Чтение онлайн

— Ферментный Катализатор — практичный выбор, — заключила она. — Ты не боец ближнего боя, Комач, и никогда им не станешь. Регенерация тебе пригодится больше, чем кости, которые всё равно не спасут, если тебя порвут на куски. А жара… ну, мы и так в пустыне, а скоро доберёмся до Мертвого Города, там мороз, снег и холодно. Привыкай.

— Эй, полегче, леди инквизитор! — возмутился Чор, но в его голосе не было настоящей злобы, только привычная насмешка. — Я, может, и не ходячая башня в доспехах, как наш Кровавый Генерал, но в бою выживать умею! Мне хотя бы шкуру не дырявят, как некоторым. А если я выберу Катализатор, кто меня потом кормить будет, когда я начну есть, как целая шайка песчаников?

Я усмехнулся. Их вечные подколки, как ни странно, снимали напряжение.

— Бери Катализатор, — сказал я, откидываясь назад и глядя в огонь. — Регенерация важнее, особенно для тебя. Ты у нас снайпер, а не берсерк. А с провизией разберёмся как-нибудь…

Чор хмыкнул, но всё же кивнул, его пальцы снова задергались в воздухе, фиксируя выбор. Ами слегка скривила губы в холодной усмешке, но ничего не сказала, её взгляд снова вернулся к костру. Я наблюдал за ними, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается. Эти двое, несмотря на все их споры, были единственным, что удерживало меня от того, чтобы окончательно утонуть в чёрной апатии. Они были моим якорем, и я, в свою очередь, их щитом.

Огонь костра трещал, пожирая последние ветки, запах дыма и жареного мяса щекотал ноздри. Ночь сгущалась вокруг нас, как тень Песчаного Великана, которого мы одолели, но в этом мимолётном затишье я позволил себе просто смотреть на огонь и дышать. Завтра будет новый день, новая кровь, новые вопросы без ответов. Но это будет завтра. А сегодня мы были живы. И этого, бесы меня раздери, хватало.

Ночь пролетела, будто её и не было. А по утру мы двинулись в путь. Око Вечности, зависшее в зените, будто прожигало мне затылок своим мёртвым, безжизненным взглядом, наблюдая за каждым шагом. Мы оставили потухающий костёр позади, и теперь бронированный паромобиль, лязгая траками, ехал по выжженной равнине к древнему Асиополю — Мёртвому Городу, где, по слухам, руины хранили тайны, способные пролить свет на прошлое Единства, древние артефакты загадочных Кел и, что куда более реально, до умопомрачения много некросов. Легенда гласила, что после того как в незапамятные времена ударили мощной Руной, умертвия поднимались по всему Мёртвому Лесу с завидной регулярностью. При чём здесь Асиополь? Мёртвый Город стал эпицентром удара этого древнего оружия.

Откровенно говоря, в нашей возможности найти какие-либо артефакты я здорово сомневался. Как их искать? Как их отличить? Но вот то, что убийство некросов могло дать нам пару новых Рун и сущностных ядер, был уверен. Песок скрипел под гусеницами, а запах разогретой стали от котла паромобиля смешивался с горьким привкусом пустыни, который оседал на языке и скрипел мелчайшей пылью на зубах. Спарка пулемётов на борту, наш главный аргумент в споре с любой дрянью, что могла вылезти из песка, выглядела внушительно, но запас боеприпасов стремительно таял — всего три короба с лентами, набитыми четырнадцатимиллиметровыми патронами. И всё. Это всё, что осталось после череды лихих боёв с культистами Песчаного Великана. Каждый из пулемётов мог стрелять не только в паре, но сам по себе, независимо от другого. Они питались от коробов с лентами по пятьдесят патронов. Этого хватило бы на одну хорошую заварушку, но не больше. Я стиснул челюсти, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. Выходило, что я снова выступаю за основной калибр, за неимением лучшего.

Газетчики окрестили меня Кровавым Генералом, и тяжесть этой репутации давила сильнее любого груза. Я не знал, заслужил ли это прозвище, или журналисты просто нарисовали из меня монстра, но в минуты одиночества, подальше от глаз отряда, угрызения совести грызли меня сильнее, чем песчаные клещи. Я хмуро усмехнулся сам себе, сжав рычаги паромобиля чуть сильнее, чем нужно. Лицо моё, наверное, выглядело как у человека, который давно разучился улыбаться — суровое, с глубокими морщинами, вырезанными не только временем, но и тяжестью решений, где польза всегда должна была перевешивать вред. Даже если этот вред — горы трупов. Я не был рыцарем в сияющих доспехах, и меня это устраивало. Главное — результат. Главное — довести дело до конца. Но каждый раз, закрывая глаза, я видел лица тех, кого не успел или не захотел спасти, и эта тьма внутри медленно захватывала всего меня, от неё, наверное, уже никак не избавиться.

