Чтение онлайн

– Уж не из-за портьеры ли, пан Медлер, ты великосветские разговоры с бароном и его гостями ведешь? – ядовито усмехнулся плотник. – Или они, господа, тебя за один стол с собой сажают?! И вообще, ты чего припёрся-то ко мне?! Для чего снова у меня время отнимаешь?..

– Я не припёрся к тебе, Селивестр! Я к тебе пришёл! – деликатно поправил плотника пан управляющий, стараясь при этом изо всех сил держать себя в узде. – Пришел! Понял меня? Пришел!!! Поговорить мне с тобой надо…

– Поговорить?!! – удивился Селивестр… – Это у тебя называется, поговорить?.. На мой взгляд, разговор этот, который ты сейчас затеял, пан Медлер, больше смахивает не на разговор, а на поиск оправданий твоим чёрным деяниям. Не исключено, Казимир, что где-то внутри тебя живет страх перед «Высшим судом». Очень не исключено!.. Тогда тебе нужен не просто разговор, тебе нужно покаяние. А покаяние, Казимир, достойно не моих ушей, а ушей ксендза. А я не ксендз!.. Я плотник!.. Ты ничего не напутал, придя ко мне, Казимир?.. Сходи в костел и исповедуйся у ксендза. А у меня нечего отнимать время. Ты и так у меня его сегодня предостаточно отнял!..

– Да нет, Селивестр, – вдруг окончательно помрачнел пан Медлер, – нет у меня никакого страха перед «Высшим судом»!.. Никого я не боюсь, Селивестр: ни Бога… ни чёрта… И покаяния у ксендза мне не требуется! Вразуми это, пожалуйста… Раз и навсегда вразуми!!!

– Тогда что тебе от меня надо? – растерянно пожал плечами Селивестр.

– Да так… – неопределённо махнул рукой пан Медлер. – Забудь этот разговор, Селивестр. Он был незапланированным отступлением от основной темы, ради которой я к тебе пришел… На самом же деле я пришёл к тебе не для того, чтобы вступить с тобой в спор, а для того, чтобы помочь тебе. Да, да, плотник, помочь! У меня деловое к тебе предложение есть…

– Что-о-о у тебя ко мне?.. Деловое предложение?.. – озадаченно пожал плечами Селивестр Богдан… – Даже в толк не могу взять, Казимир, – развел он широко руками, – о каком таком деловом предложении ты сейчас говоришь?.. Какие у нас с тобой могут быть дела?.. Мы с тобой – никто друг другу!.. Были никто и будем никто!!!

Пан Медлер сделал вид, что не заметил неуважительного отношения плотника к своей персоне. Стараясь унять трудно скрываемую игру желваков на своих скулах, пояснил ему: «С миром я пришел к тебе, Селивестр!.. С миром!!! Возьми это в толк и выслушай меня без колкостей».

– Хорошо!.. – покорился ему плотник Селивестр. – Слушаю тебя, Казимир…

– Дело вот в чём, Селивестр… В имении Пана освободилось место пекаря…

– И что?..

– Как – что?!! Неужели и вправду не разумеешь, к чему разговор клоню?..

Селивестр Богдан по-прежнему смотрел на пана управляющего с непониманием.

– Хорошо… Поясню… – тихо усмехнулся пан Медлер… – Жёнку твою хочу на эту работу взять…

– Ганку?..

– Именно!.. Как-то раз видел я её… правда, мельком. Но обратил внимание на то, что опрятная она женщина – как раз то, что важно для нашего Пана. Да и слышал я от людей, хлеб она выпекает отменный. Вот и пусть приходит работать на место тетки Ядвиги. Тетка Ядвига с сегодняшнего дня больше не работает в имении Пана пекарем. Уволил я ее!..

Селивестр Богдан, услышав о предложении пана управляющего устроить его жену на работу, почти уже успел обрадоваться этому. Но поняв, что для этого потребуется прогнать с работы несчастную его соседку по Каленевцам тетку Ядвигу, у которой в доме нищета еще больше, нежели в его семье, покачнулся на месте и чуть было не упал со ступенек крыльца…

– Казимир! Ты хоть понимаешь, о чем сейчас говоришь?!! Как это, на место тетки Ядвиги?! Если ты её уволишь, семья её с голоду помрет! У нее четверо детей, а младший её сынишка совсем неожиданно заболел вчера… Ходят слухи, что отравился чем-то. Может, грибами ядовитыми, может, ягодами. Весь дом на плечах замученной жизнью Ядвиги. Муж ее батрачит по найму. Едва-едва концы с концами они сводят. Работа Ядвиги пекарем в имении Пана – это огромное подспорье для всей ее несчастной семьи.

