Чтение онлайн

О-о-о… Этот день оказался днем кровавой расправы над дворовым людом… Причем над всем!.. И над теми, кто был причастен к сложившейся ситуации, и над теми, кто мало был причастен к сложившейся ситуации, и над теми, кто к ней вовсе не был причастен… Плетка пана Медлера работала без устали, глаза его были налиты кровью… Он ещё и ещё жаждал расправы… Зажав в огромном своём кулачище плетку, он с ожесточением стегал ею по земле, если поблизости не попадалось подходящей для этого спины.

Перепуганные люди, дабы не навлечь на себя ещё большего гнева управляющего, с крайним усердием трудились, каждый на своём рабочем месте, и старались без нужды не показываться ему на глаза. Сновали туда-сюда по двору перепачканные в сажу мужики, вычищающие дымоходы всех каминов панского дома. Выбегали из дома и забегали в дом бабы с ведрами и тряпками, что-то там усердно намывая и натирая. В четыре трубы топились и прачечная, и баня, и кухня, и пекарня… Скрип дверей, грохот вёдер, лязг засовов смешались со злобными, хриплыми возгласами пана Медлера и лаем его остервеневшего кобеля Шайтана, которого он с трудом удерживал на коротком поводке рядом с собой.

– Всех сгною! – хрипел с пеной у рта пан Медлер… – Всех с сумой по свету отправлю… Наберу новых работников!.. – орал и орал он, стоя посередине двора и с яростью в глазах глядя по сторонам. Он страстно желал только одного: скорее бы подобрать себе новую жертву… Но, как назло, все батраки в одночасье куда-то испарились…

Неожиданно из сарая, где хранились корма для лошадей, высунулся рыжий тщедушный мужичишка с жидкой козлиной бородой, одетый в широкие латаные портки и длинную, до самых его колен рубаху. В руках он держал вилы, насаженные на черенок выше его роста. Увидев разъярённого управляющего с собакой на поводке, он вздрогнул и, сжавшись в комочек, предпринял попытку снова скрыться в сарае.

– Марш ко мне, гнида!!! Приказываю! Марш ко мне!!! – прохрипел обезумевший пан Медлер и принялся злобно стегать плеткой по земле. В унисон ему, словно взбесившись, подхватился лаять его хорошо откормленный чёрный кобель Шайтан, оголив для острастки на мужика четыре своих длинных желтых клыка, похожих на остро заточенные лезвия сабли. При этом вязкие, тягучие слюни, переполняющие пасть Шайтана, свисали с его нижней челюсти вниз и мотались из стороны в сторону в виде длинных омерзительных сосулек… Перепуганный мужик выронил вилы и, словно окаменев, замер на месте.

– Марш ко мне, гнида!!! Марш ко мне!!! – снова взревел управляющий и снова принялся нещадно стегать плеткой по земле. И мужик покорно, словно загипнотизированный кролик, направился к удаву-управляющему для расправы… Но тот уже и сам рванул с места навстречу своей жертве и, ухватив мужичка за козлиную его бородку, потащил за собой в сторону конюшни. Через мгновение оба, в сопровождении пса, с рыком хватающего несчастного за штанину, скрылись за её дверями.

Селивестр Богдан, работающий в усадьбе Ясно Вельможного Пана Ордоновского плотником с того самого момента, как сегодня рано утром пришёл на работу в панскую усадьбу, даже носа не казал на улицу. Все это время он находился в своей столярной мастерской. Мастерская его, в виде добротной одноэтажной деревянной постройки, находилась в отдалении от имения, где-то там на его задворках в старом, сплошь состоящем из высоких развесистых лип парке. Рядом с его мастерской расположилась ещё одна деревянная постройка, выполняющая функцию склада лесоматериалов. Там хранились ценные и дорогие сорта древесины, идущие на изготовление мебели.

В функции плотника Селивестра входило не только само плотницкое его ремесло: изготовление окон, дверей, перекрытие крыш, ремонт мебели – но и столярное дело. Селивестр Богдан был еще и талантливым столяром, и не просто столяром, а столяром-краснодеревщиком… Мастерил он своими руками высококачественную мебель из дорогих пород дерева. Именно ремесло столяра-краснодеревщика и занимало у него почти всё его рабочее время. Где он учился мастерству краснодеревщика? Нигде… Гениальный талант краснодеревщика получил он от природы, по милости самого Всевышнего…

Сегодня плотник Селивестр Богдан, окрыленный вдохновением, всецело посвятил себя работе… Что-то тихо напевая себе под нос, он чертил на листе бумаги схему орнамента, которым предполагал украсить обрамление одного из каминов барского дома. По замыслу творца, эскиз рисунка для обрамления камина должен был быть уникальным, ни с чем не сравнимым произведением. Этот высокохудожественный замысел требовал от него большой сосредоточенности, самоотдачи и, что немаловажно, тишины и покоя. Но беспокойные крики и ор, доносившиеся со стороны усадьбы и ее подсобных дворов, сильно его отвлекали и сбивали с мысли…

