Звёздные прыгуны
Шрифт:
До последней минуты, до того, как оказался в этом, пронизывающем мире, Трегарту не верилось, что Повстанцы его отпустят.
Он - агент враждебной организации, значит тоже - враг! И вдруг - такое благородство...
Впрочем, и сейчас... кто знает, куда ведет открываемый Проход? Успокаивало одно - для его уничтожения можно было придумать более простой способ.
Они сбежались, спустились, сбились: свободные от заданий агенты, любопытствующие охранники, боевики из группы Леваша и сам синекожий командир, взволнованная Председатель, трясущиеся то ли от возбуждения, то ли от старости члены Совета и даже глава службы безопасности - Гмем Канн.
Одним словом - все.
– Молодец!
– С возвращением!
Дункана хлопали по плечам и спине, некоторые, зачем-то, гладили по голове.
– Герой!
– Кто герой?
– Он - герой!
– Почему?
– Добыл Карту Пути!
– А-а-а.
Улыбаясь и не успевая отвечать на приветствия, он пожимал десятки, сотни рук, клешней, щупалец, норовя и себе кого-нибудь стукнуть.
– Качать, качать героя!
По счастью, ввиду низкого потолка, призыв не нашел должного отклика в массах.
По счастью, эти самые массы удовлетворились постукиванием, поглаживанием, пожиманием.
Скудоусый мальчишка - точь в точь Повстанец с холодной планеты, протолкался в первые ряды.
– Меня зовут Руслан Шамраев, я хочу быть похожим на вас!
– Ага, - он пожал маленькую ручку, подумал, и потрепал парня по вихрастой макушке.
Любовь, восхищение, ликование толпы ощущалось физически. В этом можно было купаться, если бы... порою не было больно. Некоторые стукуны не особенно церемонились. Значица, чем крепче огреть - герою оно приятнее!
Наконец, не без помощи Джала Леваша со товарищи, толпу организовали в живой коридор.
По нему, по тоннелю из радостных лиц, шатаясь от особенно ощутимых проявлений восхищения, Дункан двинулся к выходу.
Медленно, но зато верно.
Что-то мешало... чей-то взгляд буравил переносицу... Дункан оторвал глаза от счастливых стен. В конце, почти у самой двери, одиноко стояла она - Орта!
Трегарт, в очередной раз, вслед за Рашидом, поправил накидку, и в очередной раз это не принесло существенных изменений.
– Подумай над моими словами, - нащупав под накидкой ладонь Дункана, Повстанец вложил в нее бумажный пакет.
– Что это?
– Распечатаешь потом, когда окажешься достаточно далеко.
– Подарок? Не бомба, случайно?
Рашид Канн позволил вымучить легкую улыбку.
– Вспомни наш разговор, и ты все поймешь.
Волосы пахли медом, кожа - розой. "Я словно пчелка", - выскочило сравнение. Трегарт даже слегка опешил - в такой момент и думать о чем-то еще.
– Я так боялась, боялась больше не увидеть тебя.
Глаза девушки сияли. От счастья и от наполняющих их слез.
– Я молилась...
"Вот уж воистину странно - молящаяся богиня..." - Дункан помотал головой. Что с ним? Откуда? Он должен быть счастлив! Он должен наслаждаться, пусть всего лишь моментом. Ради этого момента, он шагнул в скалу на планете Порта (тебя толкнули - тут же подсказал внутренний трезвенник), терпел лишения на галере Флостеров, рисковал рассудком, вверяя себя в лапы Телепата, а потом и жизнью во вселенной Орт.
Заглушая внутреннего ханжу, Трегарт крепче обнял девушку, зарываясь в медвяные волосы...
Сверток, проклятый сверток во внутреннем кармане - прощальный подарок Рашид Канна.
Сквозь непрочный барьер обертки, сквозь ткань, он жег кожу.
Дункан развернул пакет на следующей же остановке. Планета Калия, утро, а значит до работоспособности Прохода еще целый день.
Серая бечевка с премилым бантиком. Он долго провозился с ним, с этим узлом. Руки дрожали, потные пальцы то и дело соскальзывали с переплетений волокон.
Потеряв терпение, он просто перегрыз веревку, зубами, чувствуя себя волком, отгрызающим попавшую в капкан лапу.
Бумага обертки противно шелестела.
Капкан сжимался.
У него на ладони, на белой целлюлозной подстилке, оттеняющей блестящие грани, лежал... Камень Перемещения!
Капкан захлопнулся.
Не большой, но достаточный, чтобы перенести его - Дункана Трегарта.
Это же большая ценность, для чего, зачем его дали?!
Позади Орты проступила довольная физиономия Д'арно. С их последней встречи, Вольный Прыгун осунулся: четче обозначились скулы, под глазами залегли темные дуги.
– Чертяка, живой!
Д'арно сгреб Дункана в стальные объятия.
– Живой, живой!
– как заклинание повторял вольный.
Триумф возвращения, радость встречи, для Дункана все ушло на второй план.
Камень, проклятый Камень, кислотой, каленым железом жег плоть.
9.
Безногий гуманоид на деревянной тележке задрал к небу обрубки рук.
– Слава!
Существо без возраста и расы, с лицом обезображенным шрамами прошуршало безгубым ртом:
– Слава!
Из щелей глаз, бороздя горы рубцов, капали слезы.