Чтение онлайн

Однажды в воскресенье мы осматривали у юго-восточной бухты развалины зданий, построенных во времена французского господства, в начале XVIII века.

Мы устали и сели отдохнуть на берегу в тени ветвей казуарины. Всмотревшись в пустынную бухту, я различил зеленый наряд островка Пасс. Самым заметным объектом на нем был маяк. Вскоре показались две рыбацкие лодки. Их паруса то исчезали в дымке, то появлялись на морской глади.

— Сейчас рыбаки из-за дороговизны бензина все чаще используют паруса, — заметил Ананд. — Двигатели включают, когда из-за непогоды нужно спешить в порт.

— Возвращаемся в прошлые времена? — задумчиво отозвался я, следя за парусами.

Ананд отнесся к моей реплике очень серьезно.

— Что ж, в прошлом есть много интересного. Вот, скажем, до высадки здесь голландцев в тысяча пятьсот девяносто восьмом году этот берег был необитаем. Флотилия под командованием ван Варвика появилась в здешних водах, чтобы основать поселение. А французы? Сколько здесь было путешественников, моряков, ученых! Я читал, что ботаник Коммерсон в семидесятых годах восемнадцатого века даже составил проект Академии наук на нашем острове для изучения тропических растений, климата южных широт, астрономических наблюдений и исследования тропических болезней. Проект, к сожалению, не был осуществлен, но сама по себе идея комплексного изучения природы по тем временам удивительна. А сколько загадок таит прошлое!

В это время с расположенного неподалеку аэропорта Плезанс поднялся самолет и, медленно набирая высоту, исчез в белых кучевых облаках.

Ананд помолчал немного и улыбнулся, что-то вспомнив.

— Еще школьниками мы с моим другом Деви вот здесь, на этом самом месте пытаются решить проблему Этьена Ботино, о котором нам рассказал мой дядя…

— Проблема Ботино? — переспросил я и стал вспоминать, слышал ли прежде это имя.

— Имеет отношение к математике?

— Скорее к физике, а может быть, и мистике, — сказал Ананд. — В Порт-Луи жил некогда француз Этьен Ботино, уроженец Анжу. Он мог обнаруживать приближавшиеся к острову суда задолго до их появления на горизонте. В те времена на горе Синьял был оборудован наблюдательный пост. Оттуда высматривали в подзорную трубу, не появится ли где парус. Но Ботино не нужна была и труба. Он определял число судов и даже из какой они страны за два-три и даже четыре дня, за сотни миль от острова. Этот человек утверждал, что идущее к острову судно вызывает определенные явления в атмосфере, которые он научился распознавать.

— Это, наверное, одна из маврикийских легенд, рожденная под шум прибоя, — убежденно сказал я.

Мои слова задели Ананда. Он прищурился от упавшего на лицо солнечного луча, передвинулся в тень и продолжал.

— В том, что Ботино действительно существовал и долго жил на острове, нет сомнений. Об этом свидетельствуют не только рассказы очевидцев, передающиеся из поколения в поколение, но и многие публикации. Я недавно просматривал старые газеты, да и дядя назвал мне многие статьи в маврикийских журналах. В этих сообщениях приведены вполне убедительные факты.

— Как же относились к предсказаниям Ботино в Порт-Луи?

— У него было много недоброжелателей, среди них и те, кто ему проигрывали пари. Разумеется, спорили о подходящих к острову судах. Ботино почти всегда выигрывал пари.

— Почему же «почти»?

— Он объяснял ошибки тем, что суда, обнаруженные им на большом расстоянии от Маврикия, просто проходили мимо острова, следуя своим курсом на Реюньон или к Мадагаскару. Ботино «видел» такой огромный район в океане, что в нем оказывались и корабле, не заходившие на Иль-де-Франс.

— Но как он мог видеть то, что недоступно было другим? Это что, необыкновенная зоркость или интуиция? А может, Ботино открыл неведомые никому закономерности, объективно существующие в природе? В таком случае он мог бы о них рассказать, и это было бы открытие века.

— В том-то и дело, что такие феноменальные способности были присущи не только ему. Ботино был готов поделиться своим открытием, чтобы сделать его всеобщим достоянием, но натолкнулся на стену непонимания, зависти, вражды. Его выслали на Мадагаскар, где он чуть не умер с голоду. Позже его пернули из ссылки и за его открытие предложили вознаграждение, но он отказался от него и отправился во Францию. Вот все, что я знаю. Мы с Деви пытались наблюдать за горизонтом, за облаками, чтобы определить, меняются ли они, когда приближаются суда. Каждое утро вместо школы отправлялись на берег бухты. Смотрели во все глаза, но видели… не больше, чем сейчас.