– Всё, Селивестр!!! Этот вопрос уже решен!.. – сказал, как отрезал, пан управляющий. – С сегодняшнего дня тетка Ядвига больше не работает в панском имении пекарем. Всё! Осталась она при пиковом интересе! Так постановил сам барон! Так постановил и Я! Посему, если хочешь трудоустроить свою жёнку на место тетки Ядвиги, то добро пожаловать в имение, и непосредственно с сегодняшнего дня! А если будешь и дальше разыгрывать из себя благородного, то подберу другую кандидатуру на это место. Сам знаешь, немало найдется желающих заполучить теплое местечко под крылом Пана, и в благородство играть, в отличие от тебя, никто из них не станет. В первую очередь каждый о своей шкуре печалится. На том мир стоял и стоять будет…

– Когда моей Ганке следует приступать к работе? – не зная уже, радоваться за жену или печалиться за тетку Ядвигу, растерянно уточнил Селивестр.

– Чем быстрей, тем лучше! – в категоричной форме пояснил пан управляющий. – Завтра к утру у Ясно Вельможного пана должен быть на столе самый наилучший, самый наивкуснейший хлеб, который когда-либо доводилось ему пробовать в своей жизни! Сегодня, как только освободилось место пекаря, я тут же о тебе, плотник, подумал. Знаю я, что мужик ты неплохой, работящий и очень нуждаешься в деньгах. Дом тебе надо строить, семью кормить. Поэтому работа твоей бабы пекарем в имении Пана очень облегчит жизнь твоей семье. Так что, давай закрывай свою мастерскую и дуй в Каленевцы. Приводи её сюда, и пусть опару ставит. К утру на столе Пана должен быть хрустящий, румяный каравай. Да такой каравай должен быть, чтобы земля с оси слетела!.. Понял меня, плотник?!! – прямо-таки затряслась вдруг квадратная нижняя челюсть пана управляющего, а руки его сжались в крутые кулаки…

Последнюю фразу пана управляющего плотник Селивестр расценил не иначе, как приказ. Взволнованный, рванулся он к дверям мастерской, чтобы собираться в Каленевцы, но был вынужден задержаться – пан Медлер продолжил свои наставления: «Да смотри, Селивестр, чтобы она, баба твоя, не смердела… Чтобы намытая, начищенная и одетая с иголочки предстала передо мной. А ещё предупреди её, чтобы была опрятна в стряпне. Барин это непременно оценит, и дела твоей семьи пойдут на поправку. Жена при хлебе – всегда сытое брюхо твоей семьи…

– Jezus Maria! О, Jezus Maria! – растерянно переступая с ноги на ногу, чесал на голове свою огромную плешь взволнованный Селивестр Богдан. – Всё так неожиданно случилось… Спасибо тебе, конечно, Казимир! Огромное человеческое спасибо, – положил он свою натруженную ладонь на сердце. – А что касается опрятности моей Ганки, то будь за это спокоен, она у меня женщина аккуратная. Только и обстирывает себя и всю семью. А уж как шьёт и вышивает…. вяжет и ткёт! Когда только всё успевает?!. А в мастерстве по выпечке хлеба ей, и вправду, нет равных! Во всей округе нет!.. Сколько раз пыталась она учить наших деревенских баб грамотно печь хлеб, но всё безрезультатно!.. Лучше, чем у неё, ни у кого хлеб не получается!.. Все так и говорят про Ганку: те же муки, да не Ганкины руки. Всё, Казимир! Закрываю мастерскую и бегу за ней. К утру у нашего Пана знатный хлеб на столе будет! Да такой хлеб, что ни в одном из имений не сыщешь!!! Это я тебе, Казимир, гарантирую!..

– Вот и добре!.. – тихо усмехнулся одними глазами пан Медлер. – Вот и добре…

– Не знаю уж, как и благодарить-то тебя, Казимир?!.. – протягивая ему свою раскрытую мозолистую ладонь, сказал вдруг смущённо Селивестр Богдан. – Честное слово, уж и не знаю, как благодарить, – смотрел он на него с теплотой в глазах…

– Ничего не стоит, Селивестр… Ничего не стоит, – ответил ему своим сдержанным рукопожатием пан управляющий, но глаз на него своих не поднял… – Всегда приятно помочь хорошему человеку, – добавил он ещё, всё так же с опущенными книзу глазами…

Когда же Селивестр Богдан, взбудораженный нежданно-негаданно свалившимся на него счастьем, скрылся за дверью своей мастерской, управляющий имением пан Медлер посмотрел ему злобно вслед и, крепко сжав в огромном своем, мощном кулачище плеть, процедил сквозь зубы: «Не знаешь, чем отблагодарить меня, плотник?.. Отблагодаришь ещё… Непременно отблагодаришь, голодранец! Как только захлебнёшься кровавыми слезами, так сразу же и отблагодаришь!!!»