В имении Ясно Вельможного пана Ордоновского плотник Богдан работал уже много лет. Он сразу же пришёлся по душе своему хозяину, но не только потому, что был превосходным плотником и великолепным столяром-краснодеревщиком, которому сполна можно было доверить работу с ценными и дорогими породами деревьев, а еще и потому, что оказался очень опрятным и ответственным работником… Был он общительным и доброжелательным человеком… Не боялся иметь свою точку зрения, умел тактично и толково донести ее до собеседника… Да и с чужим мнением умел считаться. Умел вовремя придти на помощь всем тем, кто в ней нуждался. И, несмотря на нищету, в которой прозябал со всем своим многочисленным семейством, не был корыстолюбивым человеком. Как раз все те качества, которые не могли ускользнуть от внимания его вдумчивого барина. Качества, за которые барин его очень уважал.

На момент описываемых событий, а на дворе властвовал 1886 год, середина июня, плотник Селивестр Богдан находился в возрасте около сорока лет.

Это был мужчина ниже среднего роста, щуплой на вид конституции, но очень жилистый и сильный человек. Несмотря на то, что не был он ещё стар, на темечке его уже прочно обосновалась обширная плешь. И только немного скудных тёмно-каштанового цвета волос, сохранившихся в районе его затылка, помогали определить, что в молодости плотник Богдан был темным шатеном. Зато его тёмно-каштанового цвета усы и окладистая борода, в отличие от волос на голове, были на удивление густыми. За сильно смуглую кожу его лица и тела, черные глаза да крупный крючковатый нос его часто обзывали то цыганом, то татарином… На самом же деле предки плотника Богдана, впрочем, как и он сам, испокон веков проживали на территории Царства Польского и были по национальности поляками. Плотник Селивестр Богдан знал это твердо и на злые языки своих соседей по деревне Каленевцы не обращал никакого внимания. Ведь по природе своей он был человеком добродушным, умеющим прощать людям любые их прегрешения. Да и голова его всегда была занята другими, более важными и насущными для него делами, нежели реагировать на их наветы. Например, он всегда был озабочен тем, как прокормить многочисленную свою семью, единственным кормильцем которой являлся.

Хотя внешность плотника Селивестра Богдана и была заурядной, зато талант его краснодеревщика, как уже говорилось выше, на самом деле был велик… Талант его можно было бы смело отнести к самому высокому дару мастерства, к дару от самого Всевышнего. Барон Ордоновский талантливых и деловых людей ценить умел, потому-то и не был плотник Селивестр Богдан обделен ни его вниманием, ни его опекой. Да и в материальной поддержке барон не отказывал своему плотнику – особенно когда в его покоях появлялась новая, уникальная его работа. За это он удостаивал его хорошим материальным вознаграждением. Но даже этих заработков было недостаточно, чтобы хоть как-то мало-мальски удовлетворять бесконечные нужды большой семьи Селивестра, держащиеся только на его плечах. А семья у него, и вправду, была большая: престарелые тесть и тёща, жена и трое малолетних детей. Да вот еще Тимофей, младший его брат, который не так давно покалечил себе руку и стал инвалидом… Его Селивестр тоже взял под свою опеку, поскольку Тимофей не мог больше выполнять сложную физическую работу, а ведь он был отцом большого семейства и кормить ему надо было жену и пятерых своих детей.

И вот еще незадача… Жил плотник Селивестр со всем своим многочисленным семейством в старой покосившейся лачуге, стены которой хорошо еще помнили его дедушку и бабушку в молодые их годы. По этой причине вопрос о строительстве нового жилья в семье Селивестра Богдана стоял очень остро. Потому-то всё последнее время, затянув потуже ремень на брюхе своей семьи, откладывал он каждый грош на строительство нового дома, а чтобы заработать этот грош – работал и работал не покладая рук.

Пан Медлер лютой ненавистью ненавидел «выскочку Селивестра», а именно так называл он плотника за глаза. На его взгляд, тот слишком уж выслуживался перед барином, слишком уж много его внимания пытался привлечь к себе и любыми способами желал заслужить одобрение с его стороны…

Ну и, конечно же, не по нутру ему было, что к плотнику Селивестру, обласканному их Ясно Вельможным Паном, недозволительно было не то что бы прикасаться, не дозволено было причинять ему даже малейшее беспокойство… Никому не дозволено было!.. Даже ему, самому пану Медлеру!.. Насупившись… обходил он «выскочку Селивестра» стороной…

Мало того, что плотник Селивестр Богдан в усадьбе Ясно Вельможного Пана Ордоновского был в статусе неприкасаемого, так еще, по приказу Пана, плотник Селивестр был полноправным хозяином уютной, просторной, с большой русской печкой столярной мастерской, наполненной всевозможными необходимыми для его работы инструментами, стеллажами, верстаками. И, по приказу самого барина, входить в его творческую мастерскую никто не имел права – даже он, управляющий имением пан Медлер!..