Так закончился этот разговор. Прошло немало времени, прежде чем я вспомнил о нем уже в Москве, прочитав заметку об «эффекте Новой Земли». Он наблюдался во время экспедиции 1595–1597 годов, снаряженной голландцами для отыскания северо-восточного пути из Европы в азиатские страны — Японию, Китай и Индию. Возглавлявший экспедицию Виллем Баренц вел астрономические измерения и заносил в журнал различные природные явления. Он записал, что во время зимовки на Новой Земле в январе 1597 года, за две недели до окончания полярной ночи, он и его спутники увидели солнце на черном небосклоне. Этот феномен и стали называть «эффектом Новой Земли». Его зафиксировали и позже в Арктике и Антарктике, но ученые смогли объяснить необычайное явление только недавно. Оказалось, эффект сродни миражам, он возникает потому, что из-за специфического распределения температуры нижних слоев атмосферы световые лучи распространяются не по прямой, а криволинейно (явление рефракции). Поэтому наблюдатели получают возможность видеть то, что находится за горизонтом. Таким образом, Баренц видел солнце, находящееся вне поля зрения. Если это так, возможно, и Ботино, наблюдая возникающие в атмосфере миражи, «видел» корабли, приближающиеся к острову. Таков был ход моих мыслей. Что же, стоит, наверное, разыскать публикации прошлых лет. Может, там найдется ключ к разгадке? Ведь Ботино, как я узнал на Маврикии, мог не только обнаружить суда на большом расстоянии от берега без каких-либо оптических приборов, но и столь же невероятным способом, находясь на корабле, совершенно точно указывать, где именно находится суша!

Я принялся разыскивать материалы о Ботино. Вот что удалось выяснить. В 1806 году в Брюссель приехала некая француженка, которая была знакома с сестрой Наполеона и при ее содействии получила из архива большое количество официальных бумаг, в том числе и досье с данными, касающимися Этьена Ботино. Среди этих документов было письмо трибуна Великой французской революции Марата своему другу Дали, находившемуся в Англии. Марат писал, что Ботино «претерпел много превратностей судьбы и намеревается скопить денег, чтобы добраться до Лондона». Там он надеялся обрести поддержку в популяризации своего открытия. Далее Марат сообщал, что сам он занимается вопросами оптики и относится скептически к открытию Ботино, «но тем не менее нельзя пренебрегать свидетельствами сотен людей, рекомендациями, которые Ботино получил от официальных лиц высокого ранга». Марат добавляет, что «хотя к Ботино во Франции относятся с предубеждением, надо надеяться на беспристрастную оценку открытия Ботино». К письму Марата была приложена записка Ботино о «наукоскопии», как он называл свой необычный дар. Суть этой записки сводится к следующему.

В 1762 году, когда Ботино служил во французском морском флоте, ему пришла в голову мысль, что приближающийся к суше корабль должен вызывать какие-то изменения в атмосфере, благодаря которым можно обнаружить его даже невооруженным глазом до того, как он покажется на горизонте. Уже тогда, сделав некоторые наблюдения за атмосферой, Ботино мог обнаруживать такое судно.

Два года спустя, в 1764 году, он в качестве инженера попал на Иль-де-Франс, где продолжил свои наблюдения, чему способствовали ясные солнечные дни. Не прошло и полугола, как Ботино убедился, что сделал открытие. Ему не хватало только опыта.

Довольный своим открытием, Ботино предложил губернатору Ле Бриллену ознакомиться с ним, однако встретил лишь недоверие и насмешки, более того, его выслали на Мадагаскар. После смерти Ле Бриллена был назначен новый губернатор, и Ботино вернулся на Иль-де-Франс. В 1780 году он написал министру морского флота Франции маршалу де Кастри о своем открытии. Министр поручил новому губернатору Иль-де-Франса завести специальный журнал для записи в течение двух лет результатов проверок данных Ботино. В 1782 году губернатор в письме маршалу подтверждал, что Ботино действительно сделал открытие, которое позволяет установить местонахождение судов за 300, 450 и даже 600 морских миль от острова. Губернатор сообщал также (со слов самого Ботино), что более 10 лет он регулярно предсказывал появление судов за 3 или 4 дня до того, как они попадали в поле зрения наблюдателей. В тех случаях, когда предсказание не сбывалось, речь шла о судах, прошедших мимо острова. С 1778 по 1782 год Ботино сделал сообщение о 575 кораблях, причем многие из них появились на горизонте лишь через 4 дня.

Вскоре он решил отправиться в плавание к берегам Франции. Ему хотелось проверить, существуют ли открытые им явления в океане, когда одно судно приближается к другому или к суше. Последнее обстоятельство было особенно важным для мореплавателей. Как отметил в своей записке Ботино, он с радостью убедился, что с корабля на большом расстоянии можно «видеть» другое судно или невидимый берег.

Таким образом, Ботино, возвращаясь во Францию, имел официальное подтверждение губернатора о своем открытии. И кроме того, документ, подписанный руководившим инженерной службой Иль-де-Франса полковником Табондом, удостоверявшим, что в разное время Ботино сообщил ему о прибытии более 100 судов.