье простого русского народа, препятствовали, понимаешь, прогулкам на свежем воздухе по речному бережку с баржой на верёвочке. Это ж все знают!

Очень полезное занятие. Пройти ножками по бережку… Одно устье Теши чего стоит. Все негоразды — сразу вылезли. Мурома местная попыталась… Два селения — выжгли, пять — выселили. Не надо на путях безобразничать.

Я туда вложился, полгорода с моих рук ест, у меня там люди работают, фундаменты первой очереди уже выложены, стены пошли… Тут в Муроме наместника меняют. Тревожно как-то… Надо глянуть.

Я поспел в Муром на полдня раньше наместников. Из-за телеграфа знаю как они идут — можно время рассчитать. Пообщался с местной верхушкой, с приёмышами Ионы. Он приют потихоньку расширяет — я на прокорм сиротам подкидываю, воспитателей поставил толковых. Эти полсотни подростков — зародыш будущего училища. Понятно, что мне интересно: как их кормят, чему учат… за мои-то денюжки! Есть у меня кое-какие пожелания. Особенно, после собственных, с Трифой, экзерцисов.

Да не про секс я, а про педагогику!