Чтение онлайн

Юта робко улыбнулась, виновато и как-то неуверенно глядя на Корта:

– Извини, ничего более подходящего не нашлось. Эту рубашку Бабли одевал на школьный выпускной, с тех пор он поправился еще на пару размеров.

– Перестань извиняться и давай сделаем то, за чем пришли, – ответил Корт резко, что стало неожиданностью для него самого.

Он схватил рубашку из рук Юты и скрылся в ванной, хлопнув дверью сильнее, чем рассчитывал.

Он боялся, что Юта обидится на него, но когда вышел из ванной, гостиная оказалась пуста.

Юта окликнула его из соседнего помещения. Корт толкнул дверь и вошел в небольшую светлую комнатку. Здесь царил такой же беспорядок, как и в остальном доме, но Корт безошибочно узнал комнату Юты.

Он с любопытством огляделся, воображение тут же услужливо помогло восстановить картину по разбросанным на полу и кровати, разбитым и поломанным вещам.

Это была комната занятого человека, редко появляющегося дома и оттого не слишком заботящегося о быте. Человека, увлеченного своим делом, о чем красноречиво говорил высокий открытый стеллаж с папками и подшивками газет – единственное место в комнате, где всегда соблюдался идеальный порядок. Таких людей мало заботят удобство и комфорт, они едва замечают, что их окружает, потому что у них в жизни есть нечто гораздо более ценное и важное – любимое дело, которому они посвящают свою жизнь.

Корт легко мог представить, как Юта забегает домой после двух дней, проведенных в редакции над очередной горящей статьей, только для того, чтобы по-быстрому принять душ и переодеться. Она разбрасывает вещи из платяного шкафа в поисках чего-то, еще не требующего стирки и тут же, забыв сложить вещи обратно, бежит на кухню включить кофеварку. Вернувшись в комнату, она подходит к высокому, до потолка стеллажу с книгами и папками и быстро просматривает несколько в поисках необходимых материалов.

С кухни доносится сигнал завершения работы кофемашины, и она снова несется туда, наспех засунув в сумку найденные бумаги. Обжигая губы горячим крепким кофе, она подходит к столу и широким неразборчивым почерком оставляет записку своему другу, который значил для нее так много. Взглянув на себя в небольшое зеркало в коридоре, она небрежно поправляет короткую челку, хватает с сушилки ключи и уносится из квартиры, громко хлопнув дверью.

Корт скользил взглядом через раскрытые во все комнаты двери, словно и правда следил за чьими-то передвижениями.

– Ты что-то увидел? – прозвучал совсем рядом обеспокоенный голос.

«Да, призрак девушки, которая здесь жила».

– Нет, – ответил Корт, поворачиваясь к Юте, глядя на нее так, будто узнал о ней что-то новое. Какую-то мелкую, незаметную обычным взглядом деталь, которая, однако, помогла ему лучше понять её.

– Вот. Это мамина шкатулка, о которой я вспомнила в Утегате. Одна из немногих вещей, оставшихся у меня от родителей.

На коленях у Юты стояла деревянная шкатулка. Простая, без изысков и резьбы, покрытая темным лаком, она тем не менее оставляла ощущение старины и дороговизны. Как будто тот, кто вырезал ее, сознательно отказался от витиеватых узоров и украшений драгоценными камнями в пользу добротности и надежности.

Юта держала шкатулку неуверенно и немного опасливо, как будто у нее в руках пригрелась спящая ядовитая змея, и она боялась сделать неосторожное движение, чтобы не разбудить её. Девушка еще не открывала шкатулку, она просто сидела и смотрела на нее с печалью и странным испугом в больших серо-зеленых глазах.

– Позволь мне.

Корт присел рядом на кровать и взял шкатулку у Юты из рук. Она молча наблюдала за его действиями, как будто у не самой недоставало сил сделать то, что требовалось.

Корт повернул металлический замочек, запиравший крышку, и откинул ее. Первым, что бросилось ему в глаза, было углубление на дне шкатулки, выложенной поролоном и обитой истершимся от времени бархатом. Углубление пустовало, но его форма в точности повторяла форму свитка, словно шкатулка была специально изготовлена для хранения манускриптов. Корт переглянулся с Ютой, а потом заметил то, что сперва ускользнуло от его взгляда.

На внутренней стороне крышки имелась надпись, вырезанная в темном дереве. Корт прочел ее два раза и бережно провел пальцами по причудливым витиеватым символам.

Юта ничего не спрашивала, словно и так уже все поняла. Она не ошиблась: надпись на шкатулке, принадлежавшей ее матери, была сделана на наури.

– Здесь сказано, - проговорил Корт внезапно охрипшим голосом, - «Ат ла раним – санум реглат, ат ла атлурн – санум ассари». Что переводится, как: «Удел мужчин – проливать кровь, удел женщин – проливать слезы».

Корт потрясенно умолк. Юта первая нарушила зыбкую тишину, в которую погрузилась квартира, как будто слова, прозвучавшие на древнем, мертвом языке, были заклинанием, заставляющим произнесшего его человека хранить обет вечного молчания, дабы сберечь тайну загадочных строк.

– Что это значит? – тихонько спросила Юта, как будто звуки наури еще звучали над ними.

– Я не уверен, но я по-моему видел эту фразу где-то в манускриптах Амальрис.

– Как думаешь, то, что здесь хранилось, могло быть пропавшими свитками?

Корт нахмурился. Это именно то, что сразу пришло ему в голову, но он не торопился озвучивать эту диковатую мысль. Однако, надо признать, что в этом что-то было - какая-то сокрытая, непонятная ему, ускользающая от осознания логика.

– Это возможно, – поколебавшись, ответил мужчина. – При условии, что твоя мать была каким-то непостижимым образом связана с народом, само существование которого считается здесь не более, чем сказкой. Я никогда не встречал упоминаний о том, что два народа вообще когда-либо пересекались, не считая изгоев из Вечного Города, которых по пальцам можно пересчитать.

– Но ведь если кому-то удавалось пересечь пустыню в одну сторону, значит, возможно, кому-то еще, кроме нас, удалось пересечь ее и в обратную. – С внезапным лихорадочным жаром воскликнула Юта. Как будто ей открылось что-то, во что она очень хотела верить.

– Теоретически это возможно, – с сомнением ответил Корт. – Но давай не забегать вперед. Пока что связь между всем этим весьма призрачна. У тебя есть кулон, оставшийся от матери, который является знаком забытой богини народа. А дома мать хранила шкатулку с надписью на языке наури, в которой, вероятно, хоть и не доказано, могли храниться какие-то свитки. При том, что из библиотеки Утегата тоже пропали свитки.

Но пока что единственная связь между всеми этими событиями – это богиня Тьмы – Амальрис, которой атлурги поклонялись столетия назад. И ты.

Корт покосился на Юту. Ее взгляд застыл на шкатулке, как будто она пыталась осмыслить сказанное, но это казалось слишком невероятным, как и всё, произошедшее с ней за последние месяцы. События развивались слишком стремительно, не давая ей возможности остановиться и подумать, осмыслить или смириться.

Наверное, она до сих пор не могла поверить, что это происходит с ней взаправду. Она говорила, двигалась и действовала смело и решительно, в соответствии с тем, чего требовала от нее ситуация. Но, возможно, в глубине души она так и не приняла эту новую свою реальностью, считая ее просто сном.