Ам’Нир’Юн сидела рядом, её чёрные глаза с фиолетовым отливом, как колдовские омуты, смотрели куда-то вдаль через бронированное толстое стекло. Её иссиня-чёрные волосы, отливающие цветом воронова крыла, были стянуты в тугой узел, и даже в этой тесноте она выглядела как степной воин, гибкая и опасная, с мышцами, похожими на стальные канаты, хотя телосложение её было обманчиво хрупким. Я не лез к ней с расспросами, а она не очень-то стремилась открыться. Когда мы путешествовали вдвоём, то могли за целый день перекинуться всего несколькими словами — у каждого из нас были свои демоны, и её взгляд говорил, что она с ними справится сама. Или сломается, но тоже без чужой помощи, вне всякого сомнения.

Чор сидел сзади и насвистывал легкомысленный мотивчик. Невысокий рост зоргха позволял устроиться с относительным комфортом в этом железном гробу, даже когда подросшие медвежата начинали возиться и пихаться толстыми задами. Хитрый взгляд бывшего контрабандиста бегал по сторонам, будто он уже прикидывал, где можно добыть что-нибудь ценное в этом путешествии. Эта его развязная манера держаться, как свой в доску парень, раздражала бы, не будь он таким полезным. Этот мелкий жулик, бывший контрабандист, был мастером скрытности и отменным стрелком, да ещё и готовил так, что даже в пустыне мы чувствовали себя как дома. Но доверять ему полностью я не мог — в его весёлом, беззаботном характере скрывался расчёт, и я знал, что он себе на уме.

Наше путешествие по пустыне длилось уже с неделю. Паромобиль упрямо двигался вперёд, не сбиваясь с курса, и это напрягало больше, чем я ожидал. Чувство, что мы едем прямиком в ловушку, не отпускало. Я прищурился, вглядываясь вдаль, где песок сливался с тьмой, и вдруг заметил знакомый угловатый силуэт. Это был ещё один паромобиль, брошенный посреди пустыни, как кость, обглоданная хищником. Сердце ёкнуло — не от страха, а от странного, почти болезненного узнавания. Я сжал рычаги так, что костяшки побелели, и голос мой, когда я объявил остановку, голос прозвучал хрипло, как карканье.

— Стоп машина. Надо глянуть, что там за железяка врастает в песок…

Мы вылезли наружу, холодный ветер пустыни тут же вцепился в лицо, как стая мелких клещей. Я подошёл к брошенному паромобилю, чувствуя, как внутри ворочается что-то смутное, как обрывок памяти, который никак не ухватить. Броня этого старого корыта была мне знакома — я сам усиливал её когда-то на сталелитейном заводе Манаана, используя Руну Материя, чтобы сделать её крепче. Каждый шов, каждая вмятина на начавших ржаветь стальных листах будто шептали о близкой опасности. Внутри бронетранспортёра было пусто. Ни следов экипажа, ни намёка на бой. Только пыль. Я проверил котёл — сухо. Экзоресурс, под названием Игнис, исправно грел котёл, что должен наполняться горячей водой, чей пар должен гнать машину вперёд. Однако воды не было, а без неё Игнис — просто бесполезный жар в стальной коробке.

— Высох, — пробормотал я, выпрямляясь и вытирая руки о потёртую куртку. — Экипаж покинул машину. Или их вынудили это сделать.

Ами, стоявшая рядом, скрестила руки на груди, её острый взгляд обшаривал окрестности, как у охотника, выслеживающего добычу. Её поза была напряжённой, но голос оставался холодным, почти ледяным. — Если ушли, то не могли уйти далеко. Вода в таких местах — это жизнь. А если их заставили покинуть машину…

Она не договорила. Чор фыркнул, его синие пальцы уже рылись в каком-то хламе на борту брошенного паромобиля, будто он надеялся найти там что-то ценное.

— А я тебе говорил, приятель, что пустыня — это одна большая пасть, — бросил он, не оборачиваясь. — Глотает всех, кто зазевался. Может, они просто решили, что пешком веселее, а может, их культисты на шашлык пустили. Кстати, ты когда-нибудь думал, сколько тут, в песках, таких вот железяк? Говорят, можно найти целые кладбища техники, а мы, идиоты, по ним катаемся…

— Больше слушай байки по кантинам. Ещё не такое расскажут, — ответил я. — Кто говорит-то? Пьянь местная, напившись дешёвой карзы?