Чтение онлайн

Перед глазами стояла картина: густая лужа крови, расползающаяся из-под двери автомобиля, словно зловещий спрут, тянущий к ней свои щупальца. Почему-то именно эта сцена стала для Юты олицетворением всего ужаса случившегося – не перепуганное до смерти лицо мэра в тот момент, когда он понял, что его ждет. Не струйка алой крови, текущая у него изо рта на подбородок; не обмякшее тело, сползающее по крылу автомобиля – только темно-бордовая липкая лужа.

Начинающая журналистка всегда мечтала напечатать что-то ошеломляющее, получить материал, достойный первой полосы лучших городских изданий, которому позавидовали бы даже Найгел Просп и Шале Вузгров. И вот стала свидетельницей убийства мэра Гованса – событие, равных которому не было на ее памяти, но теперь ей почему-то не хотелось мчаться домой, печатать сенсационный материал.

Юта подняла лицо к выгнутому дугой навесу, скрывающему небо, и уже через пару секунд увидела размытое оранжевое пятно, быстро проступившее и тут же растаявшее. Вскоре на матовом покрытии расцвело еще несколько пятен, словно огромные цветы, чьи лепестки распускаются и опадают за секунды.

Сколько это продолжается? Неделю или больше? Бабли должен знать точное время, вплоть до минут. С тех пор, как это началось, он сам не свой: забросил учебу, днями и ночами пропадает на чердаке со своим телескопом. Поначалу Юта носила ему обеды, затем пыталась вразумить и, наконец, плюнула. Прошло уже три дня, как она не видела друга, с которым делила небольшую квартирку на двадцать восьмом этаже небоскреба «Сталтса».

Подумав о Бабли, Юта почувствовала, как глыба льда, угнездившаяся в животе, начала потихоньку оттаивать. Вот кто выслушает ее и утешит. Все поймет и ни за что не осудит. Как тогда, в восьмом классе, когда она попалась на краже жвачки в супермаркете. Ее засняли камеры, но Бабли сумел выпутать ее из этой переделки, наплетя охране какую-то невообразимую историю, которую и сегодня Юта не сумела бы повторить.

Тогда он довел ее прямо до дома, по дороге не проронив ни слова. Ни тогда, ни после Бабли ни разу не попрекнул ее случившимся. И это сработало лучше любых увещеваний, ругани и запретов. С тех пор Юта не могла даже подумать о том, чтобы притронуться к чужому или сделать еще что-то незаконное. Всякий раз она вспоминала кроткое, виноватое лицо Бабли, переминавшегося перед охранником в магазине. И его пухлую, еще детскую руку, протягивающую мятый ринг, чтобы заплатить за украденную жвачку.

Мысль о Бабли странным образом придала сил. Юте стало стыдно за девушку в витрине. Подняв на нее взгляд, она с вызовом посмотрела своему отражению в глаза. Они были испуганными. Но под налетом страха, как под тонкой коркой льда, таилась темная бездна упрямства.

Юта знала, что должна делать.

Длинный узкий коридор с низко нависающим потолком извивался подобно утробе гигантского змея. Углы на поворотах, даже крутых, больше девяноста градусов, были скруглены. Мягкий, рассеянный свет просачивался через осветительные окошки, проливаясь расплавленным золотом на плечи и голову человека, бесшумным шагом скользившего в тишине коридоров.

Корт прошел три поворота и развилку с двумя ответвлениями, прежде чем достиг места. Уверенным движением он откинул тяжелый полог, волочившийся по полу, и вошел в комнату.

Освещение в небольшом квадратном помещении было приглушено. Солнечные лучи рассеянно гладили искрящиеся под их прикосновениями светло-желтые стены и пол. В комнате почти не было мебели. Только тянулась вдоль западной стены длинная закрытая столешница, заканчивавшаяся низкой круглой печью с длинной, уходившей в потолок трубой. Печь и столешница были того же, как и все остальное в комнате, золотисто-желтого цвета. А посередине громоздился массивный, чистый до блеска и абсолютно пустой стол.

Как только Корт вошел в комнату, на него обратилось пять пар глаз – мужчины и женщины. Они молчали, угрюмо и цепко рассматривая вошедшего.

Мужчина был высок и крепко сложен. На загорелом, цвета коры дуба квадратном лице хищно выделялся крупный нос с горбиной. Тяжелый подбородок резко переходил в широкие скулы. Тонкие растрескавшиеся губы сомкнулись в жесткую линию. Спутанные черные волосы, местами выгоревшие до пепельного, веревками лежали на плечах. Ярко синие глаза на темном лице блестели сталью.

Внешность мужчины разительно отличалась от внешности собравшихся в комнате людей, которые были похожи друг на друга, словно браться и сестры. У всех золотисто песочные волосы, в большинстве длинные – как у женщин, так и у мужчин. Такие же светлые, почти желтые глаза. Оттенок сухой, как бумага, кожи равномерный, от светло до темно бронзового. Все высокие и мускулистые, словно состоящие из твердых, как камень, костей, мышц и жил без капли жира.

– Все в сборе? – спросил Корт, проходя к широкому каменному столу, вокруг которого сгрудились люди.

– Сегодня здесь только те, кому я доверяю безоговорочно, – ответил высокий мужчина со светло соломенными волосами. По бокам головы они были выбриты, а сзади собраны в длинный хвост, опускавшийся по спине почти до талии.

Корт кивнул. В комнате собралось трое мужчин и две женщины. Он по очереди обвел каждого взглядом, задержав его на девушке, стоявшей напротив.

Она была почти такой же высокой, как и мужчины, и удивительно стройной. Ее тело было точеным, словно камень, обкатанный водой – с плавными, изящными линиями, в то же время крепким и мускулистым. В ней ощущалась гибкость и сила хищника.

Бронзовая кожа казалась гладкой, словно шелк. Длинные золотистые волосы, будто впитавшие солнечный свет, струящийся из потолочного окошка, были заплетены во множество мелких косичек. Передние были скреплены на затылке в причудливый узел. Огромные глаза, всего на оттенок темнее волос, пристально следили за мужчиной.

– Хорошо, начнем. Уги, расскажи, зачем ты собрал нас?

Мужчина, который первым ответил Корту, снова заговорил:

– Думаю, ты знаешь причину. Мы все знаем. Я собрал нас здесь, потому что считаю, что пора начать действовать. Причем до того, как это сделает Гвирн. Пришедшие сюда люди согласны со мной. – Он смотрел на черноволосого мужчину.

Тот недовольно поморщился.

– Я слышу это от тебя уже который месяц, но по-прежнему не вижу причин для решительных действий. У нас есть Канг, который ведет народ. Ему и решать.

– Многие не согласятся с тобой, – спокойно ответил Уги. – Турраг больше не годится на роль Канга. Он слишком стар и не может решить проблем, с которыми столкнулся Утегат. Турраг совершает ошибку за ошибкой, но самое страшное – он не желает видеть реального положения вещей. Он слеп. А куда народ может завести слепой?

– И что ты предлагаешь? – неохотно поинтересовался Корт.

Уги сверкнул глазами:

– Мы должны сместить Туррага.

Корт обвел собравшихся внимательным взглядом.

– Вы все тоже так думаете?

– Это лишь вопрос времени, – раздался хриплый голос.

Мужчина, которому он принадлежал, был ниже и коренастее остальных. По виду ему было лет под пятьдесят, но светлые, в отличие от остальных, коротко стриженые волосы, еще не тронула седина. Он стоял чуть в стороне и до этого момента пристально рассматривал что-то на абсолютно чистом, выскобленном до блеска